Руки прочь, Эйдан Линч! (СИ)

Глава 19 Никки

Пламя в моем маленьком персональном камине бодро потрескивало, распространяя вокруг себя жар. Зажигать его щелчком пальцев, как Хелл, я пока не умела, но простенькое плетение из трёх нитей освоила с первого раза. И теперь сидела прямо на полу, перебирая листы бумаги с вопросами, которые мучали меня после странного разговора с Дэмианом Блэком.

Моя мама жива? Она и правда была вейлой?

Дэмиан прав, когда предположил, что могилы не было. Отец крайне неохотно говорил о жене, замыкался в себе, прятал глаза, и я списывала это на боль утраты. Но ведь утрата может быть разной… Могла она просто уйти? Дождалась момента, когда её дочь стала более-менее самостоятельной, поручила ребенка отцу и просто сбежала.

От подобной мысли в глазах предательски защипало.

Но ответов на эти вопросы у меня не было, поэтому я бросила бумажку в огонь и глядела, как он жадно её поглощает, оставляя лишь несколько хлопьев пепла.

Взяла следующий листок и прочла вопрос. Верю ли я Дэмиану? Не знаю. О возможностях Блэков давно ходили легенды. У них и невероятная библиотека, артефакторий, даже родовой алтарь в месте силы, и уж точно наследник и старший сын должен иметь доступ к этому богатству. Такие знания могут встряхнуть всю Магразию, если использовать их с умом. Но могу ли я проверить теорию Дэма о своём происхождении? Он, например, меня поцеловал, чтобы убедиться с кем имеет дело. Вот только ничего не вышло.

Тут два варианта: либо он ошибся, либо мой дар не проявился из-за каких-то невыполненных условий. Что там было? Ах да, первая серьёзная влюбленность. Влечение, плотское желание.

А если я поцелую кого-то чтобы самой сделать выводы? Август, например, заявил что Хелл ко мне неравнодушен. Тоже ведь бред… Поэтому этот вопрос я тоже сожгла, ощущая себя как никогда бессильной.

И снова Дэмиан. Печать поставил он же? Да, и тут сомнений у меня не было. Слишком беспомощно я себя ощущала, стоило ему приказать. Как мышь-полёвка, застывшая перед вскинувшим голову ядовитым змеем. Понимаешь, что ему, змею, ты не соперник в любом случае, и стоит хищнику дёрнуться — тебя уже не спасти.

Так себе ощущение.

Мне отчаянно захотелось избавиться от печати во что бы то ни стало. Прямо сейчас. Выкинув в огонь последний листок, я резко сорвала с запястья повязку и принялась остервенело тереть кожу. Добилась лишь слабого покраснения, всхлипнула от бессилия и вскинула голову, когда дверь в мою спальню распахнулась.

Эйдан замер на пару секунд, глядя прямо в глаза.

— Вломился без стука, — проворчала я, пряча запястье. — Почему я не удивлена?

Он покосился на огонь, вздохнул, закрыл за собой дверь и приблизился.

— Никки, я стучал, и не один раз, — посмотрел он с укором. — Ты не отзывалась, и конечно я вошел.

Ну да, сама недавно так же поступила, а потом себя же и ругала. А сейчас… Неужели я и правда настолько выпала из реальности, что не слышала стука в дверь?

— Ты так говоришь, будто это нормально.

В неровном отсвете огня лицо Эйдана будто ожесточилось. Кожа стала бронзовой, глаза — золотистыми. Но наваждение прошло, когда он подошел и сел за спиной, обхватив мою талию руками. Положил голову на плечо и вздохнул.

— Нормально. Если есть хоть малейший шанс, что с тобой что-то случилось, медлить я не стану. Ты это знаешь. И плевать я хотел голая ли ты, одетая, недовольная. Однажды я чуть тебя не потерял…

Мы оба понимали, что он имел в виду — тот случай из детства никогда не сотрётся из памяти, никогда воспоминание не поблекнет и не исчезнет. И что бы между нами ни произошло, Эйдан всегда будет тем, кто не побоялся бросить вызов мгле ради спасения жизни простой лохматой девчонки.

Какое-то время мы просто сидели, глядя на огонь. Я слышала биение его сердца, чувствовала тепло сильного тела. Отчаянно пыталась побороть приказ и рассказать о разговоре с Дэмианом, но раз за разом слова обрывались ещё на подходе к горлу. Будто на шее висит удавка, мешающая нормально дышать.

— Эйдан…

— Что?

— Если я попрошу тебя меня поцеловать, ты согласишься?

Руки на моём животе заметно потяжелели.

— Нет, — наконец ответил он.

Стало даже слегка обидно. Август, вон, на секс согласился сразу же.

— Почему?

— Потому что я тебя знаю, Никки, — тихо пояснил он. — И поцелую тебя по-настоящему, когда ты сама по-настоящему этого захочешь.

— А если не захочу? — на мой вопрос Линч неопределенно пожал плечами. Тогда я предприняла попытку отстраниться. — Тебе не нужно меня касаться…

Но манёвр успехом не увенчался. Меня банально не пустили, сжав руки сильнее.

— И почему? — на это ответить я не могла. Горло опять сдавило спазмом. — Ясно, Кнопка, — вздохнул Эйдан, наконец разжимая объятия, отчего мне сразу стало зябко. — Сколько времени тебе нужно на сборы?

— Что? — не поняла я.

Встав, Линч протянул ладонь, за которую я тут же ухватилась. От долгого нахождения в одной позе ноги затекли и пришлось их размять, а вот камин, стоило мне потерять концентрацию, начал стремительно гаснуть.

Подойдя к шкафу, Эйдан распахнул дверцы и вытащил на свет моё пальто. Оценил, повесил на сгиб локтя и отрыл на полке ещё и голубой шарф.

— Я обещал избавить тебя от печати, Никки, и собираюсь сдержать обещание, — он вернулся и протянул мне одежду. — Через десять минут мы прыгаем на Пятый Осколок, вещунья нас ждет. Сама знаешь, если она называет время, остаётся только согласиться.

— Пятый Осколок… — пробормотал Эйдан, оглядываясь и поддерживая меня за плечо.

Я тоже огляделась, тут же поймав дежавю. Гомонящая главная площадь, разномастный народ, снующий туда-сюда по своим делам, старушка, которая продавала пучки засушенной ашры — не самое слабое растение, выращивание которого официально запрещено везде, кроме этого места.

— Сойдите с плиты, люди добрые, — посоветовала она.

И вновь послышались разноголосые призывы торговцев:

— Клыки матёрых вепрей! Идеальны для резчиков по кости!

— Голова степного граша! Дорого! В единственном экземпляре!

— Сдоба! Налетайте, пока не остыла!

— Так, — протянул Эйдан, увлекая меня в сторону от плиты, которая вновь озарилась золотистым светом. С лёгким хлопком на ней появился степенный маг в дорогом камзоле. — Ты здесь была, да? Веди тем маршрутом, которым шла к вещунье.

— Точно таким? — переспросила я на всякий случай.

Значит ли это, что нужно обойти площадь пару раз, как это сделала я, когда бестолково дожидалась его?

— Ну да.

Мимо пронёсся парнишка с тележкой, нагруженной красной капустой, и нам пришлось посторониться, чтобы его пропустить. В итоге прижались к кирпичной стене какого-то магазинчика, из которого доносился аромат пряностей и специй.

Я кивнула в сторону памятной мне таверны.

— Ладно. Тогда нам сюда.

— Кабак? — Эйдан удивленно приподнял брови. — Ты тут что забыла?

Стаканчик пропустить хотела, пока никто не видит, ага. Ну ладно, подумала я. Если хочешь правду, то скрывать не буду.

— Тебя искала. Думала, что ты мог зайти выпить. А потом тот мужик…

— Какой мужик?

Про себя я усмехнулась. А что, немного волнения, которое явно отразилось в голосе Эйдана, ему не повредит. Слишком уж сгущать краски я не собиралась, а всего лишь не приукрашивать правду. Ведь всего произошедшего можно было избижать…

— Да приставать начал, — пожала я плечами. Мы миновали шумное и пропахшее парами алкоголя местечко и углубились в улочки подальше от площади. — Обычное дело, он же был пьяным. Да и не красавчик, к слову. Мутный тип.

Он резко затормозил и уставился так, будто за моей спиной вдруг мгла разверзлась.

— И что ты? — спросил глухим голосом.

— Заболтала его, чепуху всякую наговорила. Пока он думал, что это я ему такое сказала, я и ушла. Отец научил. Мы с ним хоть и на Пятом не бывали, всё равно многие ярмарки посетили. А что это у тебя в кармане?

Придя в себя после моего откровения, Эйдан выдохнул и поймав взгляд, прикованный к его куртке, пояснил:

— Хелл поделился сканером магического воздействия. Хочу использовать, когда от вещуньи уйдём.

— У твоей семьи ведь свой должен быть? — мы вновь пошли вперёд, но теперь не было нужды брести в потёмках. Я зажгла огненный светляк, который следовал чуть впереди, повинуясь мысленным приказам. И сама удивилась как легко это у меня вышло. Даже обыденно. Нужно Хелла поблагодарить.

— Отец теперь не доверил бы мне даже ржавый почтовик, не говоря уже о семейных артефактах, — признался Эйдан, лицо которого в свете светляка помрачнело. — Я написал ему о… в общем, довольно личное письмо, но он пока не ответил.

Из уверенного в себе боевого мага, капитана Институтский команды Стихий и одного из лучших выпускников он вдруг превратился в уязвимого мальчишку, который отчаянно жаждет внимания отца. Не могла я смотреть на это преображение спокойно, поэтому сжала его ладонь в надежде хоть как-то поддержать.

— Твой отец сложный человек, — тихо произнесла я, — но уверена, он любит тебя.

— Хотелось бы верить, особенно после того, что я учудил. Сам виноват. И такое чувство, за что ни возьмусь, всё рушится прямо на глазах.

— Эйдан, прекрати. Да, ты совершил несколько ошибок, но ошибаются все. Абсолютно все. Не бывает идеальных людей, и это нормально. В противном случае жить стало бы в разы скучнее.

Теперь он улыбнулся, и я порадовалась, а то потерянный Эйдан и меня вгонял в тоску.

— Ну, раз ты так думаешь, Кнопка, то я спокоен. Хотя насчет идеальных я бы поспорил. Где-то они всё же есть.

На какое-то время разговор прервался, и мы молча шли между тёмных одноэтажных построек. Мусор, палая листва и поваленные ветки деревьев я помнила из прошлого посещения Пятого, поэтому не особо удивлялась разрухе и не глазела по сторонам, а вот Эйдан сдержать любопытство не мог. И да, увиденное ему не нравилось. С каждой минутой он хмурился всё сильнее.

Замерев перед покосившимся деревянным домом я прошептала:

— Мы пришли… — дверь с облупленной краской тихо скрипнув, отворилась сама собой.

Будто нас настойчиво приглашали и едва не в спину подталкивали.

— Вижу, — буркнул Эйдан и первым направился внутрь.

Теперь чувство дежавю казалось почти осязаемым, как и этот тошнотворно-сладкий запах каких-то неизвестных мне трав.

— О как, — полностью лысая вещунья встала со старенького кресла-качалки и прошла к своему столу. — Двое? Тогда и оплата двойная.

— Не проблема, — Эйдан положил на стол свернутые в трубочку и перевязанные лентой купюры. Кажется, что сумма верная, вещунья определила на глаз.

А потом она посмотрела на меня в упор, отчего по позвоночнику зазмеился липкий холодок.

— Но говорить я с вами буду по отдельности. Давай, красавчик, обожди снаружи. И уши не грей. Хотя, подслушать меня у тебя и так не выйдет…

Эйдан ушёл, одарив напоследок пристальным взглядом, и вот я вновь осталась один на один с вещуньей. По коже пробежал неприятный мороз. Как-то с ним мне было спокойнее.

— Ну садись, — она сверкнула глазами и усмехнулась. — Что? За эти дни что-то изменилось?

За эти дни будто другая жизнь началась! Или я ото сна проснулась. Но эти мысли я придержала при себе и заняла предложенное место.

— Я надеялась, что вы мне это скажете.

Фыркнув, вещунья вытянула ладонь, в которую я без задержки вложила свою. Знала, что будет дальше и удивляться уже не видела смысла. И правда, палец понизил укол лезвия, несколько капель крови упали в подставленный старухой крохотный сосуд с водой. Надеюсь, что с водой…

Который она тут же опустошила. То есть всё выпила! Это что-то новенькое!

Слышала я, что у людей есть древние мифы о вампирах, которые так и питаются — кровью, но в Магразии никого подобного не водилось. Хотя… Кто теперь знает, где правда?

Прикрыв глаза, она опустилась в кресло, да так и затихла на несколько минут. У меня даже появилась глупая идея пощёлкать перед носом вещуньи пальцами, но я её отбросила. Не стоит злить старую ведьму, ещё и в её доме.

— Огонь пришел извне, — наконец прошептала она, вынуждая прислушаться. — Тот, кто им поделился знал, что ты не откажешься. Это его огонь. Редко маги отдают часть силы, но он посчитал, что размен соизмеримый. Теперь огонь ему недоступен.

Но доступно кое-что иное… И что-то мне подсказывает, что в руках Дэмиана тлен намного опаснее огня.

Только глупцы пытаются угнаться за несколькими зайцами одновременно — освоить две или три стихии, когда как предрасположенность у них лишь к одной. Это можно сделать теоретически, но долго и муторно, а ещё неизвестно, какого добьёшься результата. И вот ты вроде как и с воздухом сносно управляешься, и с землёй, но не одну из них не освоил в совершенстве.

— Кроме стихии появилось ещё кое-что, — осторожно произнесла я, когда вещунья затихла. — Вернее, кое-кто.

— Ифрит. Подобное притягивается к подобному.

Понятнее не стало. И надо ей загадками одними разговаривать⁈

— А подробнее можно?

— А нельзя, — усмехнулась она. — Скажу лишь, что мгла открыла червоточину, чтобы питаться в нашем мире, не до конца переварив прошлый.

— И в этом прошлом, — я сглотнула, — обитали вейлы и ифриты?

Вещунья лишь кивнула, а у меня в желудке что-то оборвалось.

А может там обитали и не они одни? Высшие, как же голова разболелась! И ведь получается, что Дэм сказал правду! Ладно, лишь часть правды подтвердилась — вейлы существуют и бродят по Магразии, но где часть, там и… Моё родство с этими странными существами ещё под вопросом, но появились факты, которые нельзя игнорировать.

Как будто помещение вместо воздуха было забито мокрой горячей ватой. Душной, неприятной, которую и не вдохнуть нормально.

— А я… — голос едва меня слушался, словно в горле застрял комок репейника. — Вы ощутили во мне… кровь вейлы?

Это всё, что я могла спросить, не нарушая приказа Дэмиана. По спине катился пот, пальцы затряслись, и чтобы унять эту дрожь пришлось сцепить ладони в замок.

— Откуда я знаю.

— Но вы попробовали… — постаралась я напомнить вещунье.

— И что? — седая бровь насмешливо изогнулась. — Мне не с чем сравнивать, я не имела с ними дел. Так что тут не могу тебя обрадовать. На стихии проверить легко, их я видела сотни… — она вздохнула. — Дам тебе совет. Бесплатный. Иногда лучшее, что можешь сделать — это просто быть той, кто ты есть. Зови своего спутника. Чувствую, ему уже не терпится задать свои вопросы, а я за сегодня дико устала.

Она прикрыла глаза и помассировала морщинистые виски, теперь уже жестами намекая, что моё время вышло.