Счастливчик. Черный четверг

Глава 10

Весенний день год кормит. Так кажется говорят у нас в России те, кто занимается сельскохозяйственными работами. Сейчас, конечно, не весна, а совсем даже наоборот, глубокая осень. Но криминальными делами можно заниматься круглый год. Более того, работать мне придется вообще круглосуточно. Почти как в старые времена.

Так что после склада я вернулся домой, переоделся уже в свой костюм, привел себя в порядок. Нужно было заниматься делами — обычными, повседневными. Бизнес, деньги, деньги, секс. Ну секс, может быть, потом, но сперва бизнес.

Хотя цель моя была не в деньгах. Если Мейер сделает все, как я ему сказал, то денег у нас будет столько, что мы сможем купаться в них, как та утка из мультика. Интересно, кстати, а мультик этот уже снимают? Уолт Дисней как раз сейчас должен разойтись во всю, но конкретно этого персонажа, скорее всего, еще не придумали.

Нужно было показать всем, что Лаки Лучано жив, здоров и никого не боится. Продемонстрировать свою решимость заниматься делами даже в такой ситуации. И тем самым спровоцировать Маранцано на нападение.

Остальным занимается Сигел. Прямо сейчас его люди следят за Фишером, как основным подозреваемым, и поехали на поиски остальных неудавшихся убийц. И скоро они их найдут. Это только кажется, что в большом городе легко спрятаться. Чем больше людей вокруг, тем больше свидетелей, с которыми можно договориться и решить проблему.

Несмотря на ранения весь день я провел на ногах. Прокатался по разным местам с охраной, но за руль своего Кадиллак 314 я сел сам. Для того, чтобы привыкнуть к местным машинам и местным же правилам дорожного движения.

Да, к моему удивлению у меня был Кадиллак, а не Форд, как у остальных. Длиннющая машина, четырехдверная, пятиместная, а позади еще и багажник огромный, который, правда, выглядел как просто сундук. Но она считалась гораздо более премиальной, чем Форды, да и мощнее оказалась.

Хотя… Вот тому, кто ругает наши «Лады», надо покататься на таком. Чтобы поняли, в чем разница.

Дома я сидел до обеда, а потом отправился в Маленькую Италию, где обошел три спик-изи бара, один за другим. Владельцы были удивлены видеть меня так рано, но платили исправно: триста, пятьсот, восемьсот долларов. Это не доля за крышу, это плата за алкоголь, который мы им поставляем. Почти весь алкоголь в Нью-Йорке наш.

С каждым визитом конверт во внутреннем кармане пиджака толстел, это было приятно.

Никаких проблем не возникло. Люди видели меня, кивали с уважением, пусть я и замечал, как они смотрят на мои шрамы. Слухи о покушении уже разошлись, но теперь я был здесь, живой и относительно целый. Это должно было успокоить их.

Закончив с барами, я отправился в Нижний Ист-Сайд, где зашел на карточную игру, которую проводил один из парней Лански. Она шла с крупными ставками, с самой пятницы, уже четвертый день. Евреи обеспечивали игроков местами для сна и закусками, но парни попались азартные, и никто не хотел выходить из-за стола раньше времени. Одного из игроков я узнал, видел его где-то в газетах, хотя лично знаком не был. Зато второй оказался редактором одной из местечковых газет. Это знакомство может быть полезным в будущем.

Забрал свою долю — еще полторы штуки баксов. Игроки на меня не смотрели вообще, были полностью поглощены игрой, а вот обслуживающий персонал взирал с любопытством. На шрамы, на полузакрытый глаз. Я улыбался, пусть и знал, что это выглядит жутко. Но им придется привыкнуть.

К трем часам дня я встретился с Джоном Аубином — нашим поставщиком из Канады. Обсудили новую партию — сто ящиков знаменитого Канадского клуба, доставка через неделю. Договорились и о цене — двадцать долларов за ящик. Через месяц я смогу продать его по сто. Хорошая маржа.

Заодно закинул тему по поводу самогона. Сказал, что смогу профинансировать несколько заводиков, где будут гнать дешевое бухло, народное, так сказать. Джон почесал в голове, но согласился. Я же помнил о том, что упор надо делать не на дорогой виски, а на дешевый самогон, которым мы зальем улицы.

Потом еще несколько мест, и еще. Вымотался окончательно. Но к вечеру конверт был набит до отказа. Десять тысяч долларов, не меньше. Обычному работяге этого хватило бы на несколько лет жизни. Но…

Но половину из этого придется отдать Джо-боссу. Он уже позвонил и назначил встречу, сегодня. Хотелось ему поговорить по поводу покушения и вообще. Я знал, в чем дело, что Массерия готовится к войне.

Отдавать деньги, конечно, не хотелось, но такова жизнь — ты ему долю, а он тебе защиту. Хотя… Защитить толком он меня не мог, наоборот, от сотрудничества с ним только проблемы, а требовал много, очень. Маранцано, насколько мне было известно, брал со своих людей меньше.

Ладно. Им все равно не так долго осталось, если все получится так, как мне надо.

Последняя остановка — еще один подпольный бар на Мотт-стрит. Его держал один грек, Джонни Адонис, надежный парень и честный. Он всегда платил вовремя, виски не разбавлял, а с полицией договаривался. Кому-то двадцатку сунет, а кому-то нальет рюмочку вкусного чего-нибудь.

И ничего не случилось. Даже обидно как-то. Специально целый день мотался у всех на виду, выманивал… А никто и не напал. Но ничего, случится еще, время придет.

Припарковал машину у тротуара, заглушил двигатель. Открыл дверь и вышел. Двое охранников тут же двинулись за мной, один остался охранять машину. Я же подошел к двери. Естественно никакой вывески о том, что здесь бар, не было. Но о нем знали, сарафанное радио работало. И каждый в этом районе знал, что в «Парикмахерской Джонни» можно накидаться самогоном или пропустить стаканчик нормального виски.

Над головой звякнул колокольчик, и я увидел несколько стульев у зеркала. В одном даже сидел клиент, и мальчишка лет четырнадцати порхал вокруг него с ножницами, стриг и поливал водой из пульверизатора.

И охранник тут был, что для парикмахерской совсем уж нехарактерно. Кому они нужны. Но он узнал меня и кивнул.

Сама мне парикмахерская была неинтересна, но там дальше была еще одна дверь, а за ней лестница, которая вела вниз, в подвал. Я пошел по ней, держась за перила. Ребра еще побаливали, но терпимо. Эта неизвестная сила лечила мое тело, хотя подозреваю, что долго оно не продлится. И от пули в голову или ножа в печень она меня не вылечит вообще никак.

Подвал оказался забит людьми, пусть и не сильно, не пятница все-таки, вечер вторника. Но те, кому захотелось отдохнуть после работы, пришли сюда. Рабочие, мелкие торговцы, даже пара клерков в потрепанных костюмах. Все пили, курили, разговаривали.

Под потолком висел дым сигарет, густыми облаками. Пахло не только им, но и алкоголем, потом, духами. Как и везде, где собираются люди.

Тихо играл джаз — пианино в углу, за которым сидел паренек, похожий на того барбера наверху, как младший брат. Его руки порхали по клавиатуре, получалось неплохо.

Кстати. Еще одна мысль в голову пришла — музыка. Это ведь тоже бизнес, причем легальный. Сейчас у нас джаз и блюз на вершине популярности, но потом ведь придут новые жанры. Рок-н-ролл. Кто его играл? Да в основном черные.

Нужно наладить связи с теми парнями из Гарлема и договориться о продюсировании, может быть, кампанию открыть. И имена какие-нибудь вспомнить людей, которые в итоге популярными стали. Чак Берри, Джерри Ли Льюис, Бадди Холли… Элвис, естественно. Нужно будет найти их и помочь им, хотя они пока что не родились даже.

Мысль оформилась в голове, и сразу же провалилась в папочку для долгосрочных планов. Я как Остап Бендер, у меня в голове тысячи идей для отъема денег легальным путем. Вот и этим воспользуемся потом.

Меня заметили, разговоры стихли на пару секунд. Из-за стойки вышел сам Джонни «Грек», двинулся в мою сторону, протянул руку. Рукопожатие было крепким, ладонь сухая.

— Рад видеть, Чарли, — проговорил он и кивнул в сторону задней комнаты. — Как обычно?

— Как обычно, — подтвердил я.

Мы двинулись мимо столов, занятых пьяницами и картежниками. Стихшие разговоры постепенно продолжились. Люди меня знали на самом деле. Не факт, что они были в курсе, кто я такой, но то, что периодически я прихожу, и мы с хозяином скрываемся в задней комнате, говорило само за себя.

Да и они не дураки. Если сдадут этот бар, то где же потом накачиваться будут?

Я кивнул Сэлу, своему охраннику, и они остановились у двери. Мы же вошли внутрь, и я плотно прикрыл за собой дверь, отсекая нас от шума бара. Задняя комната была совсем маленькой — стол, два стула, сейф в углу. Телефон, старый совсем еще, где надо было называть номер телефонистке, без барабана. Однако, тут еще такие сохранились.

Джонни подошел к сейфу, наклонился.

— Хорошая неделя была, — сказал он, крутя ручку. — Народ пьет, деньги идут. Полиция не беспокоит — капитану плачу грант в неделю, он держит своих подальше от этого места.

— Тебе расширяться надо, — заметил я. — У тебя есть репутация делового человека, а места мало. Тесновато, все уже не помещаются.

— Ну под такое дело деньги в банке не возьмешь, — он хмыкнул. — Сам же понимаешь, Чарли.

Это было его маленькое право — называть меня по имени, а не «мистер Лучано». Как человека, который давно с нами ведет бизнес.

— В банке ты скоро ни под что деньги не возьмешь, — ответил я. — Если нужны деньги в долг — скажи. Мы не забываем наших друзей.

— Не хочется так рисковать, — он выдохнул, потянул на себя дверцу и стал копаться в сейфе. — Я скромный человек, Чарли, у меня свое маленькое дело, у тебя свои, большие. Восемьсот за эту неделю. Хорошо?

Он вытащил конверт, повернулся, протянул мне. Я взял его, сунул в карман пиджака, считать не стал. Джонни обманывать не будет, раньше проверял, и всегда было точно. Да и опасно это для здоровья обманывать людей вроде меня.

Конверт в карман даже не влез толком, оттягивал ткань. Там еще один, куда я деньги переложил, но сделаю это уже потом, не при посторонних. Приятный вес.

— Отлично, — кивнул я. — Продолжай в том же духе.

Джонни усмехнулся и достал из сейфа бутылку:

— Канадский клуб. Не то, что мы обычно разливаем, а двенадцатилетней выдержки. Хочешь?

Я посмотрел на нее. Коричневое стекло, этикетки естественно нет, но на горле были выбиты буквы «CANADIAN CLUB». Контрабанда… Наша? Однако, если двенадцать лет, то это уже дорогая вещь. Я и не знал, что мы такое возим.

— Налей, — согласился я. — Попробуем, что за товар.

Он разлил по двум бокалам, щедро, больше половины. Я выпил, чуть поморщился — чувствовалась и дубовая бочка, и дым, и даже что-то вроде торфа. Хороший виски, крепкий. Хороший товар.

Вот ведь здесь, в США, не хуже гнать могли. Но давили индустрию. Вместо нормального пива варили near beer — аналог нашего безалкогольного, то полная дрянь.

— Как дела вообще, Джонни? — спросил я, поставив бокал на стол. — Проблемы есть?

Джонни пожал плечами:

— Все спокойно. Полиция довольна, мелкие банды не лезут, знают, что мы с тобой работаем, Чарли. Один раз федералы заходили, но нас предупредить успели — все спрятали, им только пустые столы показали. Сказали, что мы — джазовый клуб. Вот им и пришлось уйти не с чем.

Федералы. Агенты, следящие за соблюдением сухого закона. Те, кто должен был бороться с нелегальным алкоголем. Но большинство из них были на зарплате у наших друзей. Остальные либо слишком тупые или слишком честные. С первыми можно было договориться, а вторых избегали.

— Хорошо, — кивнул я. — Если что — сразу звони. Знаешь, кому.

— Конечно, Чарли. Еще по одной?

— Нет, — я покачал головой. — Мне сегодня еще с Джо-боссом встречаться.

Я уже поднялся, собираясь уйти, но Джонни вдруг спросил:

— Слышал про покушение. Как ты?

А этот вопрос к чему? Он что-нибудь знает? Я виду не подал, усмехнулся — насколько позволяли шрамы:

— Жив. Как видишь.

Джонни кивнул:

— Рад. Ты хороший парень, Чарли. Справедливый. С тобой работать легко.

Комплимент. Приятно, но я не расслаблялся. В мафии комплименты часто предшествуют предательству.

— Спасибо, — ответил я. — Ценю. А ты об этом что-то слышал?

— Да ничего особенного, — покачал головой Адониз. — Слышал, что это люди Маранцано. Не сидится ему у себя в Бруклине, хочет подмять и этот район.

— Это точно.

Нет, не знает он ничего. А обсуждать дела мафии с посторонними неприемлемо. Омерта, все дела. А он ведь даже не соучастник, просто делец, с которым мы работаем.

— Я пойду, — сказал я. — У меня еще дела.

— Идем, Чарли, — кивнул он. — Я тебя провожу.

Мы вышли из задней комнаты обратно в зал. Джаз все еще играл, но уже другая песня. И мне показалось, что парнишка не по нотам играет, а импровизирует. В музыке я особо не разбирался, но нужно обратить на него внимание. Мало ли, вдруг у нас тут под боком Адриано Челентано растет. Или он не певец, а актер? Не знаю.

Охранники ждали у бара. Сэл и Поли. Того, что остался в машине, звали Фрэнки. С Сэлом мы работали очень давно, он был надежным, Фрэнки и Поли прислал Лански, они новички, но Багси их уже проверил. А как он проверял людей?

Кровью. Нужно было покалечить или убить того, на кого он укажет. И они это делали. Потому что мало кому хотелось работать в доках за двадцать долларов в неделю. Всем хочется тачек, денег, женщин, выпивки хорошей.

— Все нормально, мистер Лучано? — спросил Сэл.

Он тоже давно мог бы называть меня по имени, но нет. Так и звал фамилией.

— Все отлично, — ответил я. — Сейчас…

Я вытащил из кармана пачку сигарет. Меня заинтересовала музыка, хотелось послушать. Достал зажигалку — не Зиппо, тогда их еще не было, но все равно дорогую, фигурную. Прикурил. Затянулся, выдохнул дым вверх.

Джонни уже исчез, ушел по своим делам.

Музыка была… Веселая, да. Пальцы мальчишки-пианиста так и порхали по клавишам, и я окончательно убедился в том, что он не заучил эту песню, а импровизирует. Черт…

Может быть, самому клуб открыть? У меня есть доля в нескольких таких, но вот собственного…

Я многое понимал в бизнесе, и прекрасно знал, что есть два способа ведения. Первый — остаешься в тени, не показываешься, владеешь контрольными пакетами акций. Второй — наоборот, максимально строишь личный бренд. Так делают, например, Илон Маск и Дональд Трамп, они так вообще в политику влезли.

Раньше я предпочитал первый вариант. Но тут все держится на личном авторитете, да и мне не повезло попасть в публичную личность. Несмотря на всю скрытность и конспирацию Лучано был публичным.

Так почему бы не сделать из его имени личный бренд? Даже не из имени, а из прозвища, потому что это самое «Лаки» уже ушло в народ и расходится. Начать с малого. Скажем, с клуба. К тому же это способ отмывать бабки. Даже не на еде и напитках — это как раз сложно, за этим следят. А на выступлениях. И на рекламе их.

Ставить большие затраты на рекламу, а на самом деле платить кучке мальчишек за то, чтобы они клеили плакаты. Да они через неделю за бакс в день будут готовы все вокруг обклеить. Ну и выступления организовывать, продавать билеты. И по документам у нас каждый день будет аншлаг.

Надо подумать.

— Идем, парни, — решил я.

Мы направились к выходу, и тут послышался грохот и дверь слетела с петель. Дерево треснуло, петли оторвались, створка рухнула на пол, подняв облако пыли.

— Облава! — послышался громкий крик позади, музыка стихла.

В проем ввалились пятеро, и это была не полиция.

Ирландцы.

Я сразу понял по рыжим волосам, по наглым рожам. Здоровенные, пьяные, агрессивные. Один из них — главарь, судя по тому, как остальные за ним следовали — был просто огромным. Ростом под два метра, широченным в плечах. И бухим в дрова.