Ревизор: возвращение в СССР 55

Глава 12

Москва, гостиница Россия

Пётр Миронович Машеров как раз собирался потихоньку в своём номере гостиницы «Россия», для того чтобы идти на первую встречу в КПК, когда вошёл его помощник с пачкой газет.

– Пётр Миронович, – сказал он, – тут ваше интервью в «Труде» сегодня как раз вышло.

Быстро вышло, одобрительно подумал Машеров.

– Ну что же, надо посмотреть, что там и как. – сказал он Федорову, протягивая руку за газетой.

Естественно, когда он давал интервью, он понятия не имел, что скоро на него посыплются градом приглашения на встречи с членами Политбюро. Так что особо даже и не помнил, что именно там обсуждал с корреспондентом. Когда у тебя много встреч каждый день, попробуй ты спустя несколько дней вспомнить о тех нюансах, которые звучали в том или ином разговоре.

Главные нюансы разве что вспомнишь, на которые обратил внимание. Но более мелкие, которые тоже могут иметь значение, из памяти, конечно, уже безнадежно вылетают.

Ну и кроме того, конечно, значение имеет и редакционная политика. Не все интервью публикуют именно так, как ты его корреспонденту дал.

Главный редактор вполне может сказать, что в силу каких-то определенных указаний, полученных сверху, необходимо сделать акценты на других моментах, чем предполагал сам корреспондент.

Всегда надо смотреть на готовую статью. Это уже сочетание иногда не только тех слов, что прозвучали в беседе, но и особенностей их редакционного показа. Нет, прямо твои слова не извратят, все же чревато так поступать с кандидатом в члены Политбюро, но акценты же можно разные сделать. Не на том, на чем ты думал, они будут сделаны, а на другом, что сам ты посчитал второстепенным. И даже не был уверен, что это вообще в итоговый текст статьи войдет.

Быстро прочитав за чашкой кофе интервью, Машеров задумчиво постучал пальцами по столу. Да, похоже, что всё же предлагать ему будут должность именно министра сельского хозяйства. Исходя из первой колонки статьи и из первых вопросов и ответов, что в ней были расположены, это казалось уже несомненным.

Ну и в целом, прочитав статью, он восхитился тем, как ловко, оказывается, задавал ему корреспондент «Труда» вопросы. Он бы в жизни не подумал, что такой молодой парень может быть настолько продуманным.

Или, может быть, вовсе он и не продуманный, – пришла ему в голову мысль. Может быть, ему эти вопросы в редакции «Труда» дали по просьбе того члена Политбюро, который попросил это интервью для меня организовать. Интересно, кто именно из троих стоит за этим Ивлевым?

Задумчиво кивнув своим мыслям, он отложил газету в сторону и принялся собираться, потому что скоро ему уже нужно было и выдвигаться...

***

Москва, Кремль

Кулаков с утра провел длительную и утомительную встречу с секретарем ЦК КПСС по кадрам Иваном Васильевичем Капитоновым. Все советовался с ним, кого лучше назначить на должность министра сельского хозяйства. Отношения у него с ним были хорошие, так что они время от времени советовались вот по таким вот важным кадровым вопросам.

Долго между собой судили да рядили, но в итоге все же решили, что надо, наверное, попытаться уговорить Петра Мироновича Машерова. Вернее, Кулаков уже заранее к Капитонову пришел, задумав его к этой мысли склонить. Уж очень его мучила та информация, что Андропов симпатизирует Горбачеву, которого он тоже всерьез рассматривал на эту должность. Рассказали ему, что он даже однажды ему должность серьезную предлагал в КГБ. А то, что Горбачев тогда отказался, это не показатель. Они это могли разыграть по взаимной договорённости. Когда кому-то из провинции серьезную должность в Москве предлагают, это в любом случае его авторитет серьезно поднимает… Так что лучше Машеров из белорусских болот, никак с Андроповым не связанный, чем потенциальный человек председателя КГБ под его началом…

Так что, возвращаясь к себе в кабинет, Кулаков думал о том, что надо будет сразу же после заседания Политбюро очередного в четверг подойти к Машерову, да предложить с ним переговорить. Правда, сделать это надо так, чтобы никто больше не заметил.

Нет, наверное, все же лучше сразу после заседания Голосова подослать к помощнику Машерова, чтобы они с ним о встрече договорились до того, как он обратно к себе в Минск уедет…

Лучше перестраховаться, чтобы никто раньше времени не узнал об этой встрече и не стал, догадавшись о том, для чего она проводится, палки в колеса совать.

Но едва он зашел к себе в кабинет, как Голосов тут же к нему подскочил с какой-то газетой в руках.

– Федор Давыдович, вам нужно это видеть. Кажется, по поводу Машерова надо будет решение пересмотреть...

Голосов, конечно, был в курсе о том, для чего он ходил к Капитонову, потратив там больше двух часов на все эти переговоры.

Взяв номер «Труда» в руки, Кулаков тут же увидел на обложке броское название. «Герой в войну, герой и в мирное время». Ну а то, что статья была про Петра Машерова, сразу же стало ясно буквально после первых прочитанных строчек.

А дальше он обратил внимание и на то, кто является автором статьи. П. Т. Ивлев. Ясно… Опоздал он, получается. Враги раньше Машерова к себе перетянули как кандидата на пост министра сельского хозяйства. Явно уже и договорённость с ним достигнута, что он согласится на это предложение, раз уже Ивлева отправили интервью с ним брать…

– Жаль… Как же жаль! – с досадой сказал Кулаков.

Получается, он почти два часа зря потратил, уговаривая Капитонова остановиться именно на Машерове как лучшем кандидате для этой должности.

Капитонов человек был влиятельным, все же через него все кадры проходили. И вот теперь получается, что надо идти к нему снова и говорить, что Машеров вдруг перестал его устраивать. И надо останавливаться на другом кандидате. Как он это еще воспримет? Не подумает ли о Кулакове, что он слишком легко меняет свое мнение?

Значит, идти сразу нельзя. Надо повременить хоть денек…

Кстати говоря, а на каком кандидате ему остановиться?

Ну что же, несмотря на молодой возраст, придется все же предлагать кандидатуру Михаила Сергеевича Горбачева... Раз Андропов и Громыко Машерова выдвинули, значит, напраслина это, что Горбачев человек Андропова… Надо срочно организовать встречу с Горбачевым…

И он тут же отдал Голосову поручение вызвать Горбачева в Москву.

***

Москва

Первая встреча у Машерова по приезду в Москву была проведена с Пельше.

Председатель КПК был человеком достаточно серьезным с точки зрения его веса в Политбюро. Поэтому Машеров знал, что отнестись к нему будет нужно со всем возможным уважением.

Ну что же, осталось только узнать, с какой целью Пельше хотел с ним переговорить по приезду в Москву. Вернее, убедиться в том, что его предположения об этой цели верны…

Пельше вначале не стал вообще раскрывать свои карты.

Минут пять он просто его расспрашивал о том, как у него идут дела в Белоруссии, насколько там хорошо с трудовой дисциплиной, какие у него планы по развитию экономики, есть ли какая-то необходимость в содействии со стороны КПК?

Машеров, конечно, старался отвечать так, чтобы было понятно, что все у него под контролем. Кто его иначе уважать будет, и тем более, выдвигать предложение о новой серьезной должности?

А вот затем Пельше все же заявил:

– Петр Миронович, есть такое мнение у меня, что было бы очень неплохо, чтобы именно вы, исходя из тех успехов в области сельского хозяйства, которые вы продемонстрировали на территории Белоруссии, заняли пост министра сельского хозяйства, освобожденный недавно Полянским. Помните же недавно тот доклад, который был сделан Кулаковым вместе с Полянским, и другой доклад, который был сделан Громыко, а Андропов к нему сделал определенные дополнения? Ну вы же сами же видите, что так дело дальше продолжаться не может. Масштабная бесхозяйственность и злоупотребления в сфере сельского хозяйства как подрывают престиж Советского Союза, так и лишают нашу экономику миллионов тонн зерна каждый год. Я был бы вам очень признателен, Петр Миронович, если бы вы согласились на то, чтобы я на заседании Политбюро на следующей неделе выдвинул вас как кандидата на эту должность. А если я получу ваше согласие, то я обязуюсь проработать этот вопрос с другими членами Политбюро, и я вас уверяю, совершенно точно найдутся те, кто окажут нам эту поддержку.

Когда тебе делают такое предложение, сразу же отказываться нельзя, и Машеров об этом прекрасно знал. Это лучший способ оскорбить доброжелательно настроенного человека.

А в том, что Пельше настроен к нему сугубо положительно, у Машерова никаких сомнений не было. Человек он был достаточно предсказуемый, в каких-то совсем уж хитрых интригах замешан не был, как все, кто его знал, говорили. Так что Машеров был уверен, что он совершенно искренне делает ему это предложение. И никаких двусмысленностей в нем абсолютно нет.

Так что, хотя он и не собирался принимать это предложение, он пообещал, что очень внимательно рассмотрит его в течение двух дней и даст Пельше ответ, приехав обратно в Москву или задержавшись здесь на денек после заседания Политбюро.

– Прекрасно понимаю, – кивнул Пельше, – что такие вопросы с кондачка не решаются. Подумайте, Петр Миронович, как следует. Именно в вас я вижу того человека, который сможет навести порядок в том бардаке, который у нас каким-то загадочным образом образовался в сфере сельского хозяйства. И, конечно же, вы можете полностью рассчитывать на то, что Комитет партийного контроля в моем лице будет оказывать вам полнейшее содействие в этом важном деле.

После этого минут пять еще поговорили о других вопросах, чисто уже так, чтобы не обрывать резко встречу.

И Машеров, попрощавшись с Пельше, отбыл сразу же на следующую встречу.

Так уж сложилось, что буквально через тридцать пять минут ему необходимо было уже встретиться с Андроповым… При этом, что было достаточно необычно, встреча была назначена не в Кремле, а в той же гостинице Россия, где он и остановился…

***

Москва, Кремль

Секретаря ЦК по кадрам Капитонова вызвали к Леониду Ильичу Брежневу. Поспешно придя к нему в приемную, он поздоровался с его секретарем Черненко и помощником Цукановым, после чего в сопровождении Цуканова зашел в кабинет генерального секретаря.

– Присаживайтесь, Иван Васильевич, – велел Брежнев. – Надо нам с вами решить один вопрос. Полянский, конечно, у нас уже больше не министр сельского хозяйства, да и с членством его в Политбюро в мае вопрос будем решать. Но это означает, что нужно найти для него какое-то новое место работы.

Человек он все же уважаемый, многого добился раньше, пока, к сожалению, не утратил свой прежний потенциал. Какие у вас могут быть варианты, Иван Васильевич? Что предложите в качестве нового рабочего места для Дмитрия Степановича?

Секретарь ЦК по кадрам был очень опытным человеком. Уже по этим словам Брежнева ему стало понятно, что никакую высокую должность в Москве предлагать генсеку для рассмотрения в отношении Полянского не имеет никакого смысла. Ну и в целом то, что говорил Брежнев, прекрасно подтверждало те слухи, которые ходили по коридорам Кремля о том, что Брежнев по какой-то причине сильно сейчас настроен против Полянского.

Значит, Москва однозначно не вариант. Но какого масштаба должность лучше предложить для Полянского, чтобы не вызвать раздражение у генерального секретаря? В Узбекистан куда-нибудь вторым секретарем? Нет, все же для бывшего первого заместителя председателя Совета Министров СССР это мелковато. И тогда Капитонову пришел в голову, наверное, самый оптимальный вариант.

– Леонид Ильич, как вы отнесетесь к тому, чтобы нам товарища Полянского, учитывая его большой опыт в государственных делах, отправить на дипломатическую работу? – спросил он.

Ну а что? – подумал Капитонов. Идеальный же вариант. Ясно, что не на пенсию же предлагать Полянского отправить. Пятьдесят шесть лет всего. Да и Брежнев совершенно однозначно говорил не о полном отстранении от дел, как было с Хрущевым после вынужденной отставки, а именно о какой-то новой работе. Ну а тут человек уедет из страны далеко и надолго, на три года минимум, и за это время всякое влияние в Москве утратит. Уже и не важно после этого, на какую должность он вернется. В МИДе ли останется где-нибудь в центральном аппарате, или и вообще послом лет на шесть задержится, на два срока… А потом снова послом в другую страну поедет, пока на пенсию по возрасту не придет время выходить…

Так что с его точки зрения такой вариант должен был Брежнева устроить.

Подумав немножко, генсек посмотрел на помощника, кинул взгляд на Капитонова, после чего выдал вердикт:

– Хорошо, пусть едет послом, но, учитывая все же, что на больших постах работал, сделаем так: вызывайте Полянского и предлагайте ему на выбор любую должность посла. Куда захочет, в ту страну пусть и едет.

– Но, Леонид Ильич, я опасаюсь, что в этом случае Громыко может быть сильно недоволен. – был вынужден возразить Капитонов. Он обычно не возражал генеральному секретарю, иначе бы так долго в такой должности не работал бы, но в его задачи входило и предупреждать о возможных трудностях. Не сделай он этого, и когда они возникнут, его тут же обвинят в том, что не предупредил. – Не любит он такого, когда в его полномочия по назначению послов мы так серьезно лезем. А вдруг Полянский выберет себе должность, которую совсем недавно Громыко согласовал, и человек только несколько месяцев как в какую-нибудь Индонезию или Францию послом уехал? Отзывать его обратно спустя несколько месяцев всего?

– Ничего страшного, – поморщившись, сказал Брежнев. – Полянский все же очень уважаемый человек. Ну и тем более не Громыко в этом случае возражать. Он же прекрасно знает, что сам сделал все возможное для того, чтобы Полянскому понадобилась новая должность.

Так что поступим именно так. Вызывайте Полянского и ведите с ним разговор на тему, что куда хочет, туда послом и поедет. И в мае, после очередного Пленума, на котором его выведем из Политбюро, пусть готовится отправляться за рубеж...

***

Москва

Глянул на часы, когда на ЗИЛ вопросы с манулом решил. Времени было еще полно. Прикинул, что может быть, мне не завтра с утра позвонить Ионову по поводу новой лекции по линии общества «Знания», а прямо сейчас. А потом еще припомнил про его просьбу рассказать про мое интервью с Машеровым.

Тут же пришло в голову, что ясно, что Ионов, скорее всего, имел в виду, что я должен не по телефону ему это рассказать, а при личной встрече. Ну что же, в этом случае, тем более тут совсем недалеко, лучше, наверное, прямо сейчас заехать к Ионову и не только лекцию согласовать, но и беседу с ним эту провести.

Через двадцать минут я уже был в кабинете у Ионова. Тот мне очень обрадовался. Прежде всего, конечно, решили вопрос с очередной лекцией на завтра. Договорились и о месте, и о теме лекции. А затем уже Ионов незамедлительно задал вопрос, который я и так ожидал.

– Так что, Паша, как тебе Машеров-то показался во время твоей с ним беседы?

– Глыба, Константин Сергеевич, не человек, а глыба, – убежденно сказал я то, во что сам и верил. – Все же такие испытания в своей жизни перенес. В плену был, сбежав, примкнул к партизанскому движению и высот потом больших в нем добился. Не зря он сейчас на такой высокой позиции находится. Все же личность это большого масштаба, без всяких вопросов. И заслуживает он еще и большего с моей точки зрения.

Услышав про то, что Машеров заслуживает большего, Ионов несколько опасливо осмотрелся. Ну да, привык, что в этой стране только Политбюро и решает, кто из людей, и так находящихся на серьезных должностях, заслуживает дальнейшего продвижения. Обычные граждане вряд ли это между собой вот так вот свободно обсуждают. Все же мои ухватки из будущего, за несколько лет, прожитых в Советском Союзе, все еще полностью не исчезли. Не привык я общаться более осторожно в местном стиле…

А дальше я уже, конечно, начал рассказывать о тех вещах, которые в интервью мое, уже опубликованное в «Труде», не вошли. О рассказах Машерова о его партизанских буднях и подвигах. Тем более что про то, что уже вошло в интервью, рассказывать не имело никакого смысла, поскольку ту самую газету с интервью я едва вошел, сразу же углядел на столе у Ионова. Она лежала перед ним развернутая. Я даже знакомый заголовок смог прочитать со своего места, на котором сидел.

В общем, рассказ мой занял минимум минут двадцать пять.

Ионов даже ни разу меня не прервал, только восторженно поддакивал. А когда я закончил, сказал задумчиво:

– Эх, конечно, здорово было бы Машерова отправить на одно из московских предприятий с таким вот рассказом. Но, конечно, это абсолютно нереалистично. Может быть, у себя в Минске он еще раз в году, на девятое мая, к примеру, или на какую-то другую, тоже очень важную для него дату, и согласится с местным обществом «Знания» поработать. А в Москве это, конечно, не вариант.

Я с ним тоже согласился, конечно, что, учитывая, насколько Машеров занятой человек, вряд ли на такое можно будет рассчитывать. Попрощались с Ионовым, и я отправился домой.

***

Москва, Кремль

Капитонов уже полчаса как ушел, когда Брежнев, уже занявшись другими делами, вспомнил кое-что и досадливо поморщился. Он совсем забыл, что хотел обсудить с ним еще один вопрос. Ну сам в принципе виноват. Надо было Цуканову сказать, чтобы тот напомнил ему во время разговора. А он решил как-то, что сам не забудет про это. Полянского-то с должности министра сельского хозяйства сняли. А ставить кого-то другого на эту должность же надо! Вопрос-то совершенно актуальный.

Задумавшись над ним, Брежнев подумал, что как-то он в последние недели слишком уж прижал Федю Кулакова. Тот уже, такое впечатление, боится к нему даже заходить в приемную. Что бы это значило? – думал Брежнев. Думает, что провинился передо мной? Или и в самом деле провинился, просто я об этом еще не узнал? Или просто опасается, что попал в опалу и боится все усугубить?

Это очень хорошие вопросы, – подумал Брежнев. Интересно, какой из них верен…

Но если Кулаков в чем-то и провинился, то Брежневу, по крайней мере, это известно не было. Так что основной версией было то, что он расстроился из-за того, что впал в опалу. На самом деле Брежнев против Кулакова ничего не имел. Просто так уж совпало, что удачный вышел случай для того, чтобы свести окончательные счеты с Полянским, убрав его с арены.

Это было нужно сделать, уж больно Полянский его раздражал. И теперь, хотя и Кулаков попутно пострадал, дело было сделано. Не удастся человеку остаться членом Политбюро, если он больше не занимает в стране никакой серьезной должности. Так что лишив его должности министра сельского хозяйства, Брежнев сделал вопрос об исключении Полянского из Политбюро в мае на очередном пленуме ЦК КПСС просто обычной формальностью. Ни одного шанса уцелеть в Политбюро у Полянского больше не было.

Так что он сам, прекрасно понимая это, бороться и не будет. Возьмет ту подачку, которую ему бросил Брежнев, выберет себе посольскую должность, которой ему больше придется по нраву, да и в мае после решения Пленума сразу же страну и покинет.

Подумав об этом, Брежнев все же вернулся к мысли о том, что Кулакова он, возможно, слишком сильно прижал, разбираясь с Полянским. Как бы тот ни вообразил, что он перестал ему благоволить, и не начал какую-нибудь фронду против него? – забеспокоился Брежнев. Все же влияния Федя, в том числе и при его поддержке последние годы, набрал немало…

То, что он пользоваться им еще не очень хорошо умеет, что и доказал его блестящий провал на последних заседаниях Политбюро, когда Андропов и Громыко, объединившись вместе, веревки из него с Полянским вили, это другой вопрос.

Кстати говоря, эта ситуация Брежнева полностью устраивала. То, что Кулаков при всех показал, что он вовсе не такой мастер интриг, как воображал до этого, это очень даже неплохо. Это его отрезвит. А то действительно немножко задирать нос в последнее время стал. Это не один уже член Политбюро в беседах с Брежневым отмечал. Но Брежнев никак в это раньше не вмешивался и просто помалкивал. Теперь авось, после того как получил от Андропова и Громыко, Кулаков станет посмирнее и будет лучше знать свое место. То, что в принципе и нужно, удовлетворенно подумал Брежнев.

Ну а чтобы его к фронде не склонять и намекнуть ему, что он, Брежнев, все же к нему благоволит, надо бы, наверное, поспособствовать тому, чтобы его кандидатура на должность министра сельского хозяйства была одобрена...

Еще раз пожалев о том, что Капитонов уже успел уйти, Брежнев отказался от мысли о том, чтобы позвать его обратно. Ни к чему всю эту суету городить.

– Эммануилович, набери Капитонова и спроси, кого Кулаков ему предлагал в качестве министра сельского хозяйства, – велел он Цуканову.