Ревизор: возвращение в СССР 55

Глава 8

Москва, ЦК ВЛКСМ

Кожемякин вышел из кабинета начальника с двойственными чувствами. С одной стороны, обидно: не удалось продвинуть своего человечка на лакомую должность, а с Сатчаном он слишком плохо знаком, чтобы тот потом чувствовал себя ему обязанным…

Эх, если бы хоть Тяжельников не запретил ему сказать Сатчану о том, что его ожидает в кабинете у первого секретаря ЦК ВЛКСМ! Тогда ещё можно было бы заранее с Сатчаном переговорить и предложить ему свою протекцию для назначения на эту высокую должность. Но раз Тяжельников запретил, тут уж никуда не денешься – придётся помалкивать.

А то если приведёшь этого Сатчана, и Тяжельников догадается, что он ему проболтался про новое назначение, то шеф будет очень этим разочарован. А ему сейчас никак нельзя его разочаровывать.

Подумал Артём также и о том, что ему теперь же надо любую информацию, что ему в руки попадает, рассматривать с той точки зрения, как этого капитана Дьякова порадовать.

Комитетчики совершенно чётко ему сказали, без экивоков, что глупость свою ему придётся долго отрабатывать и что он должен им в клюве какую‑то ценную информацию регулярно приносить. Да он и сам понимал, что нет им смысла прикрывать его глупость с Луизой, если он никакую пользу для них приносить не будет.

Интересно, нужна ли Комитету эта информация про то, что тысяча кубинцев вскоре приедут в СССР? Страна‑то глубоко дружественная… Но в любом случае лучше про это при очередной встрече с куратором от Комитета рассказать…

***

Москва Когда я вернулся домой из спецхрана, мне тут же Валентина Никаноровна сказала:

– Павел, вам Артём Кожемякин звонил. Оставил свой телефон, и очень просил немедленно с ним связаться, как вы появитесь. Мол, дело очень срочное…

Надо же, – подумал я. – Вспомнил всё же про мою просьбу с вакантной должностью комсорга. А то я уже сижу и опасаюсь, что Гусев в любой момент позвонит, а мне ему и предъявить некого. Тоже не очень хорошо на будущее всё же получается. Не подвёл Артем меня, как я думал. Нашёл кого‑то все же…

Позвонил ему. Артем тут же поднял трубку.

– Павел Тарасович, очень хорошо, что так быстро отреагировали, – довольным голосом сказал он.

– Ну так я же заинтересован, – сказал я. – Просьба‑то моя по‑прежнему актуальная: нужен же комсорг в МГУ, правильно? Мы же по этому поводу с вами сейчас разговариваем, правильно понимаю?

– Ну как бы да, но не совсем, – неожиданно уклончиво ответил Артём. – У меня просто поручение от первого секретаря ЦК ВЛКСМ Тяжельникова. Он просил организовать ваш с Павлом Сатчаном визит к нему завтра в первой половине дня. С Сатчаном я уже созвонился, он предложил встретиться в десять утра. Вас десять утра устроит? Там просто ваша инициатива по поводу поисковых отрядов получила новое развитие…

Тут я сразу же вспомнил про свою недавнюю встречу с Раулем Кастро. Тему комсомольских отрядов мы с ним не поднимали вообще. Но тут же мне пришла в голову мысль, что, скорее всего, он её во время своего визита вполне мог в ЦК ВЛКСМ обсуждать с тем же самым Тяжельниковым, к примеру. Так что я сразу же и догадался, какое новое развитие могла получить эта тема. Сам же рекомендовал братьям Кастро кубинцев отправить в советские поисковые отряды… Вот так – как говорится, Остапа несло, а теперь надо расхлебывать последствия своей болтовни…

– Да, десять утра меня устраивает, – ответил я Кожемякину. – Ну а что касается должности комсорга МГУ?

– Павел, не переживайте, я обещал – значит сделаю, – сказал Артём. – Просто там же и переговорим после того, как с Тяжельниковым встретимся.

Положив трубку, я решил всё же Гусева набрать. А то нехорошо, когда к тебе с такими кадровыми просьбами обращаются, так долго тянуть с ответом. По крайней мере, теперь у меня уже есть, что ему можно сказать…

– Анатолий Степанович, – поздоровался я с ним. Повезло, что он сразу же трубку снял. – Решил вот позвонить и сообщить, что работаю над вашим вопросом по поводу того, кого можно первым секретарём ВЛКСМ в МГУ назначить. Завтра у меня визит к Тяжельникову назначен. Либо с ним, либо с кем‑то из Бюро ЦК ВЛКСМ этот вопрос будем поднимать.

– Да ладно, Паша, – удивлённо сказал Гусев. – Не знал я, что ты, чтобы человека помочь мне найти на эту должность, так высоко заберёшься! Ну что же, так даже лучше будет. Гораздо проще, если сразу же и добро от Тяжельникова будет получено на кандидата. Тем более о Евгении Михайловиче только самое хорошее говорят. Какого‑нибудь разгильдяя он к нам точно не одобрит, чтоб прислали.

«Фух, с этим разобрались», – подумал я, повесив трубку. Хотя Кожемякин, конечно, мог бы и не играть в такую таинственность в духе графа Монте‑Кристо. «Тоже мне, можно подумать, сокровище какое‑то забытое ищем, а не человека на должность комсорга подбираем…».

Ну да ладно, мало ли он просто по телефону не хочет фамилию по каким‑то своим причинам называть. Может хочет, чтобы этот человек был полностью только ему обязан, и опасается, что я его сам сейчас наберу и сообщу, что это я ищу человека на эту должность, а вовсе не Артём, что он просто промежуточное звено. Что же, вполне может быть, учитывая карьеристские ценности у руководящего состава комсомола, что именно так Артём и думает…

Набрал на всякий случай вечером ещё раз Сатчана – а то мало ли, Артём что‑нибудь перепутал. Всё же до конца я ему не доверяю.

К счастью, Сатчан был полностью в курсе, и действительно, встречу в десять утра именно он предложил. Поговорили с ним немного о том, что всё же наконец‑то дело начало продвигаться по поисковым отрядам. Я выразил надежду, что это как‑то поспособствует дальнейшей карьере Сатчана.

Он сказал, что было бы совсем неплохо, учитывая, сколько мы эту тему уже толкаем по разным каналам.

***

Москва, штаб ВВС

Генерал Балдин был чрезвычайно доволен результатами недавнего звонка от Павла Ивлева. Ну а чего бы ему расстраиваться? Казалось бы, и просьба к нему, вроде как, от Паши прозвучала, но он был бы счастлив такого рода просьбы как можно чаще получать. Потому что сделал он, конечно, звонок знакомому генералу, что курировал военную часть на Лосином острове как бы и с просьбой к нему снайперскую винтовку в часть пристроить. Но одновременно получилось так, что тот Балдина зауважал гораздо больше, чем до этого. Ну еще бы, он же между делом узнал, что хороший знакомый Балдина от Фиделя Кастро личную снайперскую винтовку в подарок получил, будучи гражданским человеком.

Естественно, расспрашивать начал, что это за человек такой. Вопрос-то непростой, все же это боевое оружие. И узнал, что парень этот в Кремле работает, что тоже очень выгодно для Балдина прозвучало. А слухи дальше, конечно же, учитывая, что события достаточно неординарные, о том, что у Балдина своя лапа в Кремле высокого уровня, и по другим генералам дальше пойдут.

Так что, глядишь, и пенсия попозже у него наступит. Никто не захочет связываться с человеком с такими связями. А то задумаешь его на пенсию отправить, а может выйти так, что человек, разузнав об этом, связи свои подключит и тебя самого на пенсию отправит, а сам останется действующим генералом. В армии, как и везде, важны хорошие связи. И необходимо ими умело пользоваться, чем Балдин с удовольствием и занимался. Он понимал, что раз такая специфика есть, то нужно ею владеть на уровне не худшем, чем воинское ремесло, которое, казалось бы, должно для генерала являться основным в его виде деятельности.

Ну и дополнительный приятный момент. Сегодня вызвал его к себе его начальник из штаба ВВС. Ему Балдин ничего о просьбе Ивлева по поводу снайперской винтовки не сообщал. Но слухи уже широко распространились. И вот уже и начальник об этом услышал от кого-то и этим вопросом заинтересовался. Да так, что предложил завтра вдвоем съездить на эту самую винтовку посмотреть.

Да, для него все сложилось просто великолепно! Паша с его просьбами – это что-то. Жалко, что мало у него таких знакомых, у которых просьбы гораздо выгоднее для него самого, чем для того, кто просит что-то сделать.

***

Москва, МИД

Сопоткин пришел к Громыко и сообщил:

– Андрей Андреевич, тут такое дело… Мы, как и согласовали с вами, пометили в канцелярии наш интерес к любым поездкам Павла Ивлева за рубеж. Так вот, мне доложили, что поступила информация о поездке Павла Ивлева в Японию в феврале на неделю в рамках гастролей театра «Ромэн».

– Не понял, каких таких гастролей? – удивленно спросил Громыко.

– Андрей Андреевич, так Ивлев же автор пьесы, что идет сейчас в «Ромэне». И он как драматург туда и едет, собственно говоря. Именно его пьесу будут ставить в Японии на подмостках Токийского театра.

– Хотелось бы еще быть уверенным в том, что речь идет именно о пьесе.

– нахмурив брови, сказал Громыко, что-то прикидывая. – А вдруг на самом деле это такая же поездка со скрытыми целями, как и на Кубу? Там же тоже у него официальной целью был семейный отдых, а не вот это вот все, что он по указанию Кулакова там затеял. Так что, с одной стороны, поездка вроде и короткая, всего на неделю, а вдруг там Кулаков ему какую-то задачу дал, которую тот будет реализовывать в Японии, путая наши карты и влезая в нашу деятельность?

– Не исключено, Андрей Андреевич. – согласно кивнул помощник. – Тут, естественно, мы можем только предполагать, учитывая, как все запутано вокруг Ивлева и того, зачем вообще Кулаков все это затеял. Его мотивы нам до сих пор непонятны. Я лично уже и предположить не могу, что может нас ожидать, если Ивлев в эту Японию поедет…

– Хорошо, Павел Васильевич. – сказал Громыко. – Я, пожалуй, приму меры для того, чтобы Ивлев никуда не поехал…

С помощником они больше этот вопрос не обсуждали. Так что Сопоткин понял, что Громыко решил сам разбираться с этим вопросом.

***

Москва, Лубянка

Селектор щёлкнул на столе у председателя КГБ.

– Юрий Владимирович, – услышал он голос своего помощника – там вам звонок. Помощник Громыко просит согласовать ваш с ним разговор.

– Соединяй, – велел Андропов. Он и сам собирался уже созваниваться с Громыко, чтобы обсудить с ним кандидатуру Машерова на должность министра сельского хозяйства СССР.

И так, собственно говоря, с этим делом прилично затянул. То одно дело, то другое. Один только разбор карагандинского расследования, где сотни арестованных каждый день, занимает очень много времени. Надо же прекрасно понимать, кто именно всем этим делом заведовал из вышестоящих. Ну и осторожность определенную проявлять. А то, если это дело выйдет на слишком серьезных людей в Москве, сам потом не знаешь, откуда может прилететь.

Так что к звонку Громыко Андропов отнесся крайне положительно. Есть шансы, что получится сразу же и вопрос по поводу Машерова с ним согласовать назревший.

– Юрий Владимирович, – услышал он голос Громыко спустя секунд тридцать. – День добрый. Тут такой вопрос. Поступила к нам в Министерство иностранных дел информация по поводу согласования визита театра «Ромэн» в Японию. Я хотел по поводу этого некоторые нюансы уточнить дополнительно. Хотелось бы встретиться с вами и переговорить...

– Да, Андрей Андреевич, конечно. Устроит вас через два часа, если я к вам подъеду? Тем более что мне еще некоторый другой вопрос тоже хотелось бы с вами обсудить...

– Да, конечно. Буду ждать.

На этом разговор закончили. По телефону некоторые вопросы все же лучше не обсуждать... Но Андропов был не на шутку заинтригован тем, что Громыко что-то в будущей поездке «Ромэна» в Японию заинтересовало. Его-то интерес в ней какой? И уж тем более непонятно, что он может захотеть у него по ней уточнить…

***

Москва, квартира Ивлевых

В пять вечера раздался телефонный звонок. Оказалось, что это Захаров. Что-то часто он мне стал названивать по вечерам.

– Паша, слушай, надо с тобой встретиться и один вопрос обсудить, по которому ты мастак. Можем встретиться в полседьмого вечера около моего дома? Погуляем, подышим чистым воздухом, поговорим. Тебе удобно будет?

– Да, конечно же, буду там, – ответил я ему.

Положив трубку, подумал, что же, интересно, Захарову от меня нужно. Ну ладно, скоро это уже и выясним. В указанное время приехал к скверу около дома Захарова.

Погода была паршивейшая, около нуля, то лил дождь, то пытался идти снег, да все еще это с метелью... Находиться на улице было очень неприятно. Так что, когда Захаров появился пятью минутами позже, он тут же залез ко мне в машину, решив не связываться с прогулкой. Пожав руку, сказал мне, что удобно находить мою машину даже в такую паршивую погоду. Силуэт у нее резко отличается от всех остальных, можно даже на номера не смотреть. Иномарка, все же. Но дальше перешел к делу.

– Паша, Гришин скоро будет разговаривать с Машеровым, уже есть договоренность. Будет предлагать ему идти министром сельского хозяйства при его поддержке. Ну и, само собой, насколько у меня есть информация, то и в Комитете государственного контроля его тоже поддержат, если повезет. Но пока что это будет выглядеть сугубо как инициатива Гришина.

Гришин способен справиться с чем угодно и сам, но будет, я подумал, совершенно не лишним, если я ему предложу какие-нибудь дополнительные аргументы, которые смогут заинтересовать Машерова для того, чтобы уговорить его согласиться быть продвигаемым кандидатом на эту вакантную должность. Может быть, у тебя сразу же какие-то идеи по этому поводу появятся? Понимаю, конечно, что было бы лучше, если бы ты заранее об этом знал. Но дело такое, по телефону такие вопросы никто не обсуждает.

– Да, конечно, Виктор Павлович, полностью согласен с вами, нетелефонный это разговор. Ну, давайте подумаем. Удачно, что я как раз недавно интервью для «Труда» у Машерова брал… Я могу предполагать, что в данный момент Машеров вполне доволен своей должностью. Находится на родной земле, является там главным человеком. Нравится ему и то, что среди его подчиненных полно его бывших соратников по партизанскому движению. Он им доверяет.

Так что, с этой точки зрения, вполне может быть, что для него это работа мечты. И он вовсе не хотел бы менять ее на какую-то другую, тем более не совсем по своему профилю. Сейчас он управленец широкого профиля, а сельское хозяйство – все же достаточно специфическая вещь. К тому же, естественно, человек он умный, и прекрасно понимает, что с сельским хозяйством у нас беда. И что он может продемонстрировать намного большие успехи, продолжая заниматься Белоруссией, где все у него под контролем.

А вот если начнет отвечать за такую огромную, специфическую отрасль экономики Советского Союза, как сельское хозяйство, то может нажить себе неприятностей. Учитывая и то, что соратников у него там будет очень мало. И то, что кто-то может начать сознательно ставить палки в колеса. Да и уровень различных игр в Политбюро, конечно же, и их сложность для него вырастет. Так что все эти вопросы Машерова, конечно, могут заставить подумать, что идея на самом деле не очень хорошая – соглашаться на такое предложение.

– Да, Паша, вот именно поэтому я сейчас с тобой тут и беседую. – вздохнул Захаров. – У меня мысли практически сходятся с твоими. Для Машерова лучше быть большой шишкой в Минске, чем одним из десятков министров, да еще и в такой проблемной отрасли экономики. Ну что, пока ты рассуждал, появились идеи, как можно попытаться его уговорить?

– Я думаю, Виктор Павлович, что Машеров такой человек, что надо стараться упирать на его чувство ответственности. На то, что Отечество нуждается в нем. Надо говорить, что весь мир смеется, что могущественный Советский Союз, который разгромил фашизм, сейчас вынужден закупать у американцев и канадцев зерно для того, чтобы нормально функционировать. И это при том, что пахотных земель в Советском Союзе немерено.

То есть надо попытаться пробудить в Машерове ответственность за страну. Показать, что страна нуждается в нем, чтобы он помог решить очень серьезные проблемы, которые препятствуют ее развитию, и позволяют иностранцам шельмовать Советский Союз и издеваться над ним. Ну и, кроме того, упирать стоит в разговоре еще и на то, что если он решит проблемы сельского хозяйства, то это очень сильно укрепит Советский Союз не только на внешней арене, но и поможет улучшить ситуацию во внутренней политике. Потому что без этого купленного за рубежом зерна у нас не получится масштабно развивать животноводство. Значит, у простого советского человека будет недостаточно мяса. Естественно, что советский человек должен иметь самое лучшее. Его образ жизни должен быть предметом для подражания жителей всех других стран мира.

Я думаю, что вот такого рода аргументы каким-то образом могут повлиять на позицию Машерова, если получится их правильно донести.

Ну и, конечно же, к его честолюбию тоже можно воззвать. Если бы у него его не было, он бы не занимался политикой на таком высоком уровне. Можно гарантировать ему всяческую поддержку в Политбюро со стороны товарища Гришина и его хороших друзей. А также пообещать ему, что достаточно быстро товарищ Гришин постарается сделать все, что в его силах, чтобы из кандидатов в члены Политбюро Машеров стал постоянным членом. Вот то, что навскидку мне приходит. То есть стоит взывать к его ответственности, в первую очередь...

***

Москва, МИД СССР

Андропов приехал к Громыко вместе со своим помощником, но переговоры они решили провести один на один в его кабинете, а помощники остались в приёмной.

– Значит, сложилась определенная ситуация по поводу этой поездки в Японию театра «Ромэн»... Я раньше этот вопрос с вами не обсуждал, Юрий Владимирович, – сказал Громыко. – Но дело в том, что вместе с этой труппой «Ромэна» в Японию собирается выезжать некий Павел Тарасович Ивлев. А у меня есть совершенно достоверная информация, что он является доверенным человеком Кулакова…

– Кулаков заинтересовался актером цыганского театра? – с удивленным видом спросил Андропов.

– Дело в том, что Ивлев едет туда как драматург. Но на самом деле он не только драматург. Он и в Кремле работает, и журналистикой занимается. Очень молодой парень, очень толковый, даже жаль, что он на Кулакова работает. Прошлой осенью Кулаков его на Кубу отрядил якобы на отдых, но на самом деле он там занимался реализацией планов Кулакова по реформам на Кубе. Как вы могли заметить на прошлом заседании Политбюро, эти планы получили свое развитие в предложениях Фиделя Кастро. Я ничего не имею против помощи Кубе, само собой, и надо признать, что предложения эти достаточно толковые, но меня неимоверно раздражает, что проделано это было все Кулаковым через мою голову, как министра иностранных дел. Это и оскорбительно, и совершенно непрофессионально, учитывая, что Кулаков отвечает за сельское хозяйство в Политбюро…

– А почему вы так уверены, что этот Ивлев человек Кулакова? – спросил Андропов.

– Да это совершенно точная информация. – махнул рукой Громыко. –Мой помощник видел, как он как‑то выходил прямо из его приёмной. Сами понимаете, молодые люди в его возрасте просто так по приёмным членов Политбюро не шастают. Значит, у него для этого были самые что ни на есть понятные основания. А мне, как я уже сказал, очень не понравилась вся та кутерьма, которую Кулаков руками этого самого Ивлева затеял на Кубе. Всё же это возмутительное нарушение прерогатив Министерства иностранных дел. И вот я подумал, а вдруг Кулаков что-то задумал и по поводу Японии? И Ивлев едет туда вовсе не как драматург, это просто прикрытие? Поэтому у меня к вам просьба, Юрий Владимирович: по линии вашего ведомства сделать все необходимое, чтобы Ивлев в эту самую Японию не попал. Проверку не прошел по линии КГБ, к примеру…

– Хорошо, Андрей Андреевич, – кивнул Андропов. – Я постараюсь разобраться с этим вопросом. Если понадобятся какие‑то уточнения, то давайте мы с вами дополнительно ещё встретимся.

Громыко удивлённо посмотрел на Андропова, не понимая, какие ещё уточнения могут быть по такому пустяковому делу, как не пустить помощника Кулакова за рубеж. Что в этом сложного для председателя КГБ? Тем более что он был уверен, что интересы в отношении Кулакова у них абсолютно общие. Ну ладно, мало ли, Андропов просто такую фразу решил использовать во время разговора. Человек он, как все знают, осторожный. Видимо, решил дополнительно изучить этот вопрос.