Ревизор: возвращение в СССР 55

Глава 10

Москва

После разговора с Ивлевым Сатчан сел в машину, чтобы ехать обратно на работу. Но тут ему в голову пришла другая мысль. Он же собирался в прошлый раз, когда они с Ивлевым об этой должности говорили, звонить Захарову, и с ним согласовывать назначение. Что изменилось‑то с тех пор? Тем более у Захарова можно осторожно спросить, в каких отношениях он находится с Тяжельниковым. Мало ли, он сможет каким‑то образом эту должность для него отменить, если они хорошие друзья. Попросит Захаров – неужели Тяжельников откажется удовлетворить простую просьбу?

Ну и в целом, может быть, удастся узнать, готовит ли Захаров для него какую‑нибудь другую должность, более привлекательную. Если так оно и есть, то будет и хороший предлог для того, чтобы попросить его от этой должности оградить…

Решив не тянуть с этим делом, он вышел из машины у ближайшего телефона-автомата и тут же набрал секретаря Захарова. Тот, подняв трубку, попросил подождать его две минуты, связался с Захаровым и подтвердил, что второй секретарь горкома может его принять через двадцать минут.

Сатчан поехал к нему.

По договорённости с Захаровым, если бы речь шла о каком‑то сложном вопросе деятельности группировки, они бы с ним договорились погулять где‑нибудь в сквере. Но раз Сатчан просил о личной встрече прямо на работе, значит, Захарову уже было понятно, что вопрос не относится к этой теме, и его можно достаточно свободно обсуждать.

Не через двадцать минут, а через тридцать, пришлось подождать, но всё же Сатчан в кабинет к Захарову попал.

– Ну что, Паша, что такого там срочного? – спросил Захаров, пожимая его руку и показывая на стул напротив себя.

Сатчан решил всё рассказать подробно. Что вначале предложение по повышению было от Павла Ивлева, и ему пришлось от него отказаться из‑за неожиданного скандала, устроенного женой. И про то, как внезапно эта же должность вновь его настигла во время разговора с Тяжельниковым.

Выслушав его, Захаров немного подумал, потом сказал:

– Слушай, Павел, не вижу я необходимости тебе из‑за твоей жены отказываться от такой должности. Посмотри: все факторы в твою пользу. Тяжельников тебя лично на эту должность назначает, как глава комсомола. Это определённый знак благосклонности с его стороны. Все, кто тобой интересоваться будут, непременно узнают, что тебя не ректор продвинул, к примеру, а сам первый секретарь ЦК ВЛКСМ. Это тебе поможет дополнительными связями обрасти.

А если хорошо справишься со своими обязанностями, то Тяжельников будет о тебе думать и в плане твоей дальнейшей карьеры. Может быть, через пару лет и в Бюро ЦК комсомола попадёшь. В идеале, если тебя назначат там курировать комсомол на промышленных предприятиях. Сам понимаешь, какие возможности у тебя откроются…

Сатчан кивнул, показывая, что он понял намек Захарова на деятельность их группировки. А шеф продолжил:

– Думаю, если дело уже пойдёт о твоём назначении в Бюро, то и я дополнительно тогда включусь и постараюсь выбить для тебя именно эту должность.

Дальше идем… Вопрос, по которому тебя назначают, по этим поисковым отрядам – инициативный, и именно ты его выдвинул. Правильно? Логично вполне, что ты должен быть одним из тех, кто им займется. Так что не с руки тебе отказываться. Тяжельников будет рассматривать это как каприз. Он мужик деловой, капризных не любит.

Ну а что касается позиции твоей жены… Считаю, что тебе, кстати, тоже стоило бы построже со своей женой быть. Что это значит, что она не согласна на твою новую должность? Не ей же позицию эту предлагают, а тебе! А ты – глава семьи…

– Так она пообещала, что тестя против меня настроит. А зачем мне проблемы с министром? – вздохнул Сатчан.

– Ну, Аверин тоже такой себе министр, не союзного же уровня, – улыбнулся Захаров. – Если совсем уж дело туго пойдёт, скажешь мне, и я сам с ним переговорю, чтобы он правильно выбрал, на чьей стороне в этой семейной ссоре стоять.

– Спасибо, Виктор Павлович, – поблагодарил Сатчан, с грустью поняв уже, что отвертеться от нового назначения не удастся.

– А так, если с назначением тебя в Бюро Тяжельниковым не задастся, то мы Гусева через несколько лет куда‑нибудь с должности парторга подвинем. Найдём ему место не хуже, а тебя парторгом МГУ назначим. Учитывая, что Гусев так и стал парторгом, с должности комсорга поднявшись, никто не удивится, что второй раз ту же самую комбинацию провернули. Нормально это, по идее, пройдёт.

– Спасибо, Виктор Павлович, понял вас, – снова поблагодарил Павел.

– Ну и работать тебе, по идее, будет очень комфортно, учитывая, что Гусев полностью наш человек. И тебя прикроет, и Ивлева, при необходимости. Ты главное там с нужными людьми знакомься. Родители же там очень звёздные. Грамотно будешь с ними работать – принесёшь в будущем большую пользу комсомолу.

И Захаров, конечно же, не договорил, но ясно было, что он имеет в виду: что польза эта будет не только для комсомола, но и для их группировки.

В общем, от Захарова Сатчан вышел несколько приободрившись.

Ладно, с такой поддержкой уже с женой будет гораздо легче разговаривать, как и с тестем, – подумал он.

Но и Ивлев прав: поговорить сначала надо всё же с тестем, а не с Риммой. Только теперь ссылаться можно будет не только на приказ Тяжельникова, но и на точку зрения второго секретаря Московского горкома Захарова. Мол, ездил к нему советоваться: есть ли возможность отказаться от этой позиции? Но он очень рекомендовал ни в коем случае не отказываться и начинать с честью работать на новой должности в МГУ.

Но тестю, конечно, лучше не звонить... Надо с ним лично поговорить…

***

Куба, Гавана, личная вилла Фиделя Кастро

Рауль Кастро, вернувшись из Москвы на Кубу, тут же отправился к брату с докладом о своей поездке.

Вначале он подробно описал то, о чём с ним говорил Косыгин при личной встрече, отметив, что все запланированные проекты были одобрены на Политбюро и теперь получат бесперебойное финансирование. Разве что несколько отложен старт проекта по корпорации, торгующей товарами по всему миру, в связи с тем, что необходимо достичь договорённости с оставшимися странами СЭВ об их включении в этот проект. Но главное, что принципиальное согласие Москвы на создание этой корпорации получено, и Косыгин заверил его, что финансирование будет выделено, как только будут заключены политические соглашения со всеми странами СЭВ.

– Состоялась у меня встреча также и с Павлом Ивлевым, – сказал он после этого брату. – Долго беседовали, но все же не удалось точно выяснить, кто за ним стоит.

– Ну, это не очень критично, главное, что это однозначно кто-то, кто очень благожелательно к нам настроен. Особо спешить с этим делом не стоит, выясним со временем. – усмехнулся Фидель. – Ну и как Ивлев отреагировал на нашу маленькую провокацию с подарком?

– Вначале удивился, это было видно по лицу, но потом просиял и взял снайперскую винтовку как ни в чём ни бывало.

– Значит, не видит для себя проблем в том, чтобы её легализовать, – задумчиво кивнул Фидель. – А было ли что‑то необычное в разговоре с ним? – спросил он брата.

– Да, было два момента. Первый: он негативно отнёсся к новому проекту по нефтехимии, что Москва предложила для нас. Сказал, что для нас это опасная отрасль, учитывая, что своей нефти недостаточно.

– Так Москва же привезёт нефти сколько нужно? – удивился Фидель.

– Я так ему и сказал, но он всё равно был недоволен этим проектом. Возражать перестал, но по лицу я понял, что его точка зрения не изменилась. – пожал плечами Рауль.

– Похоже, какие‑то проблемы действительно есть с этим вопросом. Ивлев все же в силу наличия серьезного человека за спиной может знать что-то, что нам неизвестно… Может, ему что-то известно о каких‑то проблемах с добычей нефти в СССР, о которых, конечно, Москва нас не собирается информировать? И из‑за которых в будущем Москва не сможет поставить нам необходимые объёмы нефти, – задумчиво предположил Фидель. – Надо попросить наших специалистов, чтобы начали рыть в этом направлении. Возможно, перспективы нефтедобычи в Советском Союзе вовсе не так велики, как они отмечают в своих пропагандистских материалах, в особенности с учётом того, сколько они контрактов заключают с европейцами…

Было бы обидно, если бы это было так на самом деле, и для нас бы не хватило нефти. Где мы ещё сможем ее взять? Арабы хоть и взбунтовались против американцев, но, по имеющимся у меня докладам, всё равно не рискнут поставлять нефть на Кубу, чтобы не разозлить их чрезмерно. Да и цены у них совершенно неласковые, в отличие от цен Советского Союза.

Ну а наши братья из Латинской Америки всё ещё, к сожалению, под пятой американцев, и от них нефти ждать точно не приходится.

Эх, как жаль, что у Че Гевары ничего не вышло с революцией в Латинской Америке. Какой это был потенциально перспективный проект! Такой человек погиб… – сокрушённо покачал головой Фидель.

– Это да. Че Гевару нам никто не заменит. Личность такого масштаба нечасто появляется. – согласился с ним Рауль. – Надо бы нам активизироваться и с предложением Ивлева по поводу его прославления. Кстати говоря, может быть, и к этой идее привлечь мужа сестры Ивлева, Фирдауса? Мало ли сможет найти по этому направлению какое-то предложение от японцев?

– Можно, Рауль… Так, ты говорил о двух интересных моментах в разговоре с Ивлевым. Какой был второй, брат? – спросил Фидель.

– Он посоветовал нам вместо долларов скупать золото. Сказал, что к 1980 году оно как минимум утроится в цене. Мол, американская экономика имеет кучу проблем, все больше людей разочаровано в долларе…

– Ну что же, – сказал Фидель, – никогда не имел ничего против золота. Тем более действительно очевидно же, что американскую экономику лихорадит. Я отдам распоряжение, чтобы мы начали серьёзно наращивать свой золотой запас.

***

Москва

Аверин уже и сам был не рад, что так категорически тогда выступил по поводу нового назначения Сатчана комсоргом МГУ. Кто же знал, что на Павла надавят сверху и заставят принять эту должность? Да ещё и сам Тяжельников… Ясно, что раз уж Сатчан делает карьеру в комсомоле, то с главой комсомола ссориться никак нельзя. А теперь получалось, что Римму он настроил категорически против этого назначения. А деваться теперь некуда, Сатчану нужно соглашаться…

Собственно говоря, зять уведомил его, что уже согласился. А теперь у министра непростая задача. Одно дело – сдуру настропалить дочку категорически выступить против новой должности её мужа. А другое дело – после этого её же теперь и уговорить отнестись к этому нормально и смириться. Ох, как же он сглупил‑то! Кто же знал, что так получится…

Но делать нечего. Придётся ехать к ней домой и разговаривать с дочкой. Разговор‑то однозначно не телефонный. Так что он велел Сатчану задержаться сегодня на работе минимум на часик‑полтора, чтобы он мог неспешно с дочкой все эти нюансы его нового назначения обговорить…

Главное, что Сатчану он не сказал, что он во всем этом ее негативном настрое по поводу новой работы и виноват. Теперь осталось еще и дочку попросить, чтобы она мужу тоже не сказала… А то Павел точно злобу затаит из-за такой подставы. Он бы на его месте точно затаил бы. Уйдешь потом на пенсию, а он запретит дочке внучку к нему возить. Это сейчас он министр, а зять почти что никто, а потом Сатчан в силу войдет, а он уже будет просто пенсионером. И Римма уже так мужу выкручивать руки, как сейчас способна, не сможет…

***

Москва, квартира Ивлевых

Вечером к нам Костян Брагин вместе с супругой пришли и дочку с собой прихватили. Правильно, маленькая еще слишком, чтобы одну ее дома бросать. Сначала подумал, что они просто соскучились и зашли к нам поболтать. Ну что же, мы не против. Позвали их в гостиную, тут же чайник поставили. Из холодильника стали еду доставать и на стол в гостиную носить, хотя они протестовали и говорили, что сытые пришли. Но тут уже никуда не денутся. Если прибежали даже без предварительной договоренности, то без совместной посиделки за столом мы их в любом случае, конечно же, уже не отпустим.

Посидели минут пять, поболтали, а потом Костян с загадочной улыбкой папочку открыл, которую с собой принес, и пока что просто ее на тумбочке положил. Я особого внимания на нее не обращал. Ну, мало ли там что-то у него, с чем он потом в машину, к примеру, собирается пойти после того, как от нас выйдет…

Сюрприз он мне сделал. Оказалось, что там фотографии с моего дня рождения... Только тут я вспомнил, что действительно у Костяна же фотоаппарат с собой был на моем дне рождения, и он ходил, щелкал им время от времени.

– Полтора десятка всего получилось нормальных фотографий, – радостно сказал он. – По-моему, это очень даже неплохо. Из тридцати шести кадров двенадцать всего паршивые. Либо двигался кто-то, либо затемнена часть фотографии. А еще недавно у меня и десяти годных фотографий с одной пленки не получалось. Похоже, что я все же чему-то учусь.

Посмотрев внимательно фотографии, я согласно кивнул:

– Да, Костян, ты действительно очень сильно прогрессируешь. Некоторые фотографии выглядят вполне профессионально. Напомни, какой у тебя фотоаппарат?

– Да как у тебя, гэдээровская «Практика». Батя мне его уже года три назад как подарил.

Конечно, и Галия тоже сразу после меня взяла посмотреть фотографии. Много чего интересного нашли с ней. Половина фотографий, конечно, включала надо или не надо Андрея Миронова.

Ну, это вполне ожидаемо. Само собой, Костян, как и все был шокирован, что в одной компании с таким известным актером вдруг оказался. «Бриллиантовая рука» – это хит, обеспечивший Миронову всесоюзную репутацию. А ведь скоро уже, буквально через пару месяцев, уже и «Итальянцы в России» на экран выйдут, подняв Андрея Миронова уже до уровня звезды экстра-класса советского кинематографа…

Нашлось и несколько фотографий, где в основном либо я был с гостями, либо Галия с ними. Приметил также две фотографии, где Вася Баранов с киевлянкой был. Дальнейшее развитие их истории я упустил.

Но, судя по тому, что Анна Аркадьевна не очень-то довольная ходит в последнее время, у Риты с Васей Барановым все прекрасно складывается и дальше. Просто она уже жаловаться мне перестала, сообразив, что никаких мер по поводу пресечения этого, с ее точки зрения, безобразия, я точно принимать не собираюсь.

Тут же возникла идея, что надо Васе эти фотографии передать, ему приятно будет, наверное, да и девушке тоже будет что с собой захватить, когда в Киев обратно поедет.

Посидели часик с друзьями, поболтали о том о сем. Костян рассказал, что сессию наши все хорошие знакомые сдали, но по оценкам с разными результатами. Мало у кого, конечно, будет повышенная стипендия, учитывая, что стройка много времени отнимает. Но, конечно, по сравнению с теми большими деньгами, что со стройки студенты наши получают, смысла в повышенной стипендии никакого уже и нет. Это крохи, и никак зарплату на стройке они не могли бы компенсировать, даже близко. Поэтому никто, собственно говоря, и не жалеет. Но и такого нет, чтобы на грани отчисления из-за того, что на стройке работает, кто-то бы оказался.

Костян сказал, что политика у них в стройотрядах очень строгая. Если начинаешь обучение заваливать, тут же грозят из стройотряда исключить. И это очень хорошо действует. Может, кто-то уже бы и учился совсем плохо, но вылететь из-за этого со стройки, потеряв такой приработок никто не хочет. Так что нравится учиться, не нравится, много ли сил остается после работы на стройке, или мало, но, скрипя зубами, все же все успеваемость поднимают. И из университета, и из стройотряда не вылетают.

В общем, хорошо так душевно поговорили.

***

Москва, квартира Сатчанов

Павел, раз уж с тестем так договорились, пришёл домой специально, даже не на полтора часа позже, а на два часа, чтобы уж наверняка дать ему время образумить дочку. Заходил в квартиру, конечно, настороженно. Сразу же, когда насупленная жена открыла дверь, кинул взгляд на вешалку. Пальто тестя не было, значит, он уже ушёл.

– Ну что, Паша, добился‑таки своего? – спросила его раздраженно супруга.

– Да чего добился, Римма? – удивился Сатчан. – Ты про что вообще?

– Ой, только зубы мне не заговаривай. Папа мне всё объяснил по поводу твоей работы.

– Ну так если объяснил, то в чём тогда вообще проблема? – не понял Сатчан.

– Проблема в том, что ты за девками молодыми там бегать собрался наверняка. Знаю я тебя, – уперев руки в бока, сказала Римма, окатив его презрительным взглядом.

– Да какие девки? Ну с чего ты это взяла! Работа у меня просто будет такая, чтобы комсомольцами заведовать. Что тебе сразу девки эти? Думаешь, у меня сейчас в Пролетарском райкоме одни парни, что ли, по моему профилю? Полно девушек в подчинении. Если проблема только в этом, почему ты тогда не волнуешься, что я в Пролетарском райкоме работаю?

– Кто тебе сказал, что я, зная тебя, кобеля, не волнуюсь? – насупившись, спросила Римма. – Значит так: секретаря я тебе сама выберу. Ясно? Чтобы это точно не оказалась красотка какая-нибудь.

– Что, вот так вот придёшь и будешь выбирать? – не удержался от ехидного вопроса Сатчан.

– Да, приду и буду выбирать. А что тебя не устраивает? – недовольно зыркнув на него, повысив голос, ответила Римма.

– Ну ладно, приходи, выбирай. Хотя я не понимаю, зачем тебе это. Я всё равно уже решил, что парня какого‑нибудь секретарём своим сделаю. К чему мне с девушками все эти проблемы? Замуж выскочила, забеременела, в декрет ушла, нового человека ищи…

Римма как‑то иначе взглянула на Павла. Взгляд её явно потеплел. Вдохновлённый достигнутым успехом, Сатчан, как и советовал Ивлев, продолжил:

– И заместителей своих тоже из парней постараюсь набрать по той же самой причине. С ними‑то уже точно понятно: взял и работает сколько надо. За мужем вслед в другой город не переедет. В декрет не уйдёт. Так что не совсем понимаю, зачем тебе вообще приходить и интересоваться парнями, которые будут у меня в подчинении. Хочешь, чтобы я тоже по поводу тебя нехорошо начал думать, что ли?

Римма только фыркнула на это. Но ее боевой настрой все же не ушел, как Сатчан надеялся.

– Мне вот отец хорошую идею подсказал, – начала Римма говорить, как‑то хитро взглянув на мужа. И взгляд этот Павлу однозначно не понравился: что‑то его жена затеяла. – Говорит, что, может быть, мне из Кремлёвки перевестись в университетскую поликлинику? Будем вместе на обед ходить, забегать к тебе буду в свободное время, если у меня там работы не будет со студентками…

Сатчан, конечно, услышав это, ошалел. Это его обрадовать точно не могло. В любой момент жена может тебе в кабинет ворваться. А если у него там какое‑нибудь совещание, комсомолок‑то по‑любому будет много. Это заместителей себе он парней назначит, куда уже теперь денешься, если пообещал. Но на факультетах‑то комсомолом много девушек будет руководить. И что жена подумает, увидев кучу девок в его кабинете? Потребует при всех собравшихся объяснить немедленно ей, почему он обещал, что только парни у него в подчинении будут, а в кабинете у него сейчас и девушки находятся? Ну, если так, то скандал будет знатный…

И какая после этого у него репутация будет как у главы комсомола МГУ? Кто к нему серьёзно относиться и уважать его будет, в том числе и в ректорате? Анекдоты разве что сплошные будут про него рассказывать, выставляя подкаблучником. Но его мужское чутье тут же ему подсказало, что категорически осуждать эту неожиданную идею его жены ему точно не стоит.

Пожав плечами, он сказал:

– В принципе, почему бы и нет, надо только узнать, какие у них там должности для тебя найдутся. Сколько там студенток в МГУ? Тысяч пятнадцать или двадцать? Я думаю, что как гинекологу, работа тебе будет обеспечена всю смену. С другой стороны, есть и положительные стороны: такого опыта как в МГУ ты, конечно, в Кремлёвке получить не сможешь в области гинекологии…

Так что вроде бы как Сатчан и согласился, но одновременно умудрился идею покритиковать, да ещё и веские причины придумал прямо слету. И сильно гордился собой по этому поводу, потому что его слова явно заставили супругу призадуматься.

В Кремлёвке всё‑таки работать хорошо. Престижно очень. Посетителей не так и много. Жена часто хвасталась, что если человек пять – шесть за день примет за рабочий, то это уже много считается. Кучу времени она посвящала тому, чтобы ходить по знакомым и чаи гонять. В общем, очень неплохо проводила время на своей работе. А ведь действительно, если переведётся в университетскую поликлинику, то там будет пахать все восемь часов в день, не продыхая. Пусть сама решает, что ей важнее – ревность или льготный рабочий распорядок?