Ревизор: возвращение в СССР 55

Глава 17

Москва, Кремль

Кулаков снова пришел к Капитонову. Тот, конечно, несколько удивленно на него посмотрел. Тоже понять можно. Секретарь ЦК КПСС по кадрам человек чрезвычайно занятой. Даже член Политбюро не должен каждый день к нему бегать, отвлекая от его обязанностей. Тем более что вчера они кучу времени вместе провели, пока другие люди в приемной терпеливо ждали.

Нет, конечно, он вслух ничего не сказал. Человек он вежливый. Да и с уважением относится к Кулакову.

Но оба прекрасно понимали, что ситуация несколько неловкая. И Кулакову было очень неприятно осознавать, что он дальше должен ее еще дополнительно усугубить своими словами. Ну а куда деваться?

Несколько смущенно кашлянув, он все же приступил к делу:

– Иван Васильевич, тут такое дело. Вот вчера мы с вами обсуждали возможную кандидатуру на министра сельского хозяйства. И остановились на Петре Мироновиче Машерове.

– Да, все так и было, – согласно кивнул Капитонов, явно побуждая его быстрее переходить к делу, еще раз тем самым намекая, что они и так вчера кучу времени на этот вопрос потратили.

– Но тут дело такое. – развел руками Кулаков с сожалением. – Все же, наверное, я тогда вчера погорячился. Не уверен я, что Машеров подойдет. А самое главное, что он согласится на эту должность. Подумал я и решил, что все же надо, наверное, остановиться на кандидатуре Михаила Сергеевича Горбачева. Уже вызвал его в столицу на переговоры…

– Горбачева, не Машерова? – точно прищурил глаза Капитонов, пристально смотря на Кулакова. Это было как-то необычно, поэтому Кулаков даже немножко растерялся. Явно секретарь ЦК по кадрам что-то имел в виду, так смотря на него. И да, так оно и оказалось…

– Дело в том, – пояснил Капитонов, – что вчера, вскоре после нашего разговора, ко мне обращался помощник Леонида Ильича Брежнева как раз с этим вопросом. А именно – кого мы с вами согласовали на должность министра сельского хозяйства. И поскольку вы тогда меня твердо уверили, что Машеров – лучшая кандидатура, я ему это, собственно говоря, и озвучил.

Тут, конечно, Кулаков едва в осадок не выпал. В том, что сообщил Капитонов, были и плюсы, и минусы.

Ну, плюс совершенно очевиден. Брежнев все-таки интересуется его делами и, что гораздо важнее, его мнением по кандидатуре на такой важный пост, который как раз находится в его ведении как секретаря ЦК по сельскому хозяйству. Понять бы только, с целью поддержать или покритиковать?

А с другой стороны, минус-то тоже очевиден. Получается, что Брежневу теперь сообщено, что Кулаков поддерживает Машерова. Ну а как поддерживать Машерова, если уже очевидно, что это кандидатура от его конкурентов?

Да уж, ситуация сложилась пренеприятнейшая. Неужели придется самому идти к генсеку и рассказывать ему, что его точка зрения изменилась, и он больше не хочет предлагать на эту должность Машерова? С этим тоже достаточно все непросто. Надо ему как следует подумать сначала, – сразу же сообразил Кулаков. Вон как Капитонов отреагировал недовольно, когда он ему заявил о том, что за какой-то день поменял своего кандидата на эту должность. А уж как Брежнев отреагирует, если он с таким же вопросом к нему заявится? Явно тоже посчитает его легкомысленным. То одного человека предлагает, то другого.

А самая главная неприятность, если вдруг Брежнев, если он сам к нему придет, спросит про его мотивы. Почему он вдруг Машерова так хотел и отказался от него? Вот что сказать, кроме того, что велика вероятность, что Петр Миронович откажется? Но естественно, что первый вопрос от Брежнева на это будет: а ты, Федор, вообще спрашивал Петра об этом? А раз не спрашивал, то чего же тогда мнение свое поменял? Может, он рад будет принять эту должность?

В общем, нужно думать, и думать крепко…

И Горбачева уже вызвал… Не звонить же ему, чтобы пока что не приезжал…

И почему все так непросто?

***

Москва

Читать лекцию сегодня мне предстояло на Московском заводе по переработке вторичного сырья драгметаллов. Меня сразу это предприятие заинтересовало, когда Ионов предложил выбрать, куда мне с лекцией отправиться.

Конечно, можно только представить, какие там объёмы золота, серебра и, вполне может быть, и других драгоценных металлов вертятся. Но однозначно, что немалые… Так что интересно, конечно, на это предприятие посмотреть.

Ну и в восьмидесятых годах, когда СССР будет рушиться, если так оно всё и будет, как раньше, несмотря на мои попытки что‑то изменить, вполне может быть, что нужно будет обратить внимание нашей группировки на это предприятие.

Не для того, конечно же, чтобы раздербанить всё и уничтожить, как поступит какой‑нибудь вор в законе, который, если мы туда не влезем, на это предприятие обрушится. А для того, чтобы встроить его в нашу группу уже ранее взятых под контроль предприятий и сохранить социальную направленность этого завода.

Ну а на прибыль с такого завода, конечно, можно будет много добрых дел сделать на руинах страны...

Правда, такая моя направленность размышлений предполагала, что наша группировка в целости и сохранности доживет до этого времени. И что в конце восьмидесятых – начала девяностых, когда в целом люди озлобятся, кто‑то в ней всё ещё будет слушать мои предложения по поводу того, что необходимо сохранять социальную ориентированность на наших предприятиях…

Впрочем, при обычном сценарии, будь я просто одним из многих членов группировки, с такими же правами, как и все остальные, вряд ли, конечно, ко мне бы стали прислушиваться. Поглотила бы всех жажда наживы с головой, я так думаю. Открытые Горбачевым возможности для бесконтрольного обогащения из многих до этого вполне приличных советских людей настоящих монстров сделали. Как говорится, чем больше соблазнов, тем меньше праведников. Но если к тому времени я смогу уже спокойно показывать свои зарубежные доходы, а Тарек Эль-Хажж будет продолжать раскручивать сеть своих предприятий, в части из которых у меня будет своя двадцатипроцентная доля, прежними высокими темпами, то я, в принципе, смогу и возглавить эту группировку в восьмидесятых. И тогда уже моё слово будет решающим, а к моему мнению будут относиться с уважением, потому что за мной будут стоять огромные зарубежные капиталы… В той самой уважаемой всеми при Горбачеве и Ельцине инвалюте…

В принципе, если дело с зарубежными активами пойдёт неплохо, то я и сам смогу, даже если члены группировки будут против, обеспечивать высокие социальные стандарты на наших предприятиях не хуже, чем были в Советском Союзе.

Хотя… Пришли мне в голову новые мысли. Вот по поводу именно этого завода, связанного с драгметаллами, надо будет очень и очень серьёзно подумать, когда придёт время. Может быть, вообще не стоит к нему даже и близко подходить…

Можно же представить себе, как на такой завод слетятся преступники всех мастей, как старой, так и новой формации: от воров в законе до будущих олигархов. Тут однозначно речь будет идти об отстреле подосланными киллерами нежелательных конкурентов. И надо мне будет во все это встревать?

Ну ладно, когда это всё ещё будет? Пока что я просто съезжу туда и прочитаю там лекцию.

На проходной сразу было видно, что это не обычный московский завод, а очень даже специализированный. Охрана уж больно серьёзно выглядела – военизированная, с оружием. Несмотря на то, что меня уже ждал профорг, всё равно согласование на то, чтобы пропустить меня внутрь, заняло пару минут. А еще охранники дружелюбно, но твердо посоветовали портфель оставить прямо здесь, чтобы потом его забрать, если, конечно, я не хочу, чтобы они его обыскивали, когда я буду выходить с завода. Мол, тогда они ограничатся только личным обыском, потому что всех, кто с завода выходит, всё равно обыскивают.

Тут мне в голову хорошая идея пришла.

– А давайте, – сказал я, – я вообще всё оставлю, чтобы у меня пустые карманы полностью были. Вам тогда меня на обратном пути будет проще обыскивать.

– Правильно, правильно, – охотно согласился охранник, с которым в этот момент мы беседовали.

Я начал с кошелька, достав его из кармана и переложив в портфель, а потом начал аккуратно все свои корочки, одну за другой, неспешно в портфель перекладывать: и журналистскую, и кремлёвскую, и горисполкомовскую. И у охранника, и у профорга глаза на лоб полезли – на что я и рассчитывал. Что там внутри за должности, конечно, было не понять, но ясно было, что у обычного лектора от общества «Знания», да еще и в моем возрасте, столько серьезных документов быть с собой не должно…

Не люблю, знаете ли, когда меня обыскивают, – тем более, исходя из того, что это меня сюда позвали, а я не сам сюда рвался. Им, в конце концов, лектор понадобился, так же ведь?

В любом случае, с учетом принятых мной мер, думаю, даже если обыск на обратном пути все же состоится, то все будут вести себя максимально вежливо.

В кошельке, у меня, конечно, пару сотен рублей лежало на всякий случай разными купюрами, но по этому поводу я не переживал вообще. Это СССР все же, не посмеют охранники деньги из моего кошелька тянуть. Тем более после того, как все мои корочки увидели… Вот глянуть что за должности в них внутри, заглянув в портфель, вполне могут. А я и не против, я только «за»…

Полностью с пустыми карманами я пошёл вперёд в направлении, указанном мне профоргом. Тот почему‑то решил задержаться… И я даже, кажется, догадывался почему…

Немного погодя я, слегка повернув назад голову, увидел, что он стоит около того самого охранника и трясёт в его адрес кулаком. Сразу же понятно, для чего: мол, смотри мне, чтобы на обратном пути ни в коем разе не вызвал недовольство нашего докладчика своими обысками!

Впрочем, он тут же меня торопливо догнал.

Не знаю, куда профорг собирался меня вести до того, как мои корочки увидел, но сейчас он повёл меня сразу к директору.

Эх, без бумажки ты букашка. А с бумажкой – человек, – совершенно правильно говорится.

Несмотря на жёсткую систему охраны, видимую глазу, трудно мне было поверить, что с этого предприятия ничего не воруют. Народ же у нас сообразительный. А так ли уж тяжело вынести, к примеру, граммов пять золота или серебра? Что‑то да наши умельцы наверняка придумают.

В приёмной директора очень вежливо профорг попросил меня немножко подождать, а сам заскочил к нему. Видимо, докладывать про мои многочисленные корочки, – подумал я, улыбнувшись.

Ждать долго в приёмной не пришлось. Буквально через минуту дверь отворилась, и, когда я по приглашению профорга проходил внутрь, директор встречал меня рукопожатием чуть ли не прямо у двери. Пропустив меня внутрь, он тут же отдал распоряжение секретарше принести нам кофе и коробку зефира.

Эх, зефир он зря поставил... Уж больно я советских стоматологов боюсь… А кто их не боится из тех, кто в СССР жил? Так что вполне можно быть суровым мужиком, но при этом разумно делать все, чтобы в кабинет стоматолога не попадать…

Семен Мефодьевич выглядел очень энергичным и компетентным человеком. Ну или я это вообразил, потому что он внешне очень похож на Шанцева оказался. Увидь я его где-нибудь в толпе на расстоянии метров в двадцать, вполне мог бы и обознаться. Это нормально, если человек похож на кого-то, кому мы симпатизируем, что мы тут же это позитивное отношение и на него распространяем…

Мефодьевич… Так-то я трудно имена и отчества запоминаю, но с ним полегче будет, редкое у него отчество. Как у братьев Соломиных, кстати говоря…

Ради интереса задал пару наводящих вопросов об объёмах производства этого предприятия директору. Вряд ли их на каждом углу развешивают, учитывая специфику деятельности завода. Семен Мефодьевич охотно отвечал, ловко фигурируя тоннами золота и платины, и десятками тонн серебра годовой продукции. Также похвастался тем, что план они регулярно перевыполняют.

Он даже в порыве энтузиазма и законной гордости за свое предприятие провёл меня к шкафу со стеклянными дверцами и начал показывать различные награды, что предприятие получило в последние годы.

Кофе оказался по-настоящему хороший, как я и надеялся. А вот от зефира удалось отказаться, уж очень увлеченно директор на мои вопросы отвечал.

А затем, когда пришло время проводить лекцию, Семен Мефодьевич вместе с профоргом со мной в зал отправился.

Лекцию мы сегодня посвятили круглой годовщине с момента создания Советского Союза.

Никакой путаницы. Естественно, я прекрасно знал, что Советский Союз был создан 30 декабря 1922 года. Так что круглая годовщина состоялась больше чем год назад.

Но дело в том, что сейчас как раз члены Политбюро ездили по всей стране и вручали республикам ордена Дружбы народов – как раз в честь круглой годовщины СССР.

Не знаю, честно говоря, почему они раньше не вручили, а больше года ждали, чтобы этим заняться… Но всё это тоже входило в состав моей темы.

Как‑то символично вышло: я написал для Андропова доклад по тому, как СССР распадётся в случае, если работу с идеологией поставят впереди телеги с экономическими реформами, или одновременно с экономическими реформами затеют проводить. А тут как раз у меня лекция по такой символичной дате, и по советскому интернационализму, в знак которого и вручают как раз все эти ордена Дружбы союзным республикам.

Представил, как вытянулись бы лица всех, если бы я начал озвучивать пункт по пунктам свой доклад для председателя КГБ. И в какой момент директор бы осмелился остановить меня, несмотря на то, что узнал от профорга о занимаемых мной позициях, и вызвать санитаров.

Но нет, в такие ненормальные игры я играть точно не буду. Я не из тех людей, которые от скуки, когда всё у них хорошо, начинают сами самоотверженно создавать себе трудности на пустом месте. Как те же самые звёзды кино и эстрады, которые на пике своей славы вдруг начинают злоупотреблять алкоголем или, что ещё хуже, наркотиками.

Казалось бы, вот чего тебе не хватает в жизни? Миллионы, а иногда и десятки миллионов людей тебя обожают, приходят на твои концерты или ходят на твои фильмы. Что тебя заставляет всё портить, да ещё и рисковать тем, что после очередного злоупотребления алкоголем или наркотиками ты просто‑напросто копыта откинешь?

Как‑то ещё можно понять обычного человека, у которого, к примеру, было тяжёлое детство, а потом не нашлось никого, кто бы смысл жизни объяснил. Вот он и начинает, подражая, к примеру, своему бате‑алкоголику, делать в точности то же самое, что от него видел. Ну или товарищей таких умудрился завести, которые вслед за собой его в бездну тащат – просто потому, что разницы никогда не видел.

А вот зачем этим всем заниматься полностью успешному человеку – вообще не представляю.

Прям хоть, что ли, попытаться в спецхране найти одну из книг Эрика Берна… Может быть, он как‑то это смог объяснить? Давно я его читал и акцент на спивающихся знаменитостях не делал, так что уже и не помню, что по этому поводу он думал...

Но нет, лучше свободное время, когда появится, семье посвящу…

Выступил я, конечно, хорошо. СССР я люблю, причём не нарочито, а по‑настоящему, вспоминая с грустью весь тот кошмар, что наступит в девяностых на его развалинах. И люди это чувствуют, когда я выступаю.

Да и замучили всех уже абсолютно неподготовленные ораторы, которые, запинаясь, читают что‑то по бумажке, да ещё и бумажки периодически между собой путают. А тут – живое выступление без всяких заготовок, с горящими глазами, с кучей аргументов, почему создание СССР пятьдесят с лишним лет назад было очень хорошей идеей и как именно нам нужно беречь все те социальные завоевания, которые в нём имеются.

Так что, как обычно, когда я освещал подобного рода темы, успех мне был полностью гарантирован.

Ну а дальше, конечно, директор меня к себе в кабинет снова потащил, да ещё и замдиректора откуда‑то нашёл и главного инженера. Профорг, само собой, до кучи с нами пошёл.

Я, честно говоря, и не думал сопротивляться. Предприятие же интереснейшее, и явно мне далеко не всё рассказали за те пятнадцать минут, что у нас были до начала моей лекции.

Ну и, кроме того, сегодня вечером мы с Галией идём на приём в венгерское посольство. Мне всё равно нужно где‑то перекантоваться около часа до того, как ехать её с работы забирать.

***

Москва, Кремль

Андропов тянуть не стал, и раз уж появилась возможность представить интересный доклад по золоту, то надо этим активно пользоваться. Наработка авторитета в Политбюро – дело постоянное. Никогда не стоит упускать ни один шанс для того, чтобы авторитет свой при возможности увеличить. Никогда это лишним не будет. Чем больше тебя уважают, тем выше шансы, что ты сможешь привлечь побольше союзников к себе.

Так что, немножко лично доработав доклад, представленный ему Ивлевым, Андропов еще во вторник «в разном» согласовал для себя это выступление.

Вопросов на заседании сегодня много обсуждалось, но по-настоящему существенных было не слишком много. Дело понятное, сейчас как раз многие члены Политбюро разъехались по всему Советскому Союзу вручать ордена Дружбы. Так что совершенно логично, что в усеченном варианте много серьезных вопросов рассматривать не имеет смысла.

Впрочем, усеченный состав Политбюро для этого доклада Андропова вполне устраивал. В любом случае он прекрасно знал, что все материалы на этом заседании Политбюро будут переданы помощникам членов Политбюро, чтобы они по их возвращению из командировок с ними их ознакомили.

А ведь у него очень интересный доклад, учитывая его тему… Золото всегда людей волновало и интересовало! Однозначно, что отсутствующие члены Политбюро с интересом ознакомятся с докладом по такой необычной теме.

Озвучив все, что было в докладе, Андропов приготовился отвечать на вопросы. И вопросы действительно последовали. В этом он тоже мог не сомневаться, учитывая, насколько интересная у него сегодня тема.

– Не совсем понял Юрий Владимирович, откуда появилась эта информация о том, что золото к тысяча девятьсот восьмидесятому году может в три раза подорожать в отношении к доллару? – задал вопрос Подгорный.

– Ну, обычно, как вы знаете, Николай Викторович, я на такие вопросы не отвечаю, – сказал Андропов. – Но в данной ситуации все же позволю себе несколько приоткрыть завесу тайны.

Эта информация получена на основе анализа текущих экономических процессов в мире нашими лучшими аналитиками. При этом в процесс создания этого доклада и всех расчетов я вовлекал только тех аналитиков, прогнозы которых в последние годы уверенно сбывались.

Сами понимаете, товарищи, что если мы серьезно отнесемся к этому прогнозу, то у нас появится шанс за следующие семь лет увеличить имеющиеся в нашем распоряжении иностранные активы минимум в три раза, даже не увеличивая их, а просто переводя инвалюту в золото. Но мы же на этом не остановимся, верно, товарищи?

Так что, если доклад будет одобрен, в следующие годы нам надо аккуратно скупать золото по всему миру.

Также, естественно, что предлагаю прекратить продажу нашего советского золота за рубеж. Будем добытое золото на территории нашей страны оставлять для того, чтобы увеличивать наши запасы золота.

Ну и еще, товарищи, хотел бы отметить, что сама ситуация располагает к тому, чтобы мы могли извлечь максимальные преимущества из этой ситуации. Все же очень удачно, что в кои-то веки, в связи с ростом цен на энергоресурсы и дальновидно проложенные нами трубопроводы для поставки нефти и газа в страны Западной Европы, у нас с каждым месяцем все выше выручка в иностранной валюте.

Если эта тенденция сохранится и в дальнейшем, а по информации от тех же самых аналитиков, которую я уже ранее озвучивал, она должна сохраниться в ближайшие годы, то у нас будет постоянно растущий источник инвалюты для закупок золота за пределами Советского Союза.

Главное, товарищи, хранить все это в строжайшей тайне, потому что если информация об этой нашей стратегии выйдет за пределы этой комнаты и станет известна в западных странах, то не так уж и много золота за пределами Советского Союза нам американцы позволят купить.

Уж они-то найдут способ выкрутить руки всем, кто готов продавать излишки золота социалистическим странам, чтобы пресечь для нас возможности по этим закупкам.

Задал также вопрос и Брежнев.

– Ну что же, Юрий Владимирович, вы однозначно сумели нас заинтриговать. Но, конечно, мне также хотелось бы послушать мнение Косыгина. Что думает председатель Совета Министров по поводу информации, полученной аналитиками Юрия Владимировича?

– Что касается доклада Юрия Владимировича, – начал незамедлительно отвечать Косыгин, – то, в принципе, я, хотя и не изучал специально эту тему к данному заседанию, она все же шла в разном, так что я не совсем понимал, о чем именно будет идти речь в докладе. Но я готов подтвердить наличие всех тех тенденций в западных экономиках, которые отмечались в докладе, озвученном Юрием Владимировичем.

Действительно, западная экономика сейчас чувствует себя откровенно плохо. Так что я готов согласиться, что хоть и не в ближайшие семь лет, но в ближайшие года полтора так точно, с тем, что золото имеет все шансы серьезно подорожать.

Все же, когда доллар теряет прежний авторитет, инвесторы в золотые металлы всегда активизируются, судя по нашим предыдущим наблюдениям.

Ну что же, после того как и председатель Совета Министров высказался сугубо положительно в адрес сделанного Андроповым доклада, Брежнев предложил проголосовать за то, чтобы поручить Совету Министров разработать эту стратегию в более детальном виде и снова ее предложить на ближайшем заседании для финального одобрения.

Как и ожидал Андропов, идея за семь лет минимум в три раза увеличить золотовалютные резервы, пришлась по вкусу практически всем членам Политбюро, и надо было быть дураком, чтобы возражать против нее. Ну или нужно было располагать какими-то значимыми аргументами, чтобы дискредитировать этот доклад.

Но даже Кулаков, который сегодня присутствовал, и наверняка вряд ли обрадовался тому интересу и одобрению, с которым был воспринят этот доклад Андропова, помалкивал и не проголосовал против него, почувствовав общую благожелательную атмосферу после сделанного доклада.