Счастливчик. Черный четверг

Глава 16

— Обыскали его? — тут же повернулся Багси.

Его еще брили, тот же самый мальчишка, что и меня. Половина лица в пене.

— Да, Бенни, — кивнул один из парней и показал маленький револьверчик, который держал в руках. — Вот.

— Хорошо, — сказал Сигел. — Давай быстрее, парень.

— Не торопись, — я усмехнулся и поднялся. — Тебе нельзя лицо резать, ты же у нас звезда. Я сам с ним поговорю.

Отложил газету, быстро затушил сигарету в пепельнице. Все-таки парень раньше пришел, чем мы договаривались, но это, может быть, и к лучшему. Какая разница в общем-то.

Я поднялся и двинулся к нему.

Тони Фабиано. Молодой совсем парень, едва старше двадцати, но уже солдат мафии. Да еще и такой, которому Маранцано доверил два покушения на меня. И действительно, скорее всего, младший сын. Родился уже в США? Или сколько-то успел прожить на старой Родине?

Я протянул ему руку, и парень несмело пожал ее. Он понимал, что его жизнь сейчас в моих руках. И не только его, но и его матери. А если вдруг придется, то и двух его старших сестер. Парень знал, что у нас длинные руки, и мы можем сделать все, что угодно.

Мои действия его явно удивили. Но я собирался действовать именно так, подчеркнуто дружелюбно, ломать шаблон. Машут стволами и угрожают пускай тупые быки, а он должен думать, что действует на благо не только мне, но и своему боссу. Тем более, что-то, что я собирался сделать, действительно выгодно для нас обоих.

— Джонни, откроешь для нас подвал? — обернулся я к Греку.

— Да, конечно, — сказал он и тут же полез за ключами.

Через несколько секунд он уже отходил от двери, пропуская нас вниз. Я кивнул Фабиано, мол, иди первым, а сам пошел следом. Жестом показал охранникам оставаться наверху. Если что, я справлюсь с ним сам, у меня револьвер с собой, да еще и кастет в кармане. И я умелый боец.

Фабиано явно боялся, он спускался медленно, а когда оказался в баре растерянно осмотрелся.

— Садись за столик, парень, — сказал я, а сам двинулся к стойке. — Возьму нам выпить.

Он сел. Я же спокойно взял пару пива, открыл оба открывашкой, вернулся и поставил одно перед ним.

— Пей, — сказал.

Он тут же схватился и в несколько больших глотков выхлебал полбутылки. Похоже, что у него горло от волнения пересохло. Я же сделал глоток и внимательно посмотрел на него.

Тони нервничал, и мой взгляд заставлял его делать это еще сильнее. Все-таки лицо у меня сейчас жуткое, и как за ним не ухаживай, красивее это его не сделает. Как и более дружелюбным.

— Мистер Лучано… — проговорил он. — Я пришел просить…

— Ты просишь меня оставить тебя в живых? — перебил я его. — Или просишь за свою мать?

— Я… — он растерялся.

— Твоя жизнь в моих руках, парень, — сказал я. — Если я скажу слово, то ты никогда уже не выйдешь отсюда. Жизнь твоей матери тоже в моих руках. Но…

Я помолчал секунду, давая ему обдумать то, что сказал. Вот так вот — сперва дружелюбие: рукопожатие, пиво, а потом начало жесткого давления. Я умел вести переговоры, еще в прошлой жизни.

— Ты пришел просить, и ставишь себя в невыгодную позицию, — проговорил я. — Никогда ни у кого ничего не проси, никому не верь, и ничего не бойся. Жизненный урок.

Я отпил еще пива, оно прохладное — сейчас в подвале достаточно холодно. Это вечером, когда сюда набьются люди, здесь будет шумно, душно и жарко.

— Ты должен был прийти ко мне и что-то предложить, — сказал я. — Обдумать это заранее. Но я дам тебе немного времени. Что ты можешь мне предложить?

Он посмотрел на меня еще немного, а потом снова схватился за бутылку и опустошил ее. Рыгнул, пусть и было видно, что пытался подавить этот позыв, боялся, что я приму его за неуважение. А потом сказал:

— Мне нечего предложить вам, мистер Лучано.

— У нас всех есть что предложить, — сказал я. — Как минимум, мы можем предложить свою дружбу. Нше слово много стоит, как и наша дружба. И если ты попросишь прощения, и предложишь мне ее, то останешься в живых. И твоя мать останется в живых, и две прекрасные сестры.

— Да… — он потерялся на секунду и тут же нашелся. — Да, мистер Лучано. Я прошу прощения за то, что покушался на вашу жизнь.

— У тебя не было выбора, — я качнул головой. — Ты — солдат, и ты должен был делать то, что сказал твой босс. За это я тебе прощаю, пусть это и приносит мне определенные неудобства.

Я усмехнулся, и по тому, как он дернулся, понял, что лицо мое опять исказилось. Со временем станет лучше, но сейчас оно жуткое.

— Да и в общем… Я хочу предложить вам свою дружбу.

— Дружба — это хорошо, — кивнул я. — Это очень хорошо, людям вообще свойственно дружить. Мы — социальные существа, Тони, а без друзей… Но дружбу нужно подкрепить не только словами, но и делом. И ты для меня кое-что сделаешь.

— Вы… — проговорил он. — Вы хотите, чтобы я убил для вас дона Маранцано?

Я коротко хохотнул, сделал еще глоток из бутылки, и улыбнулся, на этот раз, попытавшись сделать это честно и открыто. И похоже опять не получилось.

— Парень, даже если бы ты мог это сделать, я бы не стал об этом просить. Знаешь почему? Мне это не выгодно. Я за мир, и за любовь. Война мне не нужна, а если кто-то из больших боссов умрет, то она непременно начнется. Нет. Ты должен устроить мне встречу с Сэлом. А перед этим рассказать все, что знаешь. Капишь?

Фабиано кивнул, облизал губы. Было видно, что он не совсем понимает, к чему я клоню, но готов на все, что угодно, лишь бы остаться в живых. И мать спасти естественно.

— Я все понял, мистер Лучано, — сказал он тихо. — Я расскажу все, что знаю. Все.

— Зови меня просто Лаки, — сказал я, чуть приподняв руку. — Если мы теперь друзья, то все эти «мистеры и сэры» уже ни к чему.

Он чуть взбодрился, посмотрел на пустую бутылку, но просить еще пива не решился. Тем более, что оно не наше, а Грека. Но от него с пары бутылок не убудет.

— Хорошо, Лаки, — сказал он.

— Тогда начнем сначала. Я знаю о тех, кто забрал меня с Третьей Авеню. Ник Капуцци. Он уже говорит с рыбами. Винни Морелли и Джованни Коста. Они скоро умрут. Это ведь так, я не ошибаюсь?

— Все верно, мистер Лучано… — сказал он, а потом поправился. — Только Винни уже мертв…

— Да? — спросил я, немного удивившись. — А как же так случилось? Мне даже жаль, что его убил не я.

— Его застрелили в перестрелке на Конни-Айленд. В ресторане, какой-то траттории. Вчера вечером.

Вот как. Значит, это все-таки был я. Или Сэл, мой охранник. Так это что же получается, Маранцано все-таки решил воспользоваться им? Он же говорил команду профессионалов отправит. Я другого ожидал, думал, что он выпишет себе новую команду откуда-нибудь из Чикаго. Там более чем достаточно крутых парней.

— Хорошо, — сказал я, кивнув. — Об этом мы еще поговорим. А теперь расскажи о больнице. Кто был с тобой, что произошло?

— Когда дон Маранцано узнал, что ты выжил, Лаки… Он был зол, очень сильно. На Капуцци он наорал и приказал вернуть весь долг в течение недели. А мне сказал, что нужно закончить работу. Ведь ты этого так не оставил бы верно, и все равно добрался бы до нас всех. Как и получилось в общем-то…

— И он отправил тебя в больницу. Одного?

— Да, — кивнул Фабиано. — Я взял двоих парней, надежных, из тех, с кем проворачивал дела, хотя они не наши, не посвященные. Маранцано сказал нам, что полиции на месте не будет, и что охранник всего один. Я так понял, он договорился с кем-то из легавых.

Ну да, скорее всего с тем самым детективом-немцем. Он был, очевидно, нечист на руку, но в нынешние времена в этом нет ничего удивительного, гораздо сложнее найти честного полицейского, чем того, кто готов брать взятки. Жаль только, что добраться до него мы не сможем. Исчезновение детектива полиции — это очень громкая история, а про убийство уж и говорить нечего. Они начнут рыть носом землю, копаться, вспомнят и про меня естественно. И законными методами ограничивать себя уже не станут.

— Я понял, Тони, — кивнул я, сделав в уме пометку. — С ним тоже разберутся.

— Так… — он потерял нить разговора на секунду, но я ободряюще кивнул, и парень продолжил. — Они отправились внутрь, знали, где и что. А через пять минут я увидел, как вы со своим охранником выходите. Понял, что дело провалилось, и решил дернуть прочь. Вы еще в меня стреляли.

Он вдруг грустно усмехнулся. Ну да, еще пару дней назад мы стреляли друг в друга, а теперь сидим и спокойно говорим. Более того, обращаемся друг к другу по именам, и вообще пытаемся создать новую дружбу.

— Да, — кивнул я. — И как Сэл отреагировал на этот провал?

— Назвал меня дилетантом, и сказал, что в следующий раз отправит на дело настоящих профессионалов. У вас в окружении крыса, даже не у вас, а у Массерии. Парень по имени Энцо, один из ближайших его соратников, Лаки.

— Его тоже уже нет, — кивнул я. — Значит, он отправил Винни в ресторан с этими самыми профессионалами. Ты знаешь что-то об этом, Тони? Может быть, говорил с Винни?

— Да, мы говорили, — подтвердил Тони. — Он сказал, что на этот раз план стопроцентно надежный. Что они должны встретить тебя у выхода с ресторана и расстрелять из Томпсонов в упор. И все должно кончиться быстро. Довольный был, говорил, что докажет боссу, чего стоит.

— Но есть одна проблема… — проговорил я. — Они стали палить раньше, когда мы с Джо-боссом еще сидели в ресторане. И пытались убить и его, на чем и погорели. Ты знаешь что-то об этом?

— Нет, Лаки, — Фабиано покачал головой. — Я спросил у Винни, почему бы им не убрать сразу двоих, раз там будет и Массерия. Он сказал, что Сэл запретил его трогать строго настрого. Они должны были убить только тебя, Лаки.

Так. Значит, кто-то пошел против воли босса. И кто бы это мог быть.

— А ты знаешь, что еще за парни там были?

— Это были парни Джо Бонанно, — ответил Тони. Но я с ними не знаком. Винни был, и это все, что я знаю.

Так. Надо покопаться в памяти, что я вообще знаю о семье Маранцано. Про Джозефа Бонанно я, конечно, слышал в прошлой жизни, потому что у него в будущем будет своя семья. Он тоже станет боссом, и это все, что я знал.

А вот Лаки был в курсе гораздо о большем. О том, что Джо — это достаточно близкий к Маранцано человек, практически один из его заместителей. Есть капо — Джо Профаччи, у которого тоже будет своя семья. И он богат, потому что активно возит алкоголь, прикрываясь импортом оливкового масла. Да, наверное, никто в США не потребляет столько оливкового масла, сколько его якобы ввозят различные итальянцы.

— Ты хорошо разбираешься в структуре… — подумал, что это слишком сложное слово, и поправился. — Во внутренней кухне Маранцано и его друзей.

— Не очень, — он покачал головой. — Я просто солдат, Лаки.

— Но ты знаешь, кто поддержит его в случае войны?

— Знаю, что семья Буффало его поддержит. Это точно.

Семья Буффало. Лаки знает о них — семья из небольшого городка в штате Нью-Йорк. Главный у них — Стефано Магаддино. И он тоже старой школы, и из того же городка в Сицилии, откуда приехал и сам Маранцано. Может быть, они были знакомы даже раньше, в детстве, но это для меня темный лес.

— И чего он так на меня взъелся, — выдохнул я. Скорее сам для себя, чем имел что-то в виду.

Я бы мог даже подумать, что тут целый десант попаданцев получится. Ну не десант, а что нас двое, по крайней мере, и второй попал именно в Сэла. И он тоже знает историю, и очень старается меня убить, потому что знает, что я представляю опасность.

Но нет, слишком уж мала вероятность, что это так. Бомба два раза в одну воронку не падает, и я не поверю, что это чудо с переселением

— Он говорил, — тут же подорвался Тони. Похоже, хотел реабилитироваться, показать свою полезность. — Говорил, что Массерия ничего не может сам, что скоро его соратники перейдут на сторону Сэла. И что единственный, кто может сделать хоть что-то — это ты, Лаки.

— А он говорил, кто конкретно перейдет на его сторону?

— Я ничего такого не слышал, — покачал головой Тони и тут же поправился. — От него самого. Но парни на улицах говорили про какого-то Томми. Но я не знаю, кто это.

Томми? Томми Рэйна, тот самый, на складе которого мы допрашивали Капуцци? Может быть, это он, и именно о нем говорил Массерия, когда намекал на то, что есть крыса, которая забралась высоко?

А ведь это я помню, еще из прошлой жизни. Кастелламарская война, которая должна была развернуться в ближайшее время, началась именно с убийства Томми Рэйна. И убил его именно Лучано, то есть я. Не своими руками, а через кого-то из людей.

Надо придержать эту информацию у себя в голове, обдумать на досуге.

— Хорошо, — выдохнул я. Скорее всего, парень в действительности ничего не знает, он птица невысокого полета. Значит, надо поговорить об основной моей просьбе. — Тогда так. Ты должен устроить мне встречу с Сэлом. Можно у него на территории, главное, чтобы о ней никто не знал. Я готов прийти один, без оружия, без охраны.

Да. Потому что я подготовлю Маранцано другой сюрприз. Вещь, которая нас объединит, и если мы умрем, то только оба. Но мне нужно, чтобы он прекратил доставать меня, хоть на какое-то время. Потому что на носу черный четверг, и мне нужно хотя бы немного времени для того, чтобы сделать на этом деньги.

Потом… Я даже помогу ему немного против Массерии. Потому что после его смерти семья перейдет ко мне, конкурентов не так много. Анастазия, Костелло, Джо Адонис, полный тезка моего друга Грека, который на самом деле — Джузеппе Доро, сейчас он ведет дела с профсоюзами в Бруклине, на территории Маранцано. Мангано, естественно.

Нужно будет с ними переговорить, и они все поддержат меня, тем более, что с Адонисом мы еще начинали только. В стороне могут остаться Фрэнки Скализе — еще один капо, он не полезет. А «король артишоков», Чиро Терранова — просто трус, и не полезет никуда. На мою сторону он не пойдет, побоится идти против босса.

Да. Надо налаживать связи. И именно для этого мне нужно время. А если меня будут постоянно пытаться убить, то сидеть на конспиративных квартирах и прятаться… Это может помешать.

Нужно перемирие. Временное, но перемирие.

— Лаки… — проговорил Тони. — Но он тебя убьет. Он обязательно попытается тебя убить. Особенно на его территории. Живым ты оттуда не выйдешь.

— Не убьет, — я улыбнулся. — Нет. Он умный человек, и мы с ним договоримся.

— Да и не поверит он мне… — проговорил я. — Подумает, что это ловушка.

— Ты скажешь ему правильные слова, — сказал я. — Что я устал от войны, что хочу договориться. Что готов приехать к нему один, без оружия, на его территорию. Поговорить, как мужчина с мужчиной. И главное — ты скажешь, что Массерия стоит мне поперек горла. Он забирает половину с каждой моей сделки.

— Он… Я попытаюсь, — закивал Тони. — Правда попытаюсь, но ничего не обещаю. И на это нам понадобится пара дней.

— Не попытаешься, — жестко поправил я его. Хватит играть в доброго парня, нужно немного надавить. — Потому что пока мы с ним не встретимся, твоя мать будет у нас. Как только встреча будет назначена, мы ее отпустим. Пусть он позвонит мне, свяжется сам.

Фабиано резко побледнел, кровь отлила у него от лица. А потом закивал.

— Понял, мистер Лучано, — он снова сорвался на это обращение. — Я сделаю. Обещаю.

— Вот и отлично, — я поднялся на ноги. — Пойдем наверх, и ты уйдешь. Но помни, мы наблюдаем за тобой… Бенни наблюдает. Ты же знаешь, кто он?

— Да, я знаю, кто такой Багси… — проговорил он.

— Упаси тебя Мадонна назвать его так при нем… — я улыбнулся. — Пойдем.

Мы поднялись по лестнице. Сигел уже закончил бриться и сидел на диванчике, читал газету. Увидел меня, вопросительно поднял бровь.

— Все хорошо, Бенни, — сказал я. — Тони сделает, что я попросил. Он теперь свой парень. Наш друг.

— Отпустите его, — обратился он к своим людям. — И… Верните ему револьвер.

Тони ушел, кажется, не веря своему счастью, револьвер он просто сунул в карман стволом вверх, даже не повернув. А Багси посмотрел на меня и кивнул, мол, присаживайся.

— Есть разговор, — сказал он.