Счастливчик. Черный четверг

Глава 15

Проснулся я рано, солнце еще толком не встало, за окном серело. Часы на тумбочке показывали половину седьмого. Но разлеживаться было нечего, хотя минут пять я все же позволил себе поваляться и послушать тишину.

Спалось плохо. Снились кошмары, причем, как из этой жизни, так и из прошлой, они смешивались воедино в какую-то уж совсем сюрреалистическую картину. Были там и выстрелы, и рассыпающееся во все стороны стекло, и кровь. И даже я бежал и стрелял в кого-то, по улицам Нью-Йорка, которые внезапно перетекали в улицы Москвы. Невысокие кирпичные дома смешивались с новостройками, к которым я уже успел привыкнуть.

Да, этот сон прекрасно отражал меня. Моя личность и моя память в смешении с памятью Лаки Лучано и рефлексами его тела. Потом я все-таки потянулся, поднялся на ноги и принялся делать зарядку: провел целый комплекс упражнений. Раз уж мне досталось это тело, то надо его укреплять.

Жаль, что сейчас моды на тренажерные залы-качалки пока еще нет, я бы с удовольствием поднабрал мышечной массы, чтобы выглядеть внушительнее. И боксеры даже не тяжеловесы в большинстве своем, а легкие, сухие и очень выносливые парни. Бодибилдеры придут позже, в шестидесятые, моду на них даст Арнольд Шварценеггер — один из первых культуристов.

Мне тогда будет… Около шестидесяти. В принципе есть все шансы дожить, и если меня к тому времени не выпнут из Штатов, то будет возможность познакомиться с ним лично, спродюссировать его карьеру. Дать никому не известному режиссеру фильма «Пираньи 2» побольше денег, чтобы он снял свой ужастик про киборга-убийцу, ни в чем себя не отказывая.

Но я тогда буду уже совсем стариком. Но сделаю еще одну хорошую вещь для потомков, хотя бы в смысле пропаганды здорового образа жизни. Сколько мальчишек смотрели на каменные мускулы Арни, а потом отправлялись в качалку тягать железо? Зачастую самодельное.

Закончив с упражнениями, я отправился в ванную, где ополоснулся чуть теплой водой. Царапины на спине чесались, но обработать их сам я был не в состоянии, даже с зеркалом это будет очень сложно. Но я просто потер их хорошенько мылом, оно тоже убивает бактерии. Надеюсь, не воспалится. Было бы очень глупо умереть от небольших царапин после того, как выжил весь изрезанный.

Почистил зубы — здесь вместо порошка была уже паста. Она шагала по стране, распространяясь все шире. «Колгейт», кстати говоря, пусть и не такой же, как в моей первой жизни.

Потом оделся, благо чистая одежда имелась в ассортименте, и все — дорогие костюмы. Чистая рубашка, на этот раз голубая, а не белая — Лучано был стилягой — темные брюки, подтяжки, пиджак. Нашлась и подмышечная кобура, в которую я засунул Смит энд Вессон. В карман бросил горсть запасных патронов.

Подумал, не стоит ли написать заявление о том, что нашел пистолет и несу его сдавать в полицию, с сегодняшней датой естественно. В будущем так часто делали братки, и при наличии хорошего адвоката или связей с полицией, это помогало избежать проблем.

Потом вспомнил, что у меня есть фальшивая лицензия, сунул ее в бумажник. Потом посмотрел на часы — время половина восьмого. Встреча назначена на девять, но хозяин парикмахерской уже должен будет подойти, как я приеду. Ему же надо подготовить заведение к открытию: проверить все ли бритвы наточены, все ли машинки смазаны… Понятия не имею, на самом деле, что там ему проверять, просто уверен, что Джонни Адонис будет уже на месте.

Сверху на пиджак надел пальто, на голову — шляпу. Вчера ведь послушал радио, передавали, что будет похолодание, так что решил одеться потеплее.

Вышел на улицу, закрыв дверь на ключ, отправился к машине. Да, действительно, по ощущениям так градусов восемь, а еще ветер дует пронизывающий, с реки. Так что я даже воротник поднял, чтобы потеплее было.

Кадиллак стоял на месте, тем более, что двери его я закрыл, да и угоны сейчас пока еще редкость несмотря на то, что тачки вскрываются и заводятся в два счета. Я сел за руль, завел мерно заурчавший двигатель, выехал на улицу и поехал в Нижний Ист-Сайд. По пути смотрел по сторонам.

Пробок не было, но город уже просыпался, это ведь Нью-Йорк. Рабочие шли на фабрики, лавочники уже открывали магазины. Пока доеду, уже почти все откроется. Встречусь с этим Тони, а потом пойду пообедать в нормальное место, почему бы и нет?

Фабиано расскажет мне все, а потом я попытаюсь его использовать. Ну а дальше… У меня совсем безумный план, но я почему-то уверен, что он сработает. А если не получится, то я круто поменяю историю, это точно. Да и мне ведь не впервой умирать, верно?

Добрался я до парикмахерской уже к восьми, когда на улице стало действительно людно. Припарковал машину, после чего подошел к двери и толкнул ее. Колокольчик звякнул, а я прошел внутрь.

Охранника пока не было, он появляется позже, когда бар открыт. Зато сам Джонни и двое парнишек были тут. Да, один работал в барбершопе постоянно, а второй по вечерам играл на фортепиано внизу, в баре. Готовили инструменты, и все такое.

— Чарли? — тут же повернулся ко мне Джонни. — Что-то не так?

— Я побриться пришел, — я улыбнулся и погладил тыльной стороной ладони щетину. — Я ведь могу просто зайти побриться к своему другу, а?

— Да, конечно, — кивнул Грек, посмотрел на мальчишек, после чего сказал одному из них, тому, что постарше. — Дионис, это очень важный гость, нужно обслужить его как следует.

Правил о том, что мафиозо нельзя носить усы или бороду еще не было, они появятся позже, да. Но сейчас мода на гладкие лица, и с бородой на тебя будут как минимум косо смотреть. Да и в целом все следят за своей внешностью, и мне отставать нельзя, надо быть ухоженным.

Однако. Интересное имя, но стоит все-таки помнить, что это греки.

— Присаживайтесь, мистер Лучано, — мальчишка тут же кивнул на старое потертое кожаное кресло перед одним из зеркал.

Я повесил пальто и шляпу на крючок и прошел вперед. Пахло одеколоном, мылом для бритья и табаком — здесь можно было курить, и даже диванчик с пепельницей на столике стоял, специально для тех, кто ожидал своей очереди. Помимо зеркал стояли полки с бритвами, ножницами и прочим скарбом. На стенах висели плакаты с рекламой, за один из них у меня зацепился взгляд — реклама безопасных бритв Жилетт.

— Проблем с ирландцами не было? — спросил я у Джонни.

— Нет, — он покачал головой. — Все хорошо, спасибо за беспокойство, Чарли. Ты спросить зашел?

— На самом деле, мне надо кое-с-кем встретиться. Позволишь нам ненадолго занять заднюю комнату?

— Конечно, Чарли, — кивнул он. — Все для тебя.

— Спасибо, — я сел в кресло.

Дионис тут же оказался рядом и отрегулировал высоту так, чтобы меня было хорошо видно в зеркало.

— Будь аккуратен, парень, хорошо? — спросил я. — У меня и так лицо все изрезано, не надо еще больше резать.

— Не беспокойтесь, мистер Лучано… — тут же проговорил мальчишка. — Я буду очень осторожен.

Он накрыл меня простыней, чтобы не испачкать, и не намочить пиджак, потом отошел к раковине и открыл кран с горячей водой, намочил полотенце и отжал. А потом подошел и накрыл им мое лицо. Блаженная теплота пошла по всему телу. Тепло и влажно, очень приятно.

Я любил барбершопы, очень, всегда, хотя помнил времена, когда меня стригли под расческу в полуподвальных парикмахерских. Ну мода была тогда такая у бандитов. А тут сервис на уровне и старые традиции, которые стали широко распространяться в России только в десятых, в чести.

Я услышал снова звук воды, а потом шебуршание. Понятно, это он пену в мыльнице взбивает, тогда ведь кремов для бритья в баллонах еще не было, и все делали вручную.

Ладно, расслабляться нельзя особо. Меня ждет разговор, очень важный разговор.

Прошла пара минут, Дионис убрал полотенце, взял помазок и принялся круговыми движениями аккуратно наносить пену мне на лицо. Она была густой, белой и пахла лавандой. И там наверняка настоящее эфирное масло, а не синтетические ароматизаторы.

Потом он взял безопасную бритву Жилетт, такую же, как на плакате, вкрутил в нее одноразовое лезвие. Это хорошо. Честно говоря, после того, как мне горло чуть не перерезали, я опасался опасных бритв.

Мальчишка стал брить, аккуратно, короткими движениями, аккуратными. Бритва скребла по коже с хрустом срезая волоски, но не дергала. Острая, очень.

Я же задумался. Если все пройдет, как надо, я стану на шаг ближе к цели. Сейчас она у меня простая — надо оттянуть начало войны. Хотя бы месяца на два-три, потому что у нас другие дела, а резня, которая непременно начнется, привлекает внимание полиции и плохо сказывается на бизнесе.

Сейчас у нас есть время для того, чтобы сделать деньги на крахе, и все идет полным ходом. А потом их надо будет вложить, и быстро. И уже после этого…

Уже после этого можно будет думать дальше. Попытаться провернуть все так же, как Лучано провернул в той истории, которую я знаю. Убрать Массерию, убрать Маранцано, и стать боссом всех боссов. И реформировать структуру мафии, превратив ее в корпорацию по зарабатыванию денег, а не в феодальное королевство, которым она является сейчас.

Дионис продолжал брить. Кажется, он делал это с большей аккуратностью, чем обычно. А когда закончил, вытер мое лицо полотенцем, после чего щедро плеснул одеколоном на ладони, растер их между собой, а потом похлопал меня по щекам. Не только для того, чтобы приятно пахло, но и обеззараживание своеобразное, там ведь спирта…

А кремов от раздражения после бритья еще не придумали.

Одеколон обжег кожу, но это все равно было приятно, да и запах тоже.

Я посмотрел в лицо. Оно теперь гладкое, чистое, и я очень сильно похож на того Лучано, которого видел на фотографиях в интернете. Ухоженно выгляжу, несмотря на шрамы на лице, которые уже никогда никуда не денутся.

Но как же непривычно видеть себя таким… Не мое лицо из той жизни, а сицилийца около тридцати.

— Готово, мистер Лучано, — проговорил Дионис, снимая простыню и отряхивая ее.

— Хорошая работа, Дионис, — кивнул я.

Запустил руку в карман, достал из него бумажник и взял купюру в доллар. Я мог вообще не платить, и они знали это, но мне хотелось поблагодарить мальчишку за хорошую работу. Так что я протянул ему купюру. Щедро на самом деле, но ничего. Завожу новых друзей.

Да и понравилось мне, как тут бреют. Буду всегда сюда ходить, если что.

— Спасибо вам, мистер Лучано, — сказал парень.

Я поднялся, размял шею. Запустил руку в карман, вытащил часы на цепочке — половина девятого. Уже скоро он должен подойти.

Послышался звон колокольчика. Что, он раньше решил подойти что ли? Я повернул голову, но увидел, что это Багси.

— Привет, Чарли, привет Джонни, — поприветствовал он нас, улыбнувшись своей улыбкой кинозвезды. — И вам парни, тоже привет.

— Здравствуйте, мистер Сигел, — тут же повернулся к нему Грек.

Да. Меня он называл просто по имени, Чарли, а его — мистер Сигел. Потому что боялся его гораздо сильнее. Если про меня говорили, что я ненавижу напрасную кровь, да и в целом считался больше своим парнем, то про моего еврейского друга говорили совсем другое. Да и, как ни крути, он был действительно взрывным парнем, такой уж у него характер, несмотря на всю харизматичность.

— Хотите побриться, мистер Сигел? — спросил Джонни.

Багси подумал немного, а потом кивнул.

— Да, почему бы и нет.

Он тоже снял пальто — решил одеться теплее, потому что на улице холодно — повесил его рядом с моим, шляпу положил на полку. Подошел ближе, пожал мне руку.

— Он приедет сам, — сказал Багси уже тише.

Ну да, обсуждать дела при посторонних было не принято, но вот так вот перекинуться парой слов можно. Тем более, что про Грека все знали, что он не из болтливых, к тому же обязан мне.

— Сам? — спросил я. Меня это немного напрягло. — А если он приедет со своими дружками? Мне, знаешь ли, уже поднадоеть успело, что в меня стреляют.

— Нет, — Сигел снова улыбнулся. — У нас же его мать, не забывай. Престарелая вдова, очень милая старушка. А он у нее единственный сын, две старшие дочери уже замужем, причем за работяг каких-то вышли, я выяснил. Ничего он не сделает, он ведь любимый ребенок.

Я подумал немного и кивнул. Звучало рационально. Никто не станет дергаться, когда его мать в заложниках.

— Тогда посидим, подождем, — решил я.

— Только это и нужно делать, — Багси улыбнулся и двинулся к креслу, уселся на него.

Ну, сейчас его будут обрабатывать по полной программе. А я пока могу немного отдохнуть. Вот, столик, а на нем и газеты свежие лежат помимо пепельницы. Самое то — дождаться своей очереди, а заодно можно покурить и почитать.

Я подошел ближе, уселся на диванчик, достал из кармана пачку уже ставшего привычным «Лаки Страйк», вытащил одну, прикурил. Затянулся. Вот одна из самых непривычных вещей все-таки — это то, что курить можно практически везде, и никто тебя не остановит. Это не просто не осуждается, это пропагандируется обществом, табачными компаниями, которые вкладывают огромные деньги в рекламу. Чуть ли не беременные женщины курят, никаких предупреждений пока нет.

Я посмотрел на заголовки газет. New York Daily News крупными буквами кричало: «Уолл-стрит нервничает!». Вот еще одна — Il Progresso Italo-Americano. Здесь много итальянцев, и они ходят в парикмахерские, следят за собой, вот Джонни купил и ее. Она на итальянском, на первой полосе — фотография Муссолини. Пока что он еще в негативном ключе не воспринимается, до начала Второй Мировой еще десять лет. Даже Гитлер пока к власти не пришел.

Вот еще одна, New York Times, и на главной странице солидно и сдержанно: «Экономические показатели вызывают беспокойство». Свежие, сегодняшние.

Я зажал сигарету уголком рта, взял итальянскую, пробежался по заголовкам, просто чтобы понять, понимаю ли я хоть что-то на этом языке. Да, что-то об очередном обращении Муссолини к нации, и о его претензиях на Албанию и другие Балканы. Читать могу, но получается совсем медленно.

Нет, это меня пока не интересует, международная политика не для меня. Пока что. Почитаю местные новости.

— Может быть, сигару? — вдруг обратился ко мне Джонни.

Что, они тут еще и сигары подают? Хотя импорт из Кубы-то еще идет во все поля, пока что Кастро не пришел к власти. Да и вообще, ему три года.

— Нет, обойдусь, — ответил я.

Принюхался. Газета пахла… Вкусно. В мои двадцатые такого запаха уже не почувствуешь — бумаги, типографской краски. Почти все издания ушли в сеть, оптимизировав расходы, потому что бумажные газеты никто не покупал.

Но я все же отложил ее, затянулся, а потом взял ту, что New York Times. Она вроде как более солидное и серьезное издание, вот его и почитаем.

Главные новости, конечно же, с Уолл-стрит. «Цены резко падают при массовой распродаже». И есть сообщения экспертов: «Временная коррекция», «Рынок восстановится». Интересно, они действительно так считают или просто пытаются успокоить людей, заткнуть пальцем дырку в обшивке лодки, которая уже начинает разламываться пополам?

Перевернул страницу. Местные новости, реставрация какой-то улицы, светская хроника — бал в отеле Уолдорф-Астория.

Дальше — международные новости. Германия жалуется на репарации, а британский премьер Макдональд говорит о необходимости разоружения.

Реклама, очень много рекламы. От автомобилей до радиоприемников и бритв. Холодильники первые появились, но их никто покупать не будет до середины сороковых, они не по карману людям будут. А мне, может быть, стоит? Тогда вчера не пришлось бы хлопья грызть всухую.

Снова послышался колокольчик. Я повернул голову и увидел, как двое охранников Багси под руки вводят третьего человека. И я его узнал — он был в той машине, в которой меня увезли с Третьей Авеню.

Что ж, пришло время для разговора.