Счастливчик. Черный четверг

Глава 8

Остаток воскресенья и весь понедельник прошли в ожидании.

Я отдыхал, восстанавливался, раны заживали — медленно, но верно. Боль отступала. Я окончательно уверился в том, что та сила, которая забросила меня из двадцать первого века сюда, в начало двадцатого, каким-то образом восстанавливала мое тело. Потому что по уму мне было еще лежать недели две, не меньше.

Но к понедельнику я уже мог ходить без хромоты, хотя резкие движения все еще отдавались в сломанных ребрах.

Дикси позвонил в понедельник вечером. Коротко, по делу: «Все улажено, мистер Лучано. Дело закрыто. Полиция больше вас не побеспокоит.» Сказал, что Лански уже расплатился с ним. Ну мы с моим еврейским другом в любом случае сочтемся.

Даже никуда ехать не пришлось, что хорошо — мне не хотелось высовываться. Я был уверен, что Маранцано не оставит своих попыток убрать меня, а попытается найти снова. Наверняка его люди рыщут по всему Манхэттену, по моей территории.

Я читал «Кровавую жатву». Получалось медленно, тут сказывалось и то, что художественную литературу на иностранном языке читать тяжело, а навыки Лучано здесь не помогали. Похоже, он не любил читать ничего кроме газет, где все проще. Но ничего, в конечном итоге я разогнался.

Хэммет писал про город, где всем правят банды. Но на правду не похоже — герой слишком хитрый, изворотливый, и он уничтожил банды, стравливая их главарей между собой. Уж слишком легко у него все получилось.

Мы с Винни дежурили, сменяя друг друга каждые несколько часов. Спали, ели то, что приносили люди Лански — хот-доги, сэндвичи, один раз даже пасту из соседней траттории. Я попросил у них пива — хотелось расслабиться. Потом подумал: дурак что ли? Это в мое время пиво можно было купить в любом магазине, а сейчас-то на дворе сухой закон.

Но нет, принесли, целый ящик. Небольшие бутылки, примерно как наши 0,33 с Колой. Коричневое стекло, при этом толстое, очень тяжелое, горлышко, которое расширялось к концу. Кроненпробка сверху. И этикеток к моему удивлению не было, зато прямо на стекле было выбито «LABATT’S»

Вспомнилось. Канадское пиво, которое мы возим сюда, в США, и продаем потом в подпольных барах. Этикетки нет специально для того, чтобы если полиция остановит, то можно было отбрехаться, что это не контрабанда, а местное пиво.

Кстати, сухой закон на дворе, но при этом пиво дома варить можно, для своего употребления, естественно, не для продажи. И даже пивоваренные наборы продаются, вполне себе легально.

А потом, во вторник, около десяти утра, зазвонил телефон.

Я лежал на диване, погруженный в книгу, дело уже шло к концу, и в город вот-вот должна была войти национальная гвардия. Было интересно. Винни дежурил у окна, больше от безделья, как по мне. Но делать больше было нечего — радио не оказалось, а книга была всего одна. Да и я не был уверен, что парень умеет читать.

И тут звонок оборвал тишину.

Винни посмотрел на меня. Я кивнул — мол, возьми трубку. Если это какой-нибудь недоброжелатель, то пусть он услышит его голос, а не мой, который можно узнать. Даже с учетом помех, эха и всего остального.

Он подошел к телефону, поднял:

— Да, слушаю, — несколько секунд промолчал, потом протянул мне трубку: — Мистер Сигел, сэр.

Я отложил книгу, встал, подошел. Взял трубку из руки Винни, кивнул, мол, отойди, говорить буду.

— Бенни? — спросил.

— Чарли, — голос Багси звучал довольно, почти торжествующе. — Он у нас.

Я выпрямился, посмотрел в зеркало, висевшее над столиком с телефоном. Лучше выгляжу, но глаз уже совсем не открывается.

— Капуцци? — решил уточнить.

— Он самый. Мои ребята взяли его сегодня утром. Чисто, без шума. Никто ничего не видел.

— Где он?

— На одном из складов нашего друга Томми. В Бронксе.

Томми? А, Томми, которого на самом деле зовут Гаэтано Рейна. Он контролирует весь лед в Нью-Йорке, и складов в Бронксе у него полно. А сейчас ото льда очень много зависит, потому что холодильник зачастую — это не металлический ящик с компрессором, а просто жестяная коробка с теплоизоляционным слоем, в которую закладывают лед.

— Вы его в лед засунули что ли? — озадаченно спросил я.

— Нет, зачем, — удивился он.

— А Томми в курсе?

— Нет. Но если что, подумают на него.

Ага, понятно. Но, как по мне, совершенно зря, потому что у Томми сильная семья, почти две сотни бойцов. И вот его помощь мне пригодилась бы.

— Я сейчас за тобой приеду, готовься, — продолжил Сигел. — Буду через полчаса.

— Хорошо. Жду. — только и оставалось ответить мне.

Багси положил трубку. Я тоже повесил свою, после чего повернулся к Винни:

— Все, Винни, похоже сидение закончилось.

— И что дальше, мистер Лучано? — спросил он.

— Езжай по своим делам, но будь осторожен. Тебя видели в лицо. И тебе надо отдохнуть. Кстати…

Я подошел к шкафу, открыл, вытащил из коробки деньги. Быстро пересчитал — три сотни баксов. Отделил от них сотню, протянул ему.

— Держи…

— Но мистер Лански…

— Держи, говорю! — чуть надавил я голосом. — Ты со мной трое суток провел, а не с Меем. Купи своей маме пальто или еще что-нибудь. Хорошо?

— Да, мистер Лучано.

Я принялся доставать из шкафа одежду. Рубашка, брюки, пиджак, все не просто чистое, но новое, пусть и сшито не по мерке. Размеры разные — люди Лански позаботились.

Одевался я медленно, аккуратно, потому что раны еще болели. Натянул рубашку — мятая, конечно, но гладить вариантов нет. Брюки темные, из шерсти, по нынешней погоде — самое то. Потом двубортный пиджак. Повязал галстук виндзорским узлом. Не знаю, ходят сейчас так или нет, но мне привычнее.

Подошел к зеркалу, посмотрел на себя. Гангстер. Мафиози. Лаки Лучано.

Стоп. Пистолет забыл. Без пистолета я из дома больше никуда, после того, что случилось. И деньги все с собой заберу. Если полиция остановит — отдам, куда деваться. Но средний ирландский или немецкий коп все равно предпочтут получить бабки на месте, чем тащить меня в участок и оформлять за ствол. Коррупция сейчас процветает, а полиция — это та же мафия, только в форме.

Вернулся, снял пиджак, принялся надевать черную кобуру. Потом сунул туда Кольт. Запасные магазины в карман, деньги в другой. Все, готов.

Винни вышел из спальни, тоже одетый.

— Я пойду, мистер Лучано?

— Иди, парень, — кивнул я. — Я сам закрою дверь.

Винни чуть поклонился мне и вышел из квартиры, захлопнув замок. А я же принялся ждать. Снова взялся за книгу — может, успею дочитать за полчаса, все-таки интересно, чем там все закончится.

Не успел. Уже через двадцать минут с улицы послышался гудок автомобиля. Я подошел к окну, выглянул — черный Форд Модель А. Да, в ближайшее время с машинами все гораздо интереснее станет, появятся Форды уже с восьмицилиндровыми, но сейчас почти все машины именно такие. И такси, и полицейские, и даже скорые их используют.

Ладно, пора идти. Я двинулся вниз по лестнице, спустился, все же держась за перила, вышел на улицу. Свежо, прохладно, октябрь, все-таки осень. Скоро наступит зима. Будет она холодной или нет? Не знаю, за погодными сводками я не следил, и сейчас пуховиков нет, как и шапок-ушанок. Придется терпеть, носить пальто и шляпу.

Передняя дверь машины тут же открылась, и наружу вышел парень, учтиво открыл мне заднюю пассажирскую. Я сел.

Багси оказался за рулем. Он вообще любил водить сам, и делал это достаточно агрессивно. Как и все. Вот и сейчас он дождался, пока второй парень сядет на пассажирское, закроет дверь, и тут же тронулся, даже не тронулся, а сорвался с места, просигналил и резко въехал в поток.

— Ты как, Чарли? — спросил Багси, поворачивая руль и выезжая на соседнюю улицу.

— Нормально, — ответил я. — Жить буду. Меня больше другое волнует — как там наш друг?

— Цел и невредим пока, — он усмехнулся. — Мои парни его не тронули, я сказал, что это твое дело.

— Правильно.

Да, так будет правильно. Мне нужно будет разобраться с ним самому. Он мне все расскажет, а потом сдохнет. И так будет правильно.

— А где Винни? — спросил Сигел. — Я думал, он будет с тобой.

— Я его отпустил, — ответил я. — Хватит с парня, ему надо отдохнуть. Он и так устал. Это босс никогда не отдыхает, а обычным людям это надо.

— Босс, — он хмыкнул, повернулся к парню, который сидел на соседнем сиденье. — Слышал, Майки? Босс.

— Да, слышал, — ответил он.

Этот парень вообще жутко выглядел. Здоровенный, так что в машине едва помещался, ему пригибаться приходилось. Кулаки — как два моих, огромные и покрыты волосами, как шерстью. Горилла настоящая. Громила какой-то? Черт его знает, может быть и так.

Машина ехала по узким улицам Нижнего Ист-Сайда, а потом свернула на Бруклинский мост. Снизу была Ист Ривер, серая, холодная. Осень же. Интересно, ее лед тоже покрывает, как ту же Неву? Или она всю зиму течет?

— Останови, — попросил я, вспомнив кое-о-чем.

Револьвер охранника я тоже взял, а это орудие убийства двух человек. Конечно, дело уже закрыли официально, но если его найдут и свяжут со мной… То это может быть еще одним доводом меня закрыть.

— Зачем? — не понял Багси.

— Останови, говорю, — повторил я.

Он свернул и остановил машину, резко, ни на кого не обращая внимания. Позади засигналил какой-то водитель на «Железной Лиззи», но не врезался — на ней сильно разогнаться вообще сложно. Объехал.

Я открыл дверь, вышел из машины, вытащил револьвер и платок носовый, который, как и любой джентльмен в эти времена, носил с собой. Протер и швырнул вниз. Пусть утонет, потом погрузится в ил, и хрен его когда-нибудь найдут. Платок тоже выбросил, его тут же подхватил ветер и понес куда-то.

Вернулся в машину, и Багси тут же снова тронулся.

— Он пока ничего не сказал? — решил все-таки уточнить я.

— Да его не спрашивали, — ответил Сигел. — Накинули мешок на голову, привязали к стулу. И теперь ждем. Что, думаешь сделать с ним то же самое, что они сделали с тобой?

— Лучше пусть исчезнет, — ответил я. — Тихо, мирно.

— Жаль, — хмыкнул Багси. — Я бы отправил его голову Маранцано. Прямо в офис его, ну где еще агентство по недвижимости.

Да, как всегда импульсивен. И предпочитает играть на страхе — самое простое решение проблемы.

— Пока не время, — ответил я. — К тому же остальные могут разбежаться. А нам надо добраться до всех, узнать их имена. Их ведь там было четыре человека, взяли мы только одного.

— Ничего, узнаем всех, — хмыкнул Багси.

— Погоди-погоди, — проговорил я, осмотревшись по сторонам. — А зачем мы едем в Бруклин?

Только сейчас это понял. Когда дело касалось ориентирования на местности, не всегда навыки Лучано включались сразу. Короче говоря, я испытывал определенную дезориентацию. Но я более-менее знал, где что находится, вот и сейчас понял, что едем мы вообще не туда, не на север, в Бронкс, а на восток.

— Нам надо завезти кое-куда Майки, Чарли, — ответил Багси. — Это ненадолго.

Я успокоился. В любом случае я доверял Сигелу, а если ему нужно было по пути забросить куда-то своего человека, то так и должно быть.

Если бы они хотели меня убрать, то это проще было бы сделать, пока мы сидели на квартире у Лански. Но нет, никто так за нами и не пришел.

Так и получилось: проехали немного и остановились. Майки достал из-за пояса пистолет, дослал патрон, после чего кивнул Багси и вышел. И двинулся куда-то по улице.

— Это-то еще зачем? — спросил я.

— Это по нашей с тобой теме, — усмехнулся Сигел. — Ты ведь сам нас торопил. А получить миллионные кредиты за три дня — это не так уж и просто, сам понимаешь.

— Понял, — только оставалось кивнуть мне.

Он резко развернул машину, наплевав на то, что так было не положено и проигнорировав сигналы других водителей, и втопил педаль газа. Через несколько минут мы уже въехали обратно на мост.

Я задумался. То, что я выкачаю несколько лишних миллионов из банковской системы США перед тем, как все рухнет… К каким последствиям это приведет?

Черт его знает.

Мы съехали с Бруклинского моста обратно на Манхэттен, и Багси проехал чуть дальше, а потом резко повернул руль, вливаясь в поток машин на Бауэри. Здесь было шумно — грузовики, такси, повозки с лошадьми. Да, даже сейчас, в двадцать девятом, лошади еще не исчезли окончательно. Дешевле содержать, чем автомобиль, особенно для мелких торговцев.

Мы ехали на север, вдоль Бауэри, мимо забегаловок, мелких лавочек и ломбардов. Вывески на идише, итальянском, китайском — плавильный котел. Люди снуют по тротуарам, торговцы кричат, предлагая товар. Запах жареного лука, рыбы, мусора. Типичный Манхэттен.

Багси вел агрессивно, как всегда — резко тормозил, сигналил, обгонял.

— А где склад-то? — спросил я.

— Полчаса осталось, может меньше, — ответил Багси, не отрывая глаз от дороги. — Склад на Южном Бульваре, почти у зоопарка.

Зоопарк. Бронкский зоопарк открылся, кажется, в начале века. Я там никогда не был, ни в прошлой жизни, ни в этой. Хотя, может, стоило бы сходить когда-нибудь. Посмотреть на животных. Отвлечься от всего этого дерьма.

Мы свернули на Третью Авеню. Надземная железная дорога тянулась вдоль всего Манхэттена, а потом уходила в Бронкс. Массивные металлические конструкции, черные от копоти, нависали над улицей, отбрасывая тени.

Под эстакадой было темно, даже днем. Свет пробивался сквозь решетчатые платформы, создавая полосы света и тени на асфальте. Я посмотрел наверх — как раз в этот момент над нами прогрохотал поезд. Грохот оглушительный, металл скрипит, искры сыплются вниз. Вагоны старые, деревянные, грязные.

Вот тут-то меня в прошлый раз и взяли. совсем недалеко.

— Ненавижу эту чертову эстакаду, — буркнул Багси. — Вечно грохочет.

Я кивнул. Да, шумно. Но зато удобно — поезда ходят каждые пять-десять минут, можно быстро добраться куда угодно. Для бедняков это спасение. Никель за проезд, и ты уже в другом конце города.

— Будь осторожен, Бенни, — попросил я его. — Здесь в этот раз меня и взяли.

— Это потому что ты без пушки ходишь, боишься запачкать руки, — хмыкнул он. — Если бы с тобой был ствол — хрен бы у них что получилось.

— Зато полиция только и ждет, чтобы взять меня на горячем с оружием, — ответил я.

— Ну так все просто, — он ухмыльнулся. — Носи с собой лишние двадцать баксов в отдельном кармане. Если какой-нибудь ирландец или немец тебя остановит, то отдашь ему, и он сразу же забудет о пистолете. Ну а если нет… Позвонишь Лански, через полчаса примчится адвокат. И окажется, что ты просто нашел пистолет и шел сдавать им.

Багси коротко хохотнул.

Мы продолжали ехать на север. Третья Авеню широкая, но забита машинами. Форды в основном — Модель А, Модель Т. Иногда проскакивали Шевроле, Додж. Грузовики тоже — с открытыми кузовами, груженные ящиками, бочками. Сколько из этих грузовиков на самом деле наши? Сухой закон превратил их в золотую жилу — все они возят контрабанду. Виски, пиво, джин. А легавые смотрят в сторону, получив свою долю. В этом Багси прав.

Слева мелькали витрины магазинов, закусочных, парикмахерских. Справа — жилые дома, пяти-шестиэтажные, с пожарными лестницами на фасадах. Белье вывешивали сушить прямо на веревки между окнами. Да. Никогда не думал, что когда-то тут так жили.

Мы проехали сорок вторую улицу, потом пятьдесят девятую. Здесь уже начинался Верхний Ист-Сайд — район побогаче. Дома выше, чище. Меньше уличных торговцев, больше магазинов с витринами. Но мы не задерживались — Багси держал курс строго на север.

На девяносто шестой улице мы пересекли невидимую границу — из Манхэттена в Гарлем. Здесь атмосфера сразу поменялась. Больше черных лиц на улицах. Это был негритянский район.

Я покопался в памяти Чарли, которую уже более-менее удалось разложить по полочкам. Здесь тоже делают деньги, несмотря на бедность населения. Нелегальные лотерии в основном, помимо этого — алкоголь, и разные другие дела.

Здесь всем заправляет Датч Шульц. Но не он один. У них здесь война идет между ним и Квинни — местной чернокожей бандиткой. Именно так, черными здесь руководит женщина. Наверное, это еще из древних времен пошло, из каких-нибудь племен, где матриархат был. Или, может быть, из-за всяких вуду-штук с женщинами-ведьмами. Или это в Луизиане более распространено?

Не знаю. Но я точно знаю, что Лаки хотел расшириться и на этот район. Он хотел продавать сюда наркотики, но так, чтобы Шульц не отобрал этот бизнес себе. Я этим заниматься не буду, но если понадобится вести дела с черными — то почему бы и нет?

— Коттон Клуб где-то тут, — заметил Багси, кивнув в сторону. — Слышал, Дюк Эллингтон там играет. Говорят, шоу отличное.

Я помнил Коттон Клуб из фильмов. Знаменитый клуб, где выступали черные музыканты, а публика была только белая. Расовая сегрегация во всей красе. Черные развлекают белых, но сами войти не могут. Абсурд.

— Может, как-нибудь сходим, — ответил я и невесело усмехнулся. — Нас-то пустят.

Скоро Гарлем остался позади, и началось что-то промежуточное — уже не Манхэттен, но еще не Бронкс. Пустыри, склады, железнодорожные пути. Промзона.

Наконец мы пересекли Гарлем Ривер по мосту — узкому, металлическому, дрожащему под колесами. Внизу текла река, грязная, серая. Баржи плыли медленно, груженные углем, лесом. Где-то вдали гудели пароходы.

— Ну вот мы и в Бронксе, — объявил Багси, когда мы съехали с моста.

Здесь было по-другому. Не так плотно застроено, как в Манхэттене. Больше пространства, больше воздуха. Дома пониже — трех-четырехэтажные, в основном. Улицы шире. Меньше людей на тротуарах.

Мы ехали по широкому проспекту — Гранд-Конкорс. Если память Лучано не врала, это была новая дорога, построенная всего лет десять назад. Широкая, прямая, с деревьями по бокам. Здесь даже какая-то элегантность чувствовалась — не то что в грязном, переполненном Манхэттене.

Но только вот дальше это очень быстро закончилось — чем дальше мы ехали, тем беднее становился районы. Пустыри, забитые мусором, обшарпанные дома с облупившейся краской, где-то так вообще заброшенные… Мусор… Мусор… Кажется, в мое время мафия занималась утилизацией отходов? Может быть, мне взять под контроль эту нишу, когда сухой закон закончится? Ну а что, грузовиков у нас полно, бухло можно будет легально возить через порты. Продавить через Таманни Холл какой-нибудь сбор за вывоз мусора, а потом класть деньги в карман.

И легально. Да, деньги можно делать из мусора и воздуха.

Багси свернул с широкого проспекта на узкую улицу. Здесь уже было совсем тихо. Склады, гаражи, мастерские. Промзона. Идеальное место, чтобы кого-то допрашивать. Никто не услышит, никто не увидит. Меня где-то в таком же месте резали и били, только в Ричмонде. Или как все говорят — на Стейтен-Айленде. Ричмонд он только по бумагам и в докладах.

— Вон там, — Багси кивнул вперед.

Я увидел большое кирпичное здание — двухэтажное, длинное, с узкими окнами под самой крышей. Старый склад, явно времен до войны. На фасаде выцветшая надпись: «Bronx Ice Cold Storage Co.» Ледяная компания, одна из тех, что контролирует Томми Рейна.

Перед складом стояли две машины — черный Форд, такой же как у нас, и грузовик с тентом. Возле них курили двое парней. Увидев нас, они выпрямились, бросили сигареты. Один рефлекторно загасил, наступив ботинком, второй забил.

Багси остановил машину, заглушил мотор, мгновенно наступила тишина. Только ветер гулял между зданиями, гоняя обрывки газет и мусор. Да, какие же громкие у нынешних машин двигатели… В наше время с этим вообще благодать, если уж так.

— Приехали, — сказал Багси.

Двери открыли и вышли мы одновременно. Я вдохнул полной грудью впервые за долгое время. Воздух здесь был свежее, чем в Манхэттене. Пахло речной водой, углем, машинным маслом. Промзона. Но не пахло ни едой, ни человеческими телами. А эта вонь за несколько дней в той квартире уже успела достать.

Парни подошли к нам. Один — худой, с острым носом, в потрепанной кепке. Второй — коренастый, с шрамом на щеке. Одеты оба как работяги, не как бандиты. Они понимают, что в такой обстановке выделяться будут. Мы вот выделяемся.

— Мистер Сигел, — кивнул худой. — Мистер Лучано.

Я по очереди пожал руки обоим, Сигел сделал то же самое.

— Ну, как там наш клиент? — спросил Багси, усмехнувшись.

— Тихий, — усмехнулся тот, что со шрамом. — Не пикнул ни разу. Мы его даже не трогали, как вы велели.

— Отлично, — кивнул Багси и повернулся ко мне. — Пошли, Чарли. Твой час настал.

Мы направились к складу. Массивная металлическая дверь, рядом еще одна дверца — поменьше, уже для людей. Тот, что худой, открыл ее нам, пропуская внутрь всех троих, вошел следом.

Посреди помещения стоял стул. И к нему был привязан Ник Капуцци, тот самый парень, что попытался перерезать мне глотку. Похоже, что Бенни прав. Настал мой час.