Ревизор: возвращение в СССР 55

Глава 16

Москва, квартира Ивлевых

Утром не спеша просмотрел доклад, поправил все, что нужно было поправить, в частности, географические названия. За этим мне всегда тщательно приходилось следить, набрался же из двадцать первого века терминов, что уже привычно выскакивали. Никто сейчас не говорит, в частности, «Центральная Азия» про «Среднюю Азию». Никто не именует Прибалтику странами Балтии, как я привык слышать в будущем. Не Молдова, а Молдавия… И так далее…

Ну ничего страшного, вечерняя и ночная работа хороша именно тем, что воображение бурлит, и факты полезные выскакивают. А оформить все как положено в 1974 году, со всеми правильными на это время названиями мне поутру несложно…

Снова задумался, звонить ли прямо сейчас Румянцеву, чтобы сообщил Андропову, что его поручение выполнено? Все же решил еще обождать. Уверен, что председатель КГБ серьезнее отнесется к этому докладу, если я побольше времени потрачу в его представлении на его подготовку. А дело тут самое что ни на есть серьезное… Спасти СССР от распада, проведя его правильную модернизацию по китайскому образцу с учетом советской специфики? Звучит красиво, было бы еще кому заняться этим. Правда, если удастся Машерова протолкнуть в постоянные члены Политбюро, может быть, именно из него получится советский Дэн Сяопин?

Мечтать не вредно, конечно… Но пока что, судя по состоявшемуся с ним недавно разговору, Петр Миронович на человека, что будет способствовать аккуратному проведению рыночных реформ при сохранении основных завоеваний в области защиты социальных прав советских граждан, не сильно похож. А с другой стороны, какой из советских политиков рискнет сейчас признаться, что готов вообще рассматривать такую возможность? Это же сразу смерть придет его политической карьеры, немедленная и безусловная. Доживет Машеров до начала восьмидесятых, когда дефицит товаров усугубится, глядишь, и созреет, как созреет однажды Дэн Сяопин, к готовности проводить подобного рода реформы. А сейчас и Дэн Сяопин еще не созрел, он даже еще до власти не добрался, сейчас в Китае еще Мао Цзэдун лютует… Всему свое время, как говорится… Чем дальше в восьмидесятых будут заходить китайские реформы, тем больше умным людям будет очевидно, что есть в них очень даже разумные шаги, что могут и в советских условиях сыграть, да еще и как!

Зазвонил телефон. Валентина Никаноровна успела до него раньше меня, правда, добраться, но когда я вышел в коридор, тут же мне трубочку передала.

– Это Фирдаус, – сказала она мне.

А, ну да, действительно, нам же с ним еще поговорить надо по делам перед их с Дианой отъездом в Японию…

– Привет, дружище! – сказал я ему.

– Привет, Паша! Я могу сейчас к тебе подъехать?

– Да, я еще дома, подожду. Погода хорошая, погуляем! У меня собака невыгулянная.

Тузик, дрыхнувший около двери на улицу, услышав знакомое слово, тут же удивленно поднял голову, посмотрев на меня. Уж он-то прекрасно знает, что собака у меня выгулянная, да еще и как следует, двадцать минут с утра вместе бегали. Чай, обычная дворняга, а не гончая, чтобы больше в первой половине дня было нужно. Показал ему поднесенный ко рту палец – мол, не пали меня перед прослушкой, она же не знает, что я тебя уже выгуливал. Показалось или Тузик и в самом деле понятливо кивнул? Мол, ладно, обеспечу я вам с Фирдаусом алиби для ваших пеших прогулок, в первый раз, что ли!

Договорились, что через полчаса он приедет вместе с Дианой. Я так понял, он мне позвонил, когда они уже полностью собрались выезжать. Повезло им сегодня, что мне никуда не надо было ехать с утра пораньше, и я решил над докладом для председателя КГБ поработать… А то могли бы и не застать…

Я пока что принялся свои записи просматривать по тем вопросам, что хотел с Фирдаусом обсудить. Диана уже пусть просто слушает, раз хотела.

Через двадцать пять минут, обновив в памяти основные пункты для беседы с Фирдаусом, собрался и вышел на улицу. Сестра с мужем подъехали ровно через пять минут – завидная пунктуальность.

Чтобы не забыть, сразу, как поздоровались, напомнил Фирдаусу, что Галия хочет с ним сходить в «Березку» чеки отоварить. Он сказал, что как мы разъедемся, позвонит ей на работу, и договорится, когда сходят.

Ну а дальше пошли втроем неспешно по тротуарам вслед за прокладывающим нам путь по своим собачьим тропам Тузиком. И начали беседу по нашим бизнес-делам.

Правда, я не успел ничего сказать, потому что Фирдаус с гордостью сказал:

– На следующей неделе уже открываем торговлю японскими машинами в нашем американском салоне в Нью-Йорке! Первые контейнеры уже почти пересекли Тихий океан и добрались до Америки… Потом перекинем через континент по железной дороге, и можно начинать торговлю!

– А, так вы там тоже салон прикупили?

– Да, даже два – в Нью‑Йорке и Филадельфии. Достаточно близко расположены, можно будет сэкономить на бухгалтере и на директоре.

– Ну, на них‑то можно экономить, – согласился я. – Главное – не экономь на тех ребятах, что в зале будут продавать машины. Они у тебя должны быть самые лучшие, способные продать снег эскимосу.

– Снег эскимосу? – засмеялся Фирдаус. – Никогда раньше не слышал этого выражения.

– Ну да, ты же в Москве учился, а не в Штатах, – сказал я.

Не дал ему спросить меня, откуда я знаю это выражение, если я сам тоже в Москве учусь, а не в Штатах. Тут же дальше стал ему инструкции давать, которые заранее продумал:

– Вот что, Фирдаус. У тебя одна из главных задач для твоих менеджеров по продажам – чтобы они каждый раз, когда покупатель отказывается от покупки японской машины и идёт покупать европейскую или американскую, вежливо, но тщательно расспрашивали их, в чём причина такого решения. Чем именно не понравилась японская машина?

– А зачем? – удивился Фирдаус. – Это всё равно уже потерянные клиенты. Ближайшие лет шесть‑семь такой покупатель точно не вернётся за машиной в наш салон.

«Да уж, – подумал я, – маловато я ему про маркетинг читал. Лекций не помешало бы побольше прочитать, конечно».

Но, с другой стороны, сейчас ещё сам маркетинг‑то очень слабо развит, прямо на глазах формируется.

Написать, что ли, в самом деле хороший, серьёзный учебник по маркетингу? Эх, если под своим именем за рубежом издать – то скандал же будет в СССР. А здесь его не издадут, потому что не хотят ничего слышать про рыночную экономику. Но у меня точно проблемы будут, если в СССР узнают, что я издал такую книгу за рубежом. Под псевдонимом, что ли, её издать? Если сделать всё толково, доходчиво, изложив всё то, что я усвоил из маркетинга в девяностых годах и в XXI веке, – это же бомба будет на рынке. Гарантированный бестселлер! Да, нужно издаваться под псевдонимом.

Тут же еще одна мысль в голову пришла. А нужно ли мне быть единственным автором? Сразу подумал, что нет. Надо Фирдауса в соавторы поставить. Это, возможно, очень даже неплохой ход. Если книга станет популярной, то у Фирдауса значительно расширится круг знакомств. Все будут рады – даже представители чопорной британской и американской элиты – пообщаться с человеком, являющимся соавтором одного из самых популярных учебников по маркетингу в рыночной экономике. А если еще по этому учебнику начнут студентов учить во всяких Оксфордах и Кембриджах…

Ладно, надо сделать себе пометочку на будущее. Вполне может быть, на это стоит выкроить время. Но сейчас мы с Фирдаусом это точно не будем обсуждать. Какой смысл, если сейчас никакой книги на руках у меня нет? Ладно, возвращаемся к тому, как правильно продавать японские машины в салонах...

– Смотри, Фирдаус, в чём прямой смысл именно так и сделать, – начал я ему объяснять свою идею. – Да, эти люди не вернутся в ближайшие шесть‑семь лет. Но, расспросив их и отобразив это в анкете, твои менеджеры получат очень ценную информацию для японских производителей автомобилей, которую ты можешь им передать.

Японцы, конечно же, полностью не понимают вкусы американской и тем более европейской публики. С американским рынком они, впрочем, все же как‑то уже познакомились, с европейским знакомы значительно хуже.

Если, к примеру, ты обнаружишь, что клиент с удовольствием купил бы какую‑то японскую машину, но не хочет этого делать, потому что ему фары, к примеру, не нравятся – причем это не один какой‑то чудак, а сразу несколько клиентов сказали именно так, – то кто мешает японцам эти самые фары переделать уже в следующей партии? И прислать то, что гораздо больше заинтересует местного потребителя.

Это же не так и сложно – по сравнению, к примеру, с тем, что если силуэт машины не нравится. Тут уже, конечно, серьёзные проблемы. Силуэт никто переделывать не будет, это надо уже новую модель машины выпускать, если эту критику учитывать.

Но что самое важное – твои японские партнёры очень положительно оценят твою инициативу, как дилера, в этом направлении. Они же и сами хотят продавать как можно больше на зарубежных рынках.

Так что ты получишь сразу много преимуществ. Благодарность японских партнёров, которая может выразиться, в том числе, и в скидках.

Японцы – азиаты. У азиатов принято не оставаться в долгу, и обязательно каким‑то образом отвечать на сделанное добро. Правда, это может выразиться и в дорогих личных подарках, и в более пышных ритуалах во время очередных встреч, когда тебя будут чевствовать, как короля. Но если повезёт, то можно и какую-то хорошую скидку получить в дальнейшем сотрудничестве, которая позволит тебе намного больше заработать.

– То есть ты уверен, что японцы пойдут на такие серьёзные расходы, чтобы из‑за того, что кому‑то там фары не нравятся, вкладывать большие деньги в переделку фар? Это же, согласись же, серьёзные расходы ожидаются… – никак не мог поверить в услышанное араб.

Диана даже, разозлившись, что он мне не верит, зашипела на него, мол, что ты Пашу не слушаешь? Усмехнувшись на такую реакцию сестры, она меня тронула, приятно видеть, насколько Диана мне доверяет, продолжил объяснять. Мне важно именно объяснить, потому что то, во что сам Фирдаус поверит, он будет делать с гораздо большей энергией, чем то, что я буду ему просто навязывать…

– Да, Фирдаус, вот в этом можешь не сомневаться. Что умеют делать японцы, так это изготавливать и продавать именно то, что нужно потребителю. Им главное – точно знать его запрос.

Сейчас они везут на продажу те же самые машины, которые снискали успех у японских потребителей. Но ты же сам понимаешь, что у американцев, японцев и европейцев могут быть совершенно разные потребительские предпочтения…

Так что твоя задача в этих салонах – что в Америке, что в Европе – выявить разницу потребительских предпочтений. Причем не только американцев с японцами, но также между американцами и европейцами.

И никто не мешает, кстати, к примеру, уточнять и разницу по вкусам между французами и немцами, к примеру. Но сразу же важный момент: чем отличается мнение, к примеру, тех же самых австрийцев от мнения немцев, тебя уже не должно волновать. В Австрии слишком мало народа живёт. Поэтому плевать все хотели на предпочтения именно австрийцев, если они отличаются от предпочтений жителей таких крупных стран, как Великобритания, Франция или Германия.

Вот на три этих основных европейских рынка тебе и нужно ориентироваться. Они самые платежеспособные в Европе. Тем более что станет модной японская машина в Германии – те же австрийцы начнут её тут же, как миленькие, покупать. Да и швейцарский рынок по тому же пути пойдет. Потому что раз немец в Германии взял, а в Швейцарии большинство населения как раз этнические немцы, значит, вещь‑то стоящая. И человек признает, что он был не прав, когда почему‑то её не одобрил раньше.

– Ага, – сказал Фирдаус и записал.

Подождав пару минут, пока он все себе пометит, чтобы не забыть, я продолжил:

– Возвращаясь к той мысли, о которой я говорил ранее, японцы чем хороши на рынке? У них ещё и чувство гордости есть за свою работу. Многим из них очень важно сделать её как можно более тщательно.

Это, кстати, будет одним из мощных факторов дальнейшего процветания именно японских машин и в целом японской техники на фоне американской на зарубежных рынках.

В Америке сейчас норма, когда рабочие работают подвыпивши, а то и вовсе под действием наркотиков. Так что говорить о каком‑то особом высоком качестве вовсе не приходится, и потребители всё больше начинают это понимать.

А для Японии немыслимо, чтобы на серьёзном заводе приличной корпорации работник был под мухой или тем более под каким‑нибудь героином.

Так что педантичность, дисциплина, гордость за произведённый собственными руками товар – это мощные конкурентные преимущества японцев.

Также ещё один очень важный фактор тоже будет способствовать к готовности к переделке продукции для европейского и американского рынков со стороны японских корпораций.

У них же ещё и соревнование идёт между собой в Японии: кто больше товаров продаст за рубеж. Продавать за рубеж очень престижно, не говоря уже о том, что и очень прибыльно, если всё в этом деле у тебя хорошо налажено, учитывая мощнейшие государственные субсидии, что японское правительство экспортёрам раздаёт. Так что и внутренняя иерархия по уважению к тем или иным корпорациям в японском обществе тоже во многом выстраивается исходя из того, кто из них сколько продаёт за рубеж. Тем более в самые богатые страны: США, Францию, Германию, Великобританию. Кто больше продал, тот имеет гораздо больше уважения со стороны как коллег, так и японских чиновников. И может обратить это уважение в дополнительные преимущества для своего бизнеса.

– Вот оно как, – удивлённо сказал Фирдаус, качая головой и записывая за мной. При этом попросил:

– Ты подожди, пока не спеши. Я боюсь что‑нибудь забыть из того, что ты уже сказал.

Помолчал, подождал. Наконец, Фирдаус дал мне сигнал, что можно продолжать. И я снова заговорил:

– Так что делай как можно больше шагов для того, чтобы продавать как можно больше японской продукции в США и в Европе. И поверь, японцы это очень положительно оценят.

Решат, может быть, даже, что ты гораздо больше на них похож, чем на европейцев и американцев. Подумают, может быть, что в Ливане именно такие необычные бизнесмены водятся – сильно похожие на японцев.

Правда, боюсь, если реально начнут с Ливаном пытаться отношения развивать, у них наступит большое разочарование. Но это уже их проблемы будут. Ещё больше тебя ценить будут за то, что ты нетипичный ливанец, гораздо больше похожий на японцев, чем на ливанцев.

Фирдаус рассмеялся.

– Ну да, у других ливанских бизнесменов такого советника, как ты, явно не имеется. А то мне бы самому это в голову не пришло делать. Открыл бы салон, завёз машины, нанял хороших менеджеров, сказал им – «Продавайте». Вот и всё, что мне по этому поводу пришло бы в голову.

Не стал дальше развивать эту тему. Не очень люблю, когда меня хвалят.

Что я ему сказал необычного с точки зрения XXI века? Да любой старательный студент на четвёртом курсе университета в XXI веке ему тоже мог бы это рассказать. Тоже мне великая тайна.

Так что мне даже как‑то и неудобно, когда меня за какие‑то вещи, что для меня являются достаточно простыми, так расхваливают. Я же всего этого нахватался, даже не будучи маркетологом. Просто глаза не закрывал и уши, когда новая информация попадалась. И беседовал с умными людьми, и читал учебники по маркетингу…

Долго еще читал Фирдаусу лекцию по маркетингу в новых салонах по продаже машин. А затем перешел к другому важному вопросу:

– Скажи Тареку, пожалуйста, что я хочу во время этого визита в Италию как-то свою долю в общем бизнесе легализовать. Но таким образом, чтобы в СССР не узнали, что я являюсь крупным капиталистом…

Внимательно смотрел на Фирдауса в этот момент. Интересно было, как он отреагирует? Мало ли, расстроится, что я семейству Эль-Хажж не доверяю, раз такое требование выставляю…

К чести Фирдауса, он отнесся совершенно нормально. Даже сказал:

– Я и сам думал отцу предложить, чтобы мы тебе как-то твой пакет передали. Но рад, что мы мыслим одинаково по этому вопросу. Так, что касается того, как передать долю таким образом, чтобы в СССР никто об этом не узнал… Думаю, что тогда тебе лучше просто, как мы уже не первый раз делаем, свою фирму в Швейцарии открыть. А мы на нее перепишем двадцать процентов твоих акций в наших активах. Как тебе такой вариант?

– Отлично! – сказал я, поскольку сам о чем-то именно таком и думал. Ну а какие у меня еще есть варианты?

– Значит, нужно будет во время твоей поездки в Италию выкроить денек для того, чтобы в Швейцарию тоже съездить и там все оформить, – с серьезным видом кивнул Фирдаус.

– Так и сделаем. Я бы еще хотел по возможности на Сицилию слетать, с Альфредо пообщаться, посмотреть, как там у него дела движутся, – сказал я.

– И это тоже устроим, – пообещал Фирдаус.

Попрощались с ним и Дианой, им еще много всего надо успеть перед отъездом в Японию, дела не ждут. Помахал им рукой, провожая, а сам подумал – отнесётся ли Тарек с таким же пониманием к моей просьбе об официальной регистрации на меня моей доли в его бизнесе? Хотя чего тут гадать – скоро узнаю. Если не придет приглашение в Италию от Тарека, то все станет сразу и понятно…

***

Москва, Лубянка

Вавилов пригласил Румянцева на совещание по поводу предстоящей поездки Ивлева в Японию. Помимо самого Вавилова, который еще не пришел, на совещании было еще два полковника, которые несколько недоуменно смотрели на затесавшегося в их ряды майора. Ну да, похоже, что на настолько серьезные мероприятия, что проводит лично заместитель председателя КГБ, ниже полковника, видимо, никого не приглашали, понял из этих взглядов Румянцев. Ну что же, значит, ему повезло, что именно он является куратором настолько перспективного Ивлева, что его малое звание не стало препятствием для того, чтобы сюда его пригласили. Пусть они и полковники уже, но его возраст позволяет ему однажды вполне еще стать полковником, особенно если удача не отвернется и от него, и от Ивлева.

Так что Румянцев держался достаточно независимо и каким-то образом заискивать перед несколько надменными полковниками не собирался.

Вавилов зашел в кабинет последним. Для такого рода совещаний специально использовали кабинет с круглым столом, потому что давно уже было выяснено, что для максимальной продуктивности подобного рода важных мероприятий субординация влияет во вред. Если бы собрались все в кабинете самого Вавилова, то, конечно же, сидя во главе своего стола в собственном кабинете, генерал подавлял бы всех остальных участников. Говорил бы в основном только он. Это, конечно же, не позволило бы максимально детально и продуктивно разработать предстоящую операцию.

Но начальные моменты, конечно, очертил сам Вавилов. Рассказал о том, что это уникальная возможность. Впервые за многие годы от Советского Союза в Японию поедет человек, который однозначно будет представлять из себя большой интерес для японских спецслужб. Вполне возможно, что и не только. Могут и обычные государственные структуры подключиться, но которые для СССР тоже важны.

Упомянул об огромном интересе лично японского посла, которого тоже достаточно серьезно подозревали в том, что он может лично являться куратором японских спецслужб на территории Советского Союза. Такие вещи в целом случались, и достаточно часто. Многие страны не видели ничего зазорного в том, чтобы сделать успешного разведчика одновременно главным представителем своей страны за рубежом.

Почему бы и нет? Неплохая экономия. Да еще и при таком варианте имеет место быть гораздо более тесное взаимодействие гражданских министерств и спецслужб в деятельности посольства. Ведь посол за рубежом является главным организатором любых активностей…

Хотя эта версия не была доказана, но подозрения по этому поводу в адрес японского посла у аналитиков КГБ были достаточно серьезные.

Изложив все это, Вавилов, к некоторому удивлению Румянцева, предоставил следующее слово именно ему, а не полковникам. Ну да, к некоторому удивлению его, но просто к огромному удивлению непосредственно полковников. Они тут же сообразили, что с этим майором дело явно не чисто.

Румянцев, как и велел ему Вавилов, расписал ситуацию более детально. В том числе сказал о том, что сам Ивлев никакой роли играть не будет. Он просто яркая фигура, которая привлекла внимание японцев. Главная задача – обложить его так агентами КГБ, чтобы независимо от того, чем он занимался, им попадала вся серьезная информация о внимании тех или иных персон к Ивлеву.

В идеале, конечно, было бы потом еще и дополнительно проследить за этими лицами. Но все понимали, что идеал несовершенен. Если к фигуре Ивлева японцам удастся зафиксировать интерес советской резидентуры в Японии, то это будет однозначный провал. Японские спецслужбы тут же сообразят, что это всего лишь грандиозная ловушка, в которую их пытаются заманить, прислав на территорию Японии Ивлева.

Естественно, в силу этого ни одного сотрудника советского посольства, кроме атташе по культуре советского посольства, присылать встречать труппу по прилету в Токио совершенно нецелесообразно. Придется обходиться силами тех сотрудников КГБ, которые приедут вместе с театром «Ромэн» на гастроли в тех или иных, в совершенно безобидных для японцев ролях.

Сразу же начали уточнять, сколько понадобится переводчиков. Была бы воля Вавилова, он бы дал Ивлеву целых двух, для того чтобы максимально детально фиксировать каждый его шаг. Естественно, это было нереалистично. Японцы были бы невероятно удивлены этим и начали бы искать причины такого странного шага. Два переводчика может быть разве что у самого Брежнева, да и то во время очень важных переговоров, чтобы один другого страховал с тонкостями перевода… Молодому пацану давать двух переводчиков никак нельзя.

Была бы у Ивлева должность повыше, то можно было бы дать ему какого-нибудь помощника, помимо переводчика. К сожалению, в этом возрасте и с его достаточно низкой должностью, хоть и в Кремле, опять же, любой помощник, помимо переводчика, вызвал бы нежелательные подозрения со стороны японцев. Так что желания в сторону, переводчик будет только один…

Дополнительно Румянцев очертил и требования самого Ивлева по поводу личности переводчика. Тут уже Вавилов посмотрел на одного из полковников. Румянцев понял, что, видимо, он его об этом предупредил. Полковник тут же отрапортовал, что да, удалось найти подходящего специалиста по японскому языку, владеющего всеми тонкостями перевода и, что самое важное, с огромным опытом работы в КГБ.

В данный момент, конечно, эта женщина давно уже на пенсии. Ей уже исполнилось шестьдесят девять лет. Тем не менее, после предварительного разговора бывший сотрудник выразил огромное желание поучаствовать в подобного рода спецоперации. После проведенного медицинского освидетельствования врачи пришли к выводу, что подполковник в состоянии эффективно выполнять возложенные на нее обязанности в ходе длительной зарубежной поездки.

Вавилов удовлетворенно кивнул.

Затем стали обсуждать дополнительных участников, которые со стороны КГБ будут принимать участие в этой спецоперации. Договорились о том, что с театром будет послано еще три человека. Два из них будут переводчиками, но уже при фигурах Боянова и Вишневского, двух руководителей театра «Ромэн», которые отправляются вместе с труппой в это заграничное турне.

И еще одного человека внедрят в качестве гардеробщика, для того чтобы он мог отслеживать информацию уже в самой труппе, если в этот момент в ней не будет присутствовать никто из трех переводчиков, в случае если и Ивлев, и Боянов, и Вишневский разъедутся по каким-то своим задачам.

Дальше обсуждали различные нюансы, связанные с финансированием этой операции, запретом на контакт с резидентурой, и различные другие нюансы, которые, как водится, требовали серьезного внимания чтобы точно никак операцию не сорвать...