Руки прочь, Эйдан Линч! (СИ)

Глава 3 Никки

— Никки, осторожно! — внезапно донеслось справа.

Поздно. Я на полном ходу влетела в коридор общежития, затопленный водой, доходящей до щиколотки. Да как же так! Новые ведь туфли! Вода пропитала ковёр, рябила и волновалась, как единый живой организм. Основная стихия Эйдана, с которой ему привычнее и приятнее работать, но я знала ещё кое-кого, кто предпочитал именно воду.

И этому кое-кому я вырву уши! Повешу на верёвочку и буду носить их на шее! Я маг поддержки, как бы ни было прискорбно, и простенькое заклинание консервирования вполне могу наложить, тогда эти уши будут свеженькими ещё очень долго.

— Вы что творите⁈ — зашипела я, едва заметила за двумя широкими креслами черноволосую макушку Кая.

Тут же устремилась к ним, на ходу гневно раздувая ноздри, а ноги хлюпали в вездесущей воде, насквозь пропитавшей потёртый ковёр. До чего неприятное ощущение! Если комендант поймёт, кто ответственен за потоп, мало не покажется не только моему двоюродному брату и его приятелю, но ещё и мне, чего не хотелось абсолютно. Портить хорошие отношения со строгой, похожей на костлявого граша мисс Опенвальд мне точно не с руки. Сразу в ду́ше закончится горячая вода, постельное бельё превратится в прохудившуюся тряпочку, а полотенца мне достанутся самые старые, со странными неотстирываемыми пятнами. Кай о подобном пока не задумывается, как и многие студенты, а стоило бы. Комендант после ректора — самая грозная фигура, которая может превратить жизнь в общежитии в настоящий ад.

— Да мы Харриса поджидаем! — тут же поведал его приятель Норман, стоило мне приблизиться и замереть у их сомнительного укрытия. — Он вот-вот должен появиться.

— А появилась я!

— Сопутствующий… ущерб? — Норман покраснел, что в сочетании с его рыжими волосами делало парня перезрелым томатом. Он умоляюще посмотрел на меня, явно подбирая правильные слова. — Прости, пожалуйста, сейчас я всё исправлю. Высушу, будут как новенькие! Так…

Он засуетился, направил ладони на мои ноги, пальцами вывел несколько замысловатых движений, будто вязал невидимыми спицами. Сморщил лоб, прикусил губу. И всё это так быстро, что я не успела и охнуть.

— Не надо! И так нормально. Я… Ой! — едва успела выпрыгнуть из туфель, которые сначала нагрелись, потом задымились, а спустя секунду обуглились и превратились в неприглядные, воняющие гарью головешки. При этом вода отпрянула от моих ног, как живой напуганный зверёк.

Вот так. Были туфли новые, потом стали мокрыми, теперь совсем сгорели…

— Да ты издеваешься! Кто так прокладывает вектор умножения потока⁈ Ты ошибся минимум в трёх местах!

Норман до того распереживался, что его ладони подрагивали. Им обоим по девятнадцать, всего на год младше, а я почувствовала себя строгой родительницей, отчитывающей расшалившихся детей. Вроде и ругаешь, а глядя на их реакцию уже оттаяла.

— Зато они точно высохли, — отметил очевидное Кай, потирая затылок.

Кстати, о братишке моём неуёмном…

— Кай?..

— М-м-м? — отозвался он.

— Что это на тебе? — я осмелилась озвучить вопрос, который мучил меня с момента первого взгляда на двоюродного брата.

Тот ничуть не смутился, прекрасно поняв, что я имела в виду его взъерошенные чёрные волосы, губы, выкрашенные чёрной помадой, такого же цвета ногти и цепь, висящую на шее. Чёрный ансамбль одежды дополнял эту безрадостную и нелепую картину. Некроманты и то веселее выглядят! Но Кай довольно улыбнулся, поддел цепь пальцем, будто демонстрируя серебристые звенья.

— Классно, да? Человеческая мода. Так ходят, как их?.. — он посмотрел на друга в поисках подсказки.

— Готы, — выдал Норман непонятную чушь.

— Готы, — рассеянно повторила я. — А дальше что? Если люди будут ходить голыми, то и ты тоже скинешь одежду?

На мои слова Кай скептически хмыкнул, махнув рукой.

— Да ладно тебе. Их телефоны давно вытеснили «леталки» и слава Высшим.

Леталки — особый закрытый вид связи, действующий в зоне одной единственной локации. Зачарованные магами-воздушниками бумажные птички, на которых можно писать друг другу записки. Причём птички необычные. Перехватишь чужую леталку, и на тебя обрушится случайное проклятье. Довольно мелкое, но очень неприятное. Например, прыщи пойдут по всей филейной части, что сесть на твёрдую поверхность покажется настоящим испытанием, или начнёшь чихать каждые пять секунд без перерыва. Приятного мало, короче говоря, поэтому чужую почту обычно никто не читает, а если леталка прилетела к тебе, то будет клевать в макушку, пока не обратишь не неё внимание и не возьмёшь в руки. Тогда она и успокоиться. Вот и сейчас мимо нас в сторону лестницы упорхнули две леталки, но мы настолько к ним привыкли, что даже не проводили взглядом.

— Убирайте свою воду, — я подхватила погибшие туфли, но к себе прижимать не стала. Не хватало ещё испачкаться в саже. Поняла, что меня волновал ещё один вопрос, и пристально посмотрела на Кая и Нормана, поправив очки, которые носила скорее по привычке, чем из-за необходимости. — И что, Харрису вы тоже обувь промочить хотели?

— Нет, — Кай махнул рукой, потом сложил из пальцев довольно простенькую фигуру «Энс», перекрестив указательные, и по воде пробежала ощутимая рябь, набирая силу и превращаясь в волну. Выросла она до метра, а на гребне стала вдруг едко жёлтой с весьма характерным запахом. Пронеслась мимо, сама утихомирилась и вновь обратилась обычной прозрачной водой.

— Да… — растерянно протянула я, крепче сжав туфли. — Кажется, я ещё легко отделалась.

Попадать в эпицентр пахучего цунами мне точно не хотелось бы. Это не сажа, душок был похлеще.

— Убирайте, — повторила грозно. — Опенвальд не должна вас увидеть, иначе даже я не смогу отмазать.

Два хитреца закивали, но что-то я им не особо верила. Слишком быстро они согласились. Однако мне было не до них, честно. У меня осталось не так много времени, и когда я ушла в свою спальню (сухую, слава Высшим), бросила испорченную обувь в мусорку, всё его потратила на душ, перекус старым печеньем и нервное заламывание рук. Близился назначенный час, а Эйдан так и не появился. Я отправила ему леталку, уже почти смирившись с мыслью, что неплохо было бы приобрести человеческий смартфон, как и все остальные. Но ответа не было. Хотя если друг сам прыгнул на Пятый Осколок, то леталка могла и всю ночь искать в стенах института того, кого просто тут не было.

Да, он прыгнул сам. Я взяла со стола камень переноса — зеленоватый минерал неправильной формы — сжала его в кулаке до тех пор, пока он не нагрелся, а потом задумалась о месте назначения. Камень выкинет меня на особой пятиугольной плите — у каждого Осколка она была, ровно по центру, там я встречу Эйдана и отчитаю по полной. Лишь бы только пришёл…

Прыжки на осколки, используя камни переноса, для нас уже привычное явление. Я сама выросла на одном из таких осколков, как и Эйдан, которого я искала взглядом, стоило оказаться на месте. Тут уже стемнело, но мрак разгонялся многочисленными огнями, горящими на главной площади Пятого.

— Сойди с плиты, милочка, — посоветовала проходящая мимо старушка, поправляя свой платок. — Не то с ног собьют, и не заметишь.

Ох, ведь и правда. Пятый Осколок, хоть и не находился в юрисдикции ни одного из архаров, пользовался определённой популярностью. Всё из-за того, что здесь царила анархия. Многие считали, что осколок проклят, и это были не просто слухи или домыслы. Дархары, которые принимали его в управление, трагически гибли спустя месяц — два. Отец Эйдана был первым дархаром, кто решительно отказался подчиняться приказу архоров и занимать пост главы Пятого. За это он и поплатился. Тристана Линча с позором сослали на крохотный осколок, не входящий и во вторую десятку, где жили я с папой. Так мы и познакомились, ещё детьми.

Конечно, после ссылки Тристана среди дархаров поднялась волна негодования, никто не хотел отправиться в мир иной раньше срока. Архары смирились, Пятый Осколок так и остался без покровителя, чему местное население было радо.

И сейчас я оказалась на довольно оживлённой площади, шагнула с каменной плиты в сторону, продолжая искать друга взглядом. Но среди спешащих куда-то магов его не было, как и среди торговцев и покупателей их товара.

— Глаза болотных змей! Пять трагелей за ковшик! Лучшее средство от запаха изо рта!

Что-то я сомневаюсь в его эффективности.

— Мазь для суставов! — донеслось откуда-то сзади. Я едва успела отпрыгнуть, чтобы пропустить телегу, груженную бочками с непонятным содержимым. — В составе только чистая зола и кровь степных грашей! Осталось две баночки!

— Ароматные булочки! Горячая сдоба!

А вот есть мне не хотелось. Неизвестность вызывала неприятное тянущее ощущение в желудке, которое усиливалось с каждым шагом. Где же ты, Эйдан? Назначенный вещуньей час неумолимо приближался, и я уже почти отчаялась, обходя площадь по второму кругу. И я не переставала поглядывать на плиту, которая редко когда оставалась пуста. Вновь и вновь с золотистой вспышкой на ней появлялись маги, но никого, похожего на Эйдана.

Ноги сами принесли меня к таверне с говорящим названием «Пьяный медведь». Заглядывая в пыльные окна, из которых лился свет, я надеялась, что здесь обнаружу свою пропажу.

— Заблудилась, красотка?

Меня за предплечье остановил грузный мужчина, едва не сшибив с ног ароматом своего перегара.

Красотка? Да ладно, надо быть честной с собой, будь на моём месте шестирукий горный тролль, он тоже прослыл бы красоткой.

— Нет, не заблудилась, — произнесла я спокойно, хотя от меня ожидали совсем не этого. — Я прекрасно знаю, что нахожусь на Пятом Осколке, у таверны «Пьяный Медведь». А вот вы выглядите утомлённым. Болезненный цвет лица, мешки под глазами, и… да, у вас расширение капилляров глазных яблок и увеличенные зрачки, — свободной рукой я указала на эти самые капилляры, вынуждая незнакомца удивлённо моргнуть. — Рекомендую попить чайку с расторопшей, пару кружек, и сразу в постель. Укройтесь только потеплее, если пропотеете, будет даже лучше.

Освободив руку, я развернулась, воспользовавшись тем, что мужик растерянно почёсывал подбородок. В таких случаях нельзя демонстрировать свой страх, это я знала всегда. Ещё лучше, если получится загрузить усталый мозг горе-собеседника лишней информацией и оставить его её переваривать. Отец часто посещал удалённые осколки, чтобы продавать овощи и фрукты, которые мы выращивали, и, соответственно, брал меня с собой. Насмотрелась я всякого, постепенно вырабатывая идеальную для себя линию поведения в любой ситуации.

На видавший виды кабак, из которого доносились крики и пьяные песни, я больше не оборачивалась. Эйдана там нет и не было, он бы и порог подобного заведения не переступил.

Но время и впрямь поджимало. Теряясь от безрадостных мыслей, я поспешила к вещунье, дом которой, как я знала, располагался на окраине безымянного и единственного на осколке городка.

Наш уклад жизни современные люди назвали бы средневековым, но правда была в том, что примерно тридцать лет назад маги переняли у человечества электричество, которое у нас теперь вырабатывалось солнечными батареями. Однако мы и без электричества неплохо обходились. В каждом стихийнике есть зачатки всех шести стихий, но обычно преобладают одна-две. У Эйдана это вода, чуть в меньшей степени земля, но это не мешает ему развивать оставшиеся. Чем больше стихий в совершенстве освоит маг, тем сильнее его элементаль — их физическое воплощение. И каждый стихийник способен взглядом зажечь свечи, потушить их, а ещё не допустить, чтобы огонь вырвался наружу и пожрал дом со всеми его обитателями. Почти каждый маг. К «белоручкам» это не относится, поэтому без электричества я и жизни не представляла.

Но на Пятом Осколке такой прелести не водилось. Мне пришлось плутать в сумерках, стараясь отыскать дом вещуньи, и с каждым шагом я всё дальше удалялась от центра и всё глубже забредала на окраину поселения, стараясь не споткнуться о поваленные ветки деревьев, мусор или обломки брошенных зданий.

Успехом мои поиски увенчались минут через тридцать, когда я уже твёрдо пообещала себе купить смартфон. На Осколках он не работал в полной мере, но уж фонарик-то мне бы пригодился. Я замерла перед облупленной деревянной дверью. Что ж, встречать меня явно не собираются, но я постучала, набрав в грудь побольше воздуха.

Дверь отворилась сама собой, приглашая в пропахшее цветами полутёмное помещение. От едкого сладкого запаха мигом зачесался нос, и заслезились глаза. И как она вообще тут живёт?

— Дверь закрой, — раздался сухой старческий голос.

Повиновавшись, я сделала пару шагов вперёд и всеми силами старалась не смотреть на абсолютно лысую голову вещуньи и её алые зрачки, потому что иначе точно не смогу оставаться бесстрастной. Она пугала! А ведь мне и не говорили, что один её вид способен нагнать жути.

— Добрый вечер, меня зовут…

— Мне без разницы, — старая женщина указала рукой на колченогий табурет, стоящий перед заваленным камнями столом. — Сядь. Руку.

Я протянула ладонь, которую тут же сцапали костлявые пальцы, в то время как во второй её руке блеснуло лезвие.

— Что вы… Ай! — подушечку пальца обожгло огнём, тут же выступила кровь, которая алыми каплями украсила серые камни. — Предупреждать же надо!

— Ц-ц-ц, нежная какая, — последовал насмешливый ответ. — Предупреди я, крику было бы больше, — камни на столе зашипели. — Сильная кровь. Да.

Мне бы вслушаться в её слова, но рациональный мозг требовал пояснить другое.

— Простите, а вы нож обеззараживаете перед каждым новым клиентом?

— А?

— Инфекция, — пояснила я, кивнув на лезвие. — Не хотелось бы остаться без пальца из-за заражения патогенными…

— Молчи, — оборвала меня старуха на полуслове.

Захлопнув рот, я уставилась на камни, орошённые кровью. Некоторые продолжали шипеть, будто масло шкворчало на сковороде, другие остались холодными и безучастными, и что это значит, я не представляла. Пришлось внутренне сжаться в ожидании пояснений.

Пару минут вещунья тоже разглядывала камни, перекладывала их с места на место, попутно кусая нижнюю губу.

— А вот твоё энергетическое поле мне не нравится, — вдруг сказала она, не отрывая взгляда от стола. — Чёрствое, сухое и унылое.

— Что? — не поняла я.

Что это у меня сухое и чёрствое? У магов нет никакого поля и никогда не было! И я была стопроцентно в этом уверена.

— Ничем помочь тебе не могу, — вещунья встала, отряхнула свою длинную потрёпанную юбку и отошла к окну, пока я всеми силами старалась не впадать в панику. — Кровь неплоха, но стихий в ней нет. Вернее, капля есть, но магом-стихийником тебе не стать.

— Но ведь вы можете усилить…

— Если есть, что, — подхватила она, пожав плечами. — В тебе нет ничего.

— Не понимаю, — произнесла я растерянно. — Ведь я чувствую…

— И что чувствуешь?

— Сложно объяснить… Будто во мне что-то спит, а я не могу это разбудить. Будто…

С каждым сказанным словом я понимала, насколько смехотворно они звучат. Если ничего нет, то ничего во мне и не спит. Я лишь тешила себя самообманом несколько лет подряд. Мнила особенной. А когда взгляд женщины из строгого вдруг самую малость потеплел, я и вовсе отвела глаза.

— Девочек с даром стихийной магии рождается одна на сотню, — озвучила вещунья непреложную истину. Это я знала и без неё. — Таковы реалии нашего мира, таков твой удел. Мужчины сражаются, развивают своих элементалей, чтобы те могли впитывать мглу и хоть как-то её сдерживать, а нам досталась роль… — Она грустно улыбнулась, вернулась к столу и стала собирать свои камни в кожаный мешочек, обнаружившийся рядом. — Нам досталась роль поддержки. Думаешь, это несправедливо? Что ж, твоё право. Я тоже когда-то была наивной дурочкой. Это лечится разбитыми надеждами. Теперь твой черёд.

Сказала, оставила переваривать случившееся, и тут же потеряла ко мне интерес.

Неужели это конец? Похоже на то. Я расплатилась со старухой и попрощалась у самой двери, но ответного слова от неё не услышала. Плевать. Мне хотелось побыстрее вернуться в академию и поплакать над своими разбитыми мечтами.

На улице стало холодно, темно. И очень-очень одиноко. Камень переноса сработает лишь в пределах сотни метров от плиты, поэтому я упорно шла вперёд, ёжась и растирая озябшие ладони. Не знала, что по ночам на Пятом так неуютно, но даже если бы и знала, всё равно ничего уже не изменить.

Вот я и рассталась с последними иллюзиями светлого будущего — после окончания Института меня распределят к какому-то отряду из трёх-пяти стихийников, и отправят на удалённый осколок, чтобы я усиливала магию незнакомцев, гасила часть отката от смертей их элементалей и никогда не имела права голоса. Мне будут указывать, когда спать, где работать, куда идти. А я мечтала сама распоряжаться своей жизнью, стать одной из Высших, которые всегда на передовой, в гуще событий и собственными силами сдерживают мглу. Верх престижа, лучшее, чего можно достичь. Но нет, быть мне «блонди» до конца дней. Не хочу!

Одиночество разрасталось в груди, как дыра, а слова вещуньи вытянули из меня все светлые и положительные эмоции. Может, мне не было бы так паршиво, если бы рядом был Эйдан. Друг поразительно ловко находит правильные слова, когда таковые нужны. Раньше находил… Но он не сдержал своё обещание, так и не явился, и я, сворачивая в тёмный проулок, обеспокоенно обернулась. Кажется, за всеми своими безрадостными мыслями я окончательно заблудилась.

Позади послышались шаги. Тихие, но уверенные. А ещё шелест ткани. В горле застрял предательский ком, и я спешно огляделась. Подтвердились самые худшие опасения — на многие метры вокруг не горел ни один фонарь, тьма казалась непроглядной, густой и зловещей.

Вот точно мне нужен фонарик! Или просто дам себе твёрдое обещание больше никогда не попадать в такую скверную ситуацию.

Шаги приближались…

— К-кто здесь? — стараясь, чтобы голос звучал более уверенно, я добилась совершенно обратного эффекта и позорно проблеяла.

Не́кто мой вопрос проигнорировал. У монолитной стены какого-то строения показалось смутное движение, а потом во тьме вспыхнули два изумрудных огня. На высоте человеческого роста.

— Лучше не кричи, — определённо это был мужчина. Возможно даже, что довольно молодой, но от его голоса странным образом по позвоночнику скользнул озноб, больно хватая когтями кожу. И от его взгляда… — Не люблю вопящих девиц.

— А бежать можно? — шёпотом уточнила я.

Какая глупость! Бегаю я неважно, и всё равно попросила разрешения? Да мне нужно было мчаться без оглядки, едва я поняла, что за мной кто-то увязался!

И все же ноги будто приросли к земле, и каким-то шестым чувством я поняла, что незнакомец растянул губы в улыбке.

— Попробуй, вейла. Развлеки меня.

От услышанного я облегчённо выдохнула.

— Вы обознались. Никакая я не вейла, что бы это ни значило.

— Обознался? Смешно. Кровь говорит иначе, — сказанные слова заставили меня до боли сжать подушечку пальца, которая да, всё ещё кровила. — Ты же хотела бежать. Так беги.

Но я лишь сделала два шага назад. Незнакомец просил его развлечь, но я не актриса из бродячего балагана. И твёрдо знала, что не собираюсь его веселить, хоть мороз и предательски бежал по коже.

— Я не знаю, кто вам нужен. Я не…

Договорить мне не дали. Под незнакомцем ослепительно вспыхнула утоптанная дорожка. Холодный зелёный огонь описал вокруг него круг, осветил полы плаща и низконадвинутый капюшон, а ещё кончик носа. Моя догадка была верна — он молод, но, к сожалению, она никак не помогала выпутаться из этой ситуации.

Однако характерная магия дала подсказку.

Тленник! Некромант, могильщик — тех, кто отдал предпочтение шестой по счёту стихии — смерти, называют по-всякому. Мало кто им доверяет, ещё реже решаются вести с ними дела, ведь в основном все их боятся. Лично я ни с одним тленником никогда не сталкивалась, но читала, что напрямую с мертвецами они работать не любят. И уж точно не могут воскресить усопшего, вернее, в одиночку, без помощи стихийников жизни. Поэтому используют накопленную землёй энергию мёртвых, последнюю каплю которой отдаёт каждый погибший маг.

Страшная вещь. Особенно когда сталкиваешься с ней лицом к лицу. Мне вот не повезло.

— Беги, — вновь повторил он.

Во рту поселился горько-кислый привкус обречённости. Может и правда попытать удачу? Но на физподготовке для девушек я никогда не блистала и смело могла сказать, что это было моей самой слабой стороной. Использовать её глупо.

А если попытать счастье с сильной?

— Нет, — сложив пальцами фигуру «Арх», я сплела узор заклинания, потянулась к собственному резерву и зачерпнула значительную часть магии для создания вокруг себя охранного круга. Универсальная способность поддержки, но оказалось, что против обученного тленника она бесполезна.

За одно биение сердца он оказался рядом, вновь сверкая изумрудами глаз. На этот раз не насмешливо, а зло. Зелёное могильное пламя потянулось за хозяином, опутало полупрозрачный охранный купол, и тот лопнул, как тонкий мыльный пузырь. Моё запястье схватили неожиданно не холодные, а вполне тёплые пальцы. Но сильными они от этого быть не перестали.

— Слабый фокус, вейла, — прошипел он, почти касаясь кончиком носа моего. И не выпустил, когда я попыталась вырваться. — Слабый и посредственный. Никакой оригинальности.

И в том месте, где я ощущала контакт с его рукой, кожу обожгло огнём, будто на мне ставили клеймо, как на племенной скотине. Боль разрослась до размеров нестерпимой, пылал каждый внутренний орган, каждый нерв и артерия. В глазах потемнело, а потом вспышками пронесло давнее воспоминание о том, кого мне так не хватало.

— Никки, не ходи! — вновь попросил он.

Надо же, какой трусишка. А так и не скажешь. Просьбу Эйдана я проигнорировала, устремляясь вперёд.

— Просто хочу посмотреть. Я не буду подходить близко.

Изумрудная трава едва проминалась под моими детскими босыми ступнями. Волосы трепал ветер. Я никогда их не заплетала, из-за чего Эйдан часто дразнил меня Лохматой.

Но это не помешало двенадцатилетнему мальчишке увязаться за мной. Его лицо раскраснелось, на лбу выступили капельки пота. Он всегда неважно переносил жаркие летние дни — засушливая погода не была его любимой, в отличие от меня.

— Это мгла, к ней нельзя подходить близко, — зато упёртости ему было не занимать. — Никки, это глупо.

— Ты назвал меня глупой, Эйдан Линч? — я оглянулась, чтобы насмешливо усмехнуться. — Ха, за такое оскорбление я отомщу! Буду учиться лучше тебя и не давать списывать.

— Это ты-то? Не смеши, Лохматая, дочке фермера не поступить в институт магии.

— А вот и посмотрим! — выдала я упрямо, продолжая идти вперёд.

— Да подожди ты, мы слишком близко!

— Боишься? Так топай назад, аристократик.

— За тебя боюсь… — буркнул он, а я замерла под кронами небольшого деревца и в нескольких метрах от Мглы.

Да, именно так, с большой буквы. Потому что на столь крохотном расстоянии и можно было ощутить её первозданную мощь. Неизведанная, тёмная, пугающая.

Она казалась живой, как будто дышала. Вдох-выдох. Снова вдох, туман продвинулся вперёд на несколько сантиметров, пожрав клочок земли и изумрудную зелень. Выдох — на несколько сантиметров назад, но трава больше не зеленела. Она погибла, иссохла, а с порывом ветра разлетелась пеплом.

Свой вопрос я задала шёпотом:

— И почему все её так боятся?

— Она сжирает людей, — Эйдан встал рядом, хмуро поглядывая на туманную стену. — И всё, до чего доберётся. Она уничтожила Магразию.

И никто, кого она коснулась, не возвращался, подумала я.

— Тебе никогда не было интересно, что внутри неё?

Всего лишь какое-то мгновение в карих глазах мальчика читалось удивление, а потом они расширились от ужаса.

— Никки, ты… Нет!

Поздно. Что-то произошло с мглой, а я даже не заметила. Там, где мне чудилось размеренное дыхание, она увеличилась, опухла и выпустила вперёд несколько отростков. Один из них опутал мою ногу, дёрнул и опрокинул на спину, больно приложив затылком о землю.

— Эйдан! — с воплем я успела ухватиться за его протянутую ладонь, прежде чем мгла потянула меня к себе.

— Держу, — он дёрнул, подошвами ботинок, вспахивая землю вместе с травой. — Держу.

Но было понятно, что если мальчик меня не отпустит, то мгла затянет и его. Он тоже это понял, но крепче сжал моё запястье, схватил второе и стиснул зубы, когда вновь постарался меня удержать. Пришлось проговорить, игнорируя предательские слёзы:

— Отпусти…

Я не хотела умирать, не хотела знать, что находится по ту сторону или внутри мглы. Это лишь глупые разговоры, и они ничего не значили. Детский лепет. Но ещё больше я не хотела, чтобы он умер вместе со мной из-за моей же глупости.

— Отпусти! — вновь повторила я пересохшими губами.

— Ещё чего! — зло рявкнул Эйдан, внезапно придумав шаткий план. — Хватайся за ствол и не разжимай пальцы. Никки! — его окрик стал для меня спасительным глотком воздуха. — Хватайся!

И я схватилась за нетолстый ствол до боли в суставах. Цеплялась, как отчаявшийся зверёк за бревно во время потопа. Жаль, у меня не было когтей, я бы и их пустила в ход.

Отпустив меня и отломив от этого же дерева одну из нижних ветвей, Эйдан принялся остервенело лупить отросток мглы.

— Отстань от неё! Отвали! Прочь! Я сказал, прочь! — хватка на моей щиколотке слабела с каждым его ударом и новым замахом.

И спустя несколько секунд в ногах я почувствовала лёгкость. Я без сил повалилась на землю, но тут же одумалась и отползла подальше, а потом мне помог подняться друг.

Друг, который не бросил в беде. Друг, который спас мне жизнь, хотя мог позорно сбежать и никто бы его не осудил. Это я была малолетней идиоткой, которая сама полезла в пасть дикого зверя, жадного до плоти. И с тех пор я пообещала себе стать умнее, сильнее, и не совершать опрометчивых поступков.

И я всегда помнила того, кому обязана жизнью, хотя он, похоже, про меня забыл.

Вынырнув из воспоминаний, я осознала себя сидящей на земле, спиной к холодной каменной стене. И незнакомец, лица которого я так и не разглядела, вертел моё саднящее запястье и едва не нюхал его.

— Что ты сделал? — выдавила я из себя через силу.

Острота зрения вернулась, и я смогла разглядеть прядь белоснежных волос, выбившуюся из-под капюшона незнакомца.

— Привязал тебя к себе, — спокойно ответил он, будто не произошло ничего необычного. Обычные будни обычного тленника. Хотя а кто их знает? Может всё так и есть. — Видишь ли, мне нужно от тебя две услуги, и как только справишься, можешь быть свободна.

Вот так просто? Или я ударилась головой, или мозг отказывался повиноваться по иной причине. Напала апатия, в рот будто песка насыпали, и каждое слово я проговаривала с ощутимым усилием. А ещё добавился странный гул в голове.

— Услуги? — запястье болело, но уже терпимо. Он мне его вернул, и проведя пальцами по коже, я смогла ощутить нечто и впрямь похожее на клеймо. По крайней мере, ничего подобного на мне раньше не было. — Это какие же?

Встав, тленник отошёл на шаг. Мелькнула мысль, что он снимет капюшон, но нет.

— Всё просто. Мне нужно, чтобы ты кое-кого убила. Это раз. Мне нужно, чтобы ты шагнула во мглу и вернула оттуда кое-что моё. Это два.

Благодаря услышанному я резко вернула себе возможность мыслить. Тело повиновалось приказам мозга, позволяя мне встать на ноги. Покачнувшись, я зло уставилась на незнакомца, уже мечтая, чтобы его самого пожрала тьма вместе с абсурдными приказами.

— Пошёл ты… к грашам! — и, пользуясь тем, что убивать меня не собираются, сделала несколько шагов к развилке.

Хватит уже, наслушалась! Безумно захотелось вернуться в институт, где в общежитии меня ждала уютная кровать и подушка, в которую я выплакаю все накопленные слёзы разочарования.

Но не тут-то было.

— Стоять! — приказ тленника заставил поражённо замереть, и медленно, будто во сне, обернуться. И как бы я ни хотела ослушаться, не могла. Ноги буквально приросли к земле. — Так вот как это работает… — задумчиво протянул он, поведя пальцем в воздухе. — Забавно.

Забавно⁈ А мне было страшно! Вновь попытавшись сделать шаг, я зло уставилась на причину всех своих бед.

— Я не собираюсь тебе прислуживать! — с каждым словом я распалялась всё больше, а тленник напрягался. — Я не убийца и не самоубийца. Найди себе другую идиотку, а лучше попробуй сам для разнообразия запачкать руки и…

— Ты будешь той, кем я прикажу тебе быть, — внезапно он оказался прямо перед моим лицом, и пришлось задрать голову. Отойти я по-прежнему не могла. Аура чужого могущества будто делала меня меньше ростом. — Не убийца? Это пока. Теперь ты моя собачонка! Скажу лаять, будешь лаять! Скажу сидеть, будешь сидеть! Доступно объясняю? Пока привязка не разорвана, советую меня слушаться, и тогда сможешь рассчитывать на подобие нормальной жизни.

Высказавшись, он оставил меня дрожать, осмысливая дерьмовую ситуацию, в которой я очутилась. И именно сейчас выхода я не видела, поэтому задала вопрос, который не давал покоя уже несколько минут:

— Кого ты хочешь убить?

— Тебе это знать пока не обязательно. Но с этим проблем возникнуть не должно, — я кожей почувствовала, что меня придирчиво оглядели с ног до головы. — Кажется, ты ему нравишься. Правда, не могу понять, почему…

— И как ты себе это представляешь⁈ Я не смогу! И мгла… Она просто сожрёт меня, как и многих других.

С чего он вообще взял, что сможет вернуть из неё что-то своё? Просто в голове не укладывалось! Это было похоже на помешательство, граничащее с сумасшествием. Никто этого не сможет. Маги потеряли дома, целые города, леса и горы, реки, дороги, мосты. Миллионы жизней оборвались, когда мы ещё думали, что её можно победить. Остались лишь Осколки, будто острова относительной безопасности в океане мглы.

— Насчёт последнего я сомневаюсь, но мы это позже выясним. Опытным путём.

— Я не…

Но он тут же меня перебил:

— Молчи! — покорно захлопнув рот, я в уме придумывала сто способов убить одного ненавистного тленника и избавиться от тела, чтобы его никогда не нашли. Весьма нехарактерные для меня мысли, но сегодня вообще всё идёт не так. — Вот и отлично. А теперь забудь о нашем разговоре, поняла меня? Я сам тебя найду, когда будет время. Ах да… — на кончиках его пальцев вспыхнул уже знакомый мне зелёный огонь, и взяв меня за руку, тленник обернул его вокруг моего запястья. Боли не было, лишь лёгкое покалывание, а когда огонь схлынул, клеймо оказалось прикрыто белоснежной марлевой повязкой. — Никому не показывай печать принадлежности. Это приказ. Хм… — он задумался, выпустив мою руку. — Но ни одна служба не должна остаться без награды, не так ли?

— Что это? — я заворожённо смотрела на крохотную оранжевую сферу, которую мне со странным трепетом вложили в ладонь.

— Капля огненной стихии, — пояснил тленник. — Ты ведь за этим ходила к вещунье? Хотела стать сильнее? И она сказала, что ничем помочь не сможет. Зато смогу я. Пользуйся с умом и не забывай о тренировках. Может, это тоже пригодится.

— Мне что, теперь сказать тебе спасибо? — сферу я всё же приняла.

Слишком велик был соблазн, и если это то, о чём я думаю… От таких подарков не отказываются. Даже не так! Таких подарков не делают в принципе!

— Да, было бы неплохо, — с одобрением в голосе согласился тленник.

— Иди в пекло!

— Ну нет, так нет, — перед глазами мелькнула вспышка света, тело обрело непривычную лёгкость, а потом резко появилось ощущение, будто меня дёрнули за плечи вверх. — Всего хорошего.

И темнота… Холод, одиночество. Затуманенным сознанием я поняла, что покинула Пятый Осколок, но ни открыть глаза, ни пошевелить хоть пальцами не могла. Сколько прошло времени? Без понятия. Тело качнулось против моей воли. Меня подняли на руки?

— Твою мать, Гаро… — знакомый язвительный голос едва пробивался сквозь толщу сонного дурмана. — Может, тебе сесть на диету? Весишь больше, чем кажется на первый взгляд…