Счастливчик. Черный четверг

Интермеццо 4

Нью-Йорк. Средний Манхеттен, Парк авеню, офис Маранцано. Около пяти часов после полудня.

Этот офис был центром власти Сэла Маранцано или дона Сальваторе, как его называли все остальные. Для обычных людей — легальный офис управления недвижимостью. На самом деле — сердце криминальной империи, крупнейшей в США.

Сам Сальваторе Маранцано сидел за своим массивным дубовым столом и читал Цезаря. На латыни, в оригинале — она давалась легко, все-таки он учился в семинарии. Надо же, в свое время он мог стать падре, принести обеты, а потом всю жизнь провести в скромности, выпрашивая пожертвования у сильных мира сего. Но все повернулось совсем иначе.

Однако Сэла мучала одна и та же мысль — два покушения на Лучано, и два провала один за другим. Он — везучий ублюдок, и даже люди самого Сэла уже стали называть его просто Лаки. Но это прозвище не успеет разойтись, ни в коем случае. Все кончится раньше, его везению придет конец, и все закончится.

Последние дни его не видно, и не слышно, как и предполагал Сэл. Но при этом уже проявился — сегодня пропал Капуцци. Может быть, он, конечно, сбежал из-за долгов перед боссом…

Нет, это невозможно. Он бы не стал так делать, потому что не дурак. Да, у него не удалось провернуть покушение, как следует, но он никогда не был туп. Просто ему не везло, вот такое вот удивительное совпадение.

Лучано чертовски везет, а ему нет.

Маранцано поднял стакан и медленно отпил из него. Виски обжигал горло, но он не морщился, думал.

Этот выскочка, он уже попил ему много крови. И Сэл постепенно начинал сомневаться в том, что он делает. Ведь…

Денег много. Очень много, алкоголь течет рекой, канадские партнеры везут все больше и больше. Доллары сыплются практически с небес. И можно было бы остаться в мире и зарабатывать, что было бы правильно.

Но проблема была в другом. Проблема была в принципах. Эти местные, имигранты первой волны, забыли о своих корнях. Они работают с не сицилийцами, не уважают старые правила, а Джо Массерия так вообще осмелился называть себя боссом всех боссов.

Лучано — самый отъявленный нарушитель правил из всех. Он первым стал набирать в свою команду грязных вонючих евреев. И они работают вполне успешно — по прикидкам Сэла зарабатывал Чарли сотни тысяч долларов в год.

А помимо принципов и амбиций самого Сэла тут была еще одна причина. Город поделен несправедливо. Территории — вот что важно. И ситуацию нужно было исправить.

В первую очередь для этого нужно было убрать Чарли. И с одной стороны, Сэл мог бы назвать его выскочкой, но с другой. Все-таки он настоящий сицилиец, и это следовало признать.

Где он сейчас? Прячется в каком-нибудь подвале? Залег на дно, дрожит от страха?

Маранцано отпил еще, попытался вернуться к чтению, но оно не шло. И в этот момент телефон на столе резко зазвонил, разрывая тишину. До чего же они громкие… Сделают их когда-нибудь тише?

Сальваторе посмотрел на аппарат, поднял трубку.

— Слушаю, — сказал он.

— Дон Сальваторе, — донесся знакомый голос, тихий и осторожный, как всегда. — Это я.

Маранцано выпрямился в кресле. Это был его человек в окружении Массерии, человек, который повелся на посулы и скромное ежемесячное жалование. Он вообще ничего не стоит — использовать и выбросить, но ведь наверняка считал себя настоящим человеком чести…

— Говори, — коротко бросил Сэл.

— Лучано вышел из укрытия, — сказал голос. — Весь день мотается по городу: собирает деньги, встречался с людьми. Лично.

— Что? — спросил Маранцано. — Это точно? Ничего не перепутали?

— Точно, дон, — был ответ. — Он вообще ведет себя так, будто ничего не случилось. Говорят, навалял каким-то ирландцам, которые попытались подмять под себя один из его баров.

Свободная рука Маранцано сама собой сжалась в кулак. Лучано обнаглел. Совсем обнаглел. Два покушения, а он не просто не сидит в укрытии, а разгуливает по городу, как ни в чем не бывало.

Его стоит за это уважать — за смелость. Или это глупость? А может быть, он так поверил в свою удачу?

— С охраной? — спросил Сэл.

— Да, — ответила крыса. — Но немного, двое или трое. Он не прячется, дон Сальваторе, вообще.

— Он думает, что неуязвим, — прошипел Маранцано. — Думает, что… Что-то еще? — резко прервал он свою мысль.

Крыса помолчала секунду, а потом осторожно проговорила:

— Сегодня вечером он встретится с Джо-боссом. Ему же надо завести его долю…

Долю. Массерия забирал половину. Сам Сэл брал меньше — двадцать процентов, и уже этого хватало, чтобы люди переходили на его сторону. Но не все, и не так активно, как ему этого хотелось бы.

Маранцано замер.

— Когда? — нервно вырвалось из его губ. — Где?

— Семь вечера, — ответила крыса. — Ресторан на Кони-Айленде. Массерия туда часто ходит, ну вы знаете… Любимое место.

— На Кони-Айленде, — повторил Маранцано медленно. — Семь вечера.

— Да, дон Сальваторе.

Лучано и Массерия на Кони-Айленде. Вдвоем. Это шанс. Команда стрелков наготове — Бонанно уже должен был собрать их. Они не знают языка, но в чем плюс — им все равно в кого стрелять.

Но… Это опасно.

Это — немедленное объявление войны. И за них будет кому отомстить — этот неаполитанский выскочка Дженовезе, Анастазия, Томми Рэйна…

Это опасно. Нужен Лучано, сам, один. С остальными можно будет разобраться позже.

— Они будут с охраной? — спросил он и сам пожалел о том, что это спросил. Ну естественно они будут с охраной, это же не школьники, которые решили посетить кафе-мороженое.

— Да, дон Сальваторе, — ответила крыса. — Я не знаю, сколько людей привезет Лучано, но Джо-босс там будет с двумя. Он считает, что ему не нужно много людей, чтобы поужинать.

— Хорошо, — Маранцано налил себе виски. — Очень хорошо. Двое — это немного.

— Дон Сальваторе… — крыса замялась. — Я тоже буду там. Не хотелось бы, чтобы меня задели свои.

Маранцано чуть не фыркнул. Свои. Эта крыса реально считает, что он для них — свой.

— Не волнуйся, — тем не менее сказал он. — Главное — уйди куда-нибудь перед тем, как все начнется. Все сделают быстро, тебя не заденут.

— Хорошо, дон Сальваторе.

Маранцано бросил трубку, он считал ниже своего достоинства прощаться с таким человеком. Встал, поднялся, прошелся по кабинету. Его офис на девятом этаже здания на Парк-авеню был просторным и обставлен богато. Картины на стенах, дорогая мебель, а из окна — прекрасный вид на преуспевающий Манхэттен. Все, как у успешного риэлтора. Прекрасный способ бросить пыль в глаза и хорошее укрытие.

Он подошел к окну, посмотрел на огни. Уже вечер, но город гудел — машины, люди, жизнь. Этот город скоро станет его.

Лучано не прячется. Он решил продемонстрировать силу. Неужели думает, что бессмертен? Думает, что Маранцано испугался, что отступил после двух неудач? Он ошибается.

Сальваторе Маранцано не отступает, никогда. Он готов взять свое.

Дон вернулся к столу, взял трубку и набрал номер. Послушал гудок из трубки, а потом до него донесся голос с помехами.

— Бонанно у аппарата.

— Джо, — сказал Маранцано. — Твои люди готовы? Те, которых ты обещал привлечь для нашего дела?

Несколько секунд стояло молчание, после чего Бонанно ответил:

— Да, дон Сальваторе, готовы. Есть информация?

— Сегодня в семь вечера Лучано будет в ресторане Массерии на Кони-Айленде. Ты знаешь, что это за заведение?

— Конечно, — ответил Джозеф. — Он часто там бывает. Мне отправить людей?

— Да, — подтвердил дон. — Как ты и собирался. Работайте наверняка, плевать, если будут жертвы среди гражданских, главное — сделать дело. Избавьтесь уже от него.

— Дон… — снова молчание несколько секунд. — Если там будет сам Массерия. Это шанс. Вы хотите избавиться и от него?

— Нет, — Маранцано уже все решил. — Только Лучано. Пусть дождутся, пока он выйдет и расстреляют его на выходе. Массерию не трогать. Его время настанет позже, а пока что пусть подергается.

— Но, дон, я бы…

— Джо, слушай меня! — Маранцано сорвался на крик. — Я сказал — только Лучано, Массерию не трогать. Но наверняка, не считаясь ни с чем! Тебе понятно?

— Да, дон, — тут же ответил Бонанно.

— Нужно что-то? Деньги? Оружие?

— У нас все есть, — слишком резко ответил Джо.

Маранцано уже жалел, что накричал на него. Такой человек как Бонанно может затаить обиду. И да, пусть он действительно верен, лучше не давить на него лишний раз.

— Слушай, Джо, это очень важно. Если твои люди сделают все, как надо, я о тебе не забуду. Поднимешься, очень высоко.

— Спасибо за доверие, дон.

— Все, до скорого. Жду новостей.

Маранцано положил трубку и уселся за стол. Открыл ящик стола и вытащил из него пистолет. Кольт 1911, серебристый свет, личное оружие дона, еще и практически полностью легальное. И не простое — вместо стандартных деревянных ребристых пластин на рукояти — настоящее произведение искусства с ликом девы Марии.

Он достал магазин и посмотрел на патроны внутри. Семь цветков смерти, толстые, больше сантиметра в диаметре. Убойное оружие.

— Хоть сам езжай, честное слово, — проговорил Маранцано.

Нет, не время. Боссу нельзя пачкать руки. Но прикосновение к оружию успокаивало. Сальваторе любил оружие, еще со времен Сицилии, когда им больше приходилось управляться с охотничьими ружьями. У его отца было такое, с резным ложем, на котором была изображена сцена собачьей охоты. Оно осталось там.

Третья попытка станет последней, Лучано умрет, сегодня счастливчику не повезет.

Маранцано вставил магазин обратно в пистолет и убрал его в ящик стола. Потом налил себе еще виски, посмотрел на янтарную жидкость на свет.

— За то, чтобы ты горел в аду, Лучано, — прошептал он и выпил залпом. — Alea iacta est, жребий брошен.

Да, жребий брошен, и сегодня вечером на Кони-Айленде все решится. Лучано умрет, других вариантов нет.

Потом наступит очередь Массерии, и тогда Нью-Йорк станет его. А следом и вся Америка.

Capo di tutti capi, Босс всех Боссов — это тот титул, к которому он стремился. И он заставит молодое поколение уважать традиции. Им не одна сотня лет, так жили их отцы, и их деды, и их нужно соблюдать.

Маранцано открыл книгу, откинулся на спинку дорогого кожаного кресла. Остается только ждать, но через два часа все закончится.

Non c’è due senza tre, не бывает двух без трех. И на этот раз ему не отвертеться.