Ревизор: возвращение в СССР 55

Глава 18

Москва, Московский завод по переработке вторичного сырья драгметаллов

Видимо, директор успел, пока был на моей лекции, определённое распоряжение отдать, потому что в этот раз зефиром всё не ограничилось: на стол целенаправленно потащили блюда с горячим. И стол скатертью белой накрыли. Прямо как в лучших домах Лондона!!!

Видимо, я выступал, а в столовой уже по заказу директора еду для нас готовили.

На столе, конечно, тут же возник и запотевший графин с водкой, к которому с двух сторон в качестве часовых пристроились по бутылке армянского и грузинского коньяков, да ещё, судя по этикеткам, приличного срока выдержки.

Но я попытки налить мне алкоголь пресёк простым сообщением:

– Сегодня с супругой идём на приём в венгерское посольство, так что, увы, товарищи, но сегодня трезвость – мой образ жизни до 18:00.

Собравшиеся отнеслись к моему отказу с полным пониманием. А директор тут же пустился с гордостью в рассказы о том, как часто сам ходит по дипломатическим приёмам – не менее трех, а иногда и четырех раз в году. И что на венгерском приёме он ещё не был, но в посольствах Болгарии и Румынии он частый гость.

После чего поинтересовался у меня:

– Как часто у вас получается разжиться приглашениями на зарубежные приёмы?

– Зависит от года, – скромно пожал плечами я. – Но сегодня, кстати, я иду не по своему приглашению, а по тому, что для моей жены выделили.

За столом повисла пауза. Я едва сдержался от того, чтобы не рассмеяться. Вышло прямо как в том анекдоте: «Не знаю, кто там на заднем сидении сидит, но за рулём у него сам товарищ Брежнев».

Руководство завода со всей очевидностью молча размышляло над мыслью: чем же таким у товарища, что в Кремле работает, в исполкоме и одновременно журналистом ещё является, супруга занимается, что приглашение в посольство не ему дают, а ей???

Не стал чрезмерно мучить народ и честно признался, что супруга моя в ССОД работает, и у неё поручение лично от председателя новые контакты завязывать для последующей разработки иностранцев в интересах ССОД, ну и, естественно, дружбы во всём мире.

Ну а зачем над людьми издеваться? Тем более начнут ещё потом своих знакомых расспрашивать: где у некоего Павла Ивлева, если вам такой знаком, жена работает?

Вот надо мне, чтобы потом отголоски этих расспросов до самой Галии докатились, или до её начальства? Либо жена начала тревожиться, кто ей так интересуется, либо её начальство начало всякую ерунду придумывать по этому поводу.

Потому что СССР всё же. Если по хорошему поводу расспрашивают – это неплохо. А вдруг по-плохому? Вдруг как‑то органы причастны к этим расспросам?

Так что решил, что лучше такую интригу подвисшей не оставлять, и сразу же всё разъяснить. Что такое ССОД, и насколько это хорошее место для работы для женщины, все присутствующие за столом, я уверен, прекрасно знали. А если вдруг, к моему глубочайшему удивлению, кому‑то всё же это неизвестно, то остальные ему тут же, после моего ухода, всё и объяснят.

Несмотря на то, что теперь все знали, что скоро я иду на приём, на котором будет полно еды, наверняка директор много раз со всеми деталями рассказывал о том, как хорошо кормят на зарубежных приёмах своим подчинённым, меня всё же настоятельно угощали всем, что было на столе. Я, в принципе, особенно и не стеснялся угощаться в полной уверенности, что здесь покушаю совсем не хуже, чем парой часов позже на венгерском приёме. Уж для директора в заводской столовой должны были постараться.

Ну и тем более из венгерских блюд мне как‑то по вкусу лишь гуляш. Вот гуляш у венгров реально очень хороший. Люблю я его. Как‑то они угадывают со специями именно под мой вкус.

А с другой стороны, венгры же – это бывшие кочевники. Они этот гуляш тысячелетиями готовят, причём начинали этим заниматься в достаточно сложных походных условиях. Под звездами в котел и мясо свежее бросали, и специи подбирали. Так что это блюдо тысячелетиями совершенствовалось, вот и стало таким вкусным.

Много что ещё интересного директор, а также главный инженер рассказали. Причём приятно было видеть, что все люди интеллигентные, друг друга не перебивают. И директор никого не затыкает, пользуясь своим статусом. Начинает главный инженер что‑то рассказывать – все замолкают, несмотря на то, что водочки или коньячка уже бахнули, и с интересом его слушают. Хотя он наверняка гостю рассказывает именно то, что все остальные уже десятки раз слышали и во всех тонкостях этих процессов разбираются.

Но я всё же не металлург, поэтому мне про все эти моменты было очень интересно слушать.

Нет, конечно, описание каких‑то патентов я уже читал на эту тему. Но одно дело – описание патента, а другое дело – более широкий рассказ о тех процессах, для которых этот патент может быть применим.

Так что мне общение с руководством этого специфического завода очень полезным оказалось. Пригодится услышанное, в том числе и для того, чтобы новые технологии для очередного доклада Межуева в сфере обработки золота, платины и серебра с большим пониманием вопроса анализировать.

Когда время пришло, поднялся и стал прощаться. Думал, профорг меня обратно на проходную поведёт, но нет – этим занялся лично директор.

В итоге интересовавший меня вопрос – насколько тщательно меня будут обыскивать на проходной – полностью решился. Завидев, что меня провожает лично сам директор, меня вообще никто не стал обыскивать.

Просто охранники со всем почтением и уважением вернули все мои вещи. И даже, было видно, им хотелось пожелать мне доброго пути и всякого счастья в моей дальнейшей жизни, но в присутствии директора охранники всё же на это не решились.

Идя к машине, подумал, что если директор склонен к криминалу, то ему без проблем при такой системе можно воровать. Пригласил вот так кого-нибудь с серьезным удостоверением, чтобы оно произвело впечатление на охранников, а потом лично на выход проводил – и хоть ты все карманы ему золотыми слитками нагружай, чтобы он вынес их беспрепятственно за пределы предприятия…

Подхватив Галию у проходной ССОД, которая, как обычно, уже на работе у своей знакомой причёску сделала, рассказал сразу супруге, как сегодня хвастался на заводе тем, что именно она раздобыла для семьи приглашение на венгерский приём.

Надо было видеть, конечно, как была довольна моя жена этим моим рассказом. Прям гордилась, что она добытчица, снабдила семью такой ценностью, как приглашение на иностранный приём. А я радовался тому, как она гордится, что пользу приносит семье и своей работе тоже.

Сейчас в СССР ещё полно людей, которые искренне гордятся, когда что‑то для своей работы сделали полезное.

Нет этой нигилистической атмосферы XXI века, когда обычно, рассказывая про работу, люди хмурятся, морщатся, говорят про то, как с нетерпением часы отбывали оставшиеся до звонка на выход. А также какие глупые или вредные у них руководители, и как они жизнь отравляют всем, кто в отделе у них работает.

В общем, сплошные рассказы про то, как тянут лямку и как это тяжело делать, потому что ни работа не вдохновляет, ни начальства разумного на ней нет.

А сейчас что приятно – не только Галия вот таким вот образом реагирует. Полно людей, в том числе простых работяг, которые своей работой гордятся.

Вот этого, конечно, после краха СССР очень сильно будет не хватать. – только сейчас понял я.

Да, и сейчас довольно много есть разочарованных людей, которые просто на работе своей время отбывают, и никакой пользы от своей деятельности особой не видят.

Но их число и близко не равно тому количеству разочарованных, которые появятся в XXI веке в рыночной России, в том числе и потому, конечно же, что сейчас нет никакого частного собственника. Официально все заводы и все учреждения принадлежат трудовому народу, так что нет и того отравляющего чувства, что ты лучшие годы своей жизни отдаёшь, чтобы какой‑то мажор, сын владельца, на эти деньги кутил в лучших ресторанах Монако и разбивал дорогие тачки на дорогах Франции в пьяной компании.

Вот даже взять того же Ахмада. У него же была еще недавно, с точки зрения некоторых, работа мечты: раз в месяц куда‑то съездил – на неделю, на полторы, а иногда и меньше, а в остальное время – сиди и бездельничай неделями в своем кабинете, художественную литературу читай.

Но его по‑настоящему мучило, что он никакой пользы в эти недели своему министерству не приносит.

Вот он и нашёл себе новую работу. И пока, как я смотрю, выглядит на ней очень даже неплохо, хоть и занят плотно с утра до вечера. Но лицо повеселело, взгляд деловой. Он сейчас имеет вид человека, который совершенно точно уверен, что каждый день он стране нужен и без него какие‑то важные процессы в министерстве не реализовывались бы в полной мере.

Или Анна Аркадьевна, к примеру. Да, иногда жалуется, что отчёты сложные, и работа у нее непростая. Но вот какого‑то постоянного занудства, как от главбуха в XXI веке, от неё в принципе совсем немного услышишь.

И выгоревшей она не выглядит, как очень многие мои знакомые главбухи из прошлой жизни…

Ну, правда, если по главбухам смотреть, то есть ещё одна важная разница.

Сейчас налоговая инспекция (называют ее иначе, правда - инспекция государственных доходов) сотрудничает с главным бухгалтером государственного предприятия, если тот, конечно, откровенной пурги не гонит. А в XXI веке у налоговой уже планы по штрафам стоят, которые хочешь не хочешь, а тоже надо выполнять.

И вот тут уже в цене не содействие главбуху, а поиск любых моментов, за которые его предприятие штрафануть можно, и желательно на сумму покрупнее.

Но тут мы доехали до посольства, и размышлять о всех этих вопросах мне стало уже некогда.

Галия, с видом британской королевы, которую все очень долго почтительно ждали, прошла мимо охраны, протянув ей своё приглашение, чтобы она могла на него взглянуть. Я с лёгкой улыбкой, чувствуя себя принцем‑консортом, у которого дел других нет, кроме как сопровождать свою королеву, шёл чуть позади неё.

Ну а дальше мы попали в уже привычную очередь к послу для приветствия.

Общих знакомых в этот раз в очереди было ещё больше, чем раньше. Время за разговорами пролетело быстро, и вот мы уже и в зале.

Галия, когда прозвучала приветственная речь и пришла пора идти угощаться, вообще проигнорировала возможность пойти и как следует покушать, как мы обычно делали. Она так гордилась тем, что её усилия увенчались успехом, и её венгры к себе на приём пригласили, что, забыв про развлечения, тут же отправилась с пачкой визиток в новой визитнице с людьми знакомиться. С любовью проводив её взглядом – вот как раз то, о чём я рассуждал, когда сюда ехали – я набрал себе немножко гуляшу, чисто чтобы попробовать любимое венгерское кушанье. И отошёл с тарелкой в сторону.

Бокал белого вина, которое у венгров я тоже ценю, я уже выпил, когда приветствовали посла и представителя МИД после их выступления. Так что теперь я, после того как с гуляшом разберусь, курс буду прокладывать уже к столику с чаем и десертами.

И вдруг глазам своим поверить не могу: рядом со мной Анатолий Папанов с тарелкой пристраивается!

***

Москва

Отец, вроде бы, все пояснил Витьке, но он все равно чувствовал себя не очень хорошо. Где-то там ходит Маша, его недавняя возлюбленная, в полной уверенности, что именно его отец обрушил карьеру ее родителей. Да, причина всего случившегося понятна. В этом она сама, конечно же, виновата. Тут вопросов у нее уже и самой, есть такая надежда, не имеется.

Но все же как-то очень нехорошо выглядит, прямо как в какой-то шекспировской трагедии, когда родственники одного главного героя всячески вредят родственникам другой. Конечно же, это не могло не тревожить Витю, который вообще страдал обостренным чувством справедливости. Иногда это даже вызывало насмешки со стороны его сверстников.

Вся эта запутанная ситуация в целом его очень сильно расстраивала, так что Витька долго думал о том, не назначить ли встречу Маше для того, чтобы ей все разъяснить. Но все же не решился. А вдруг Маша воспримет его желание с ней встретиться как сигнал к возобновлению их тесных сердечных отношений? К такому Витя сейчас точно не был готов, если вообще готов идти в этом направлении в будущем с Шадриной…

Но тут он, к счастью, вспомнил о том, что отец Маши все же человек достаточно спокойный и выдержанный. Что уж говорить, если много лет делает карьеру в Министерстве иностранных дел. Вот с ним, наверное, и стоит этот вопрос прояснить. Объяснить ему ситуацию, что это вовсе не отец Вити виноват в том, что его вернули в Союз из Румынии. И попросить его, чтобы он с Машей тоже об этом переговорил.

Так что этим вечером Витя обосновался в окрестностях дома Маши, желая подстеречь Владимира Ивановича и накоротке поговорить с ним по этому поводу прямо во дворе. Специально выбрал такую позицию, чтобы из окон Шадриных его было не заметить, пристроившись за трансформаторной будкой. Вдруг Виктория Францевна в окно посмотрит или сама Маша увидит его? Выскочит потом Маша к нему, и как ей объяснить, что он тут делает? Опять же, она может что-то совсем не то подумать, на что лично он настроен. Хватит им уже всяких этих недоразумений во взаимных отношениях…

В итоге прождать пришлось минут сорок. Но, с точки зрения Вити, это немного, учитывая, что часто его отец задерживается и на два-три часа. Ясно, что Владимира Ивановича еще не слишком сильно нагружают в его протокольном отделе, раз он всего на сорок минут с работы задержался.

Владимир Иванович еще выходил из машины, когда Витя уже оказался около него, выскочив из-за будки, за которой он уже прилично замерз, пока прятался.

– Владимир Иванович, здравствуйте!

– О, Витя, здравствуй! – явно обрадовался Шадрин.

Правда, тут же по его лицу словно волна пробежала, и радость частично сменилась другими эмоциями, которые явно не имели ничего общего с радостью в его адрес. Витя правильно понял смену эмоций на лице собеседника. Все же первоначально, конечно, отец Маши ему обрадовался, он же как бы парень его дочери. Но потом Владимир Иванович вспомнил обо всех сопутствующих обстоятельствах, в том числе и о том, что сейчас мы вроде бы как с его дочкой не встречаемся. Ну ладно, не суть важно. И он решительно приступил к выполнению той цели, которую себе поставил:

– Владимир Иванович, я вам хотел сообщить, что это вовсе не я виноват, и не мой отец, в том, что ваша дипломатическая командировка раньше времени завершилась. К сожалению, о том происшествии во французском посольстве стало известно министру. И, сами понимаете, что мой отец, в отличие от того, что думает ваша дочь, абсолютно ко всему этому непричастен. Он даже, я так понимаю, пытался смягчить всю эту ситуацию, но у него не получилось. Все же Андрей Андреевич лично принимает решения в такого рода ситуациях… Вам ли об этом не знать!

– Витя, я даже и не представлял себе, что Маша вот так всю эту ситуацию себе воображает! – удивленно ответил Владимир Иванович. – Кстати говоря, не желаешь разговор у нас дома продолжить? А то как-то неудобно, стоим тут на улице, и достаточно важные вопросы обсуждаем. И ты, вообще-то, замершим выглядишь… Как бы не заболел, чайку бы тебе горячего с малиной сейчас выпить…

Витя вздохнул и в ответ на искреннее гостеприимство Владимира Ивановича решил ответить не менее честно.

– Да я бы охотно, но, Владимир Иванович, тут такое дело... У нас сейчас с Машей достаточно неопределенная ситуация сложилась в личных отношениях. Поэтому я не хочу к вам приходить домой, чтобы лишний раз ее не смущать.

– Ну что же, похвальная честность, – грустно, но все же улыбнулся Владимир Иванович. – Но дело в том, что Маши еще часа три сегодня не будет. Она поехала в Подмосковье к своей двоюродной сестре пообщаться. Так что, если тебя не стеснит наше гостеприимство при отсутствии Маши, то буду рад тебя повторно пригласить к нам домой.

Ну, раз Маши не будет, то Витька не видел какой-то проблемы в том, чтобы зайти домой в гости. Тем более, Виктория Францевна лично ему очень нравилась, и он немного даже скучал из-за того, что давно с ней не общался. Ну и с матерью своей бывшей подруги у него тоже были вполне себе нормальные отношения.

Как он и надеялся, Вероника Макаровна и Виктория Францевна встретили его очень благожелательно. Они тут же засыпали его вопросами, как у него с учебой в МГИМО, и нет ли каких-то проблем с изучением китайского языка. Виктория Францевна тут же рассказала о том, как у нее самой были серьезные проблемы, когда она французский язык изучала, все никак ей не удавалось произношение поставить первоначально. Но вот затем, когда ключевые проблемы были преодолены, дело сразу же пошло на лад.

Витю, конечно, всеми этими расспросами тревожили, уже усадив его за стол, и поставив ему точно такое же блюдо, как и главе семейства. Ужин есть ужин. Готовились встречать кормильца дома и, конечно, наготовили достаточно, чтобы и для Витьки хватило.

На ужин подали картошку, нарезанную прозрачными дольками и зажаренную в масле, и еще скворчащие отбивные. И картошка, и отбивные, с точки зрения Витьки, как следует нагулявшегося по морозу в ожидании главы семейства, были восхитительны. Правда, первоначально еду удалось только попробовать, потому что в основном на вопросы приходилось отвечать. Пока, наконец, Виктория Францевна не сказала решительно:

– Девушки, давайте дадим мужчинам покушать, а потом уже продолжим разговоры всякие.

В результате Витьке получилось поесть, пока еда была горячая. Дальше, конечно, все эти разговоры продолжились, но, что ему было приятно, никто и близко не затрагивал их отношения с Машей. Спустя час он откланялся, сказав, что ему нужно подготовиться к утренней встрече с репетитором. В принципе, так оно и было, он не соврал. Но больше всего он, конечно, боялся, что Маша из гостей раньше времени вернется и придется все же как-то с ней объясняться…

***

Москва, квартира Шадриных

Только за Витей Макаровым дверь закрылась, и женщины тут же насели на Владимира Ивановича.

– Где ты Витю-то поймал? – строго спросила его супруга. – Отец его не обидится, что ты его к нам домой в нынешних обстоятельствах привел?

– Угомонись, Вероника. У тебя слишком богатая фантазия. Не ловил я его, он сам пришел. Хотел со мной на улице переговорить, чтобы ни в коем случае с Машей не встретиться.

– Значит, все настолько плохо у них в отношениях? – вздохнула Вероника Макаровна с грустью. – Ну да, понятно. Теперь, когда у нас такое положение в МИД, наша Маша больше не годится в невесты сына первого заместителя министра иностранных дел…

– Да что ты говоришь, жена! – вспылил Владимир Иванович. – Витя, в заклад руку свою готов дать, не из таких. Просто у них действительно сейчас с Машей трудный период. Давайте уже честно признаем, что наша дочка повела себя на том французском приеме совершенно неуместно и возмутительно. Да, мы ее жалеем. Да, опасаемся, чтобы она каких-нибудь глупостей не наделала, если мы не проявим нужное понимание к тому ее роковому взбрыку. Но между собой-то к чему нам какие-то танцы танцевать лицемерные?

Маша глубоко шокировала Витю своим поведением. А Витя, раз уж перевелся в МГИМО, явно собирается стать серьезным дипломатом, пойдя по стопам своего отца. Дело вполне понятное.

Вот сами скажите, наша Маша, после того что выкинула на французском приеме, может самим Витей и его родителями рассматриваться в качестве достойной супруги дипломата?

Вероника полыхнула было яростью, но тут же, столкнувшись со стальным взглядом Виктории Францевны, что полностью поддерживала сына, от ярости своей немедленно избавилась.

Вздохнув, сказала:

– Да, ты прав, Володя. Самим себе врать – последнее дело. Дочку мы, конечно, любим, но приукрашивать ее поведение нам не с руки. Так что да, не будем паренька ругать. Можно только себе представить, что его родители наговорили по поводу поступка Маши. Было бы странно, если бы все это не оказало на него никакого действия, как бы он ни был до этого расположен к Маше. Так что не будем его ругать. То, что сделали Макаровы… Да, они на это имели право.

– Так а Витя-то зачем пришел? Просто с нами пообщаться? – не поняла бабушка.

– Да нет, мама, просто, я так понял, что в разговоре Маши с кем-то из их общих знакомых прозвучало, как будто это его отец виноват в том, что нас вернули с Вероникой из Румынии. Вот он и встревожился по этому поводу, и прибежал рассказать мне, что решение принимал лично министр иностранных дел, когда к нему информация эта поступила.

И, насколько я понимаю, так оно и есть, учитывая, что я с помощником министра иностранных дел по приезду разговаривал, а вовсе не с отцом Вити.

Так что Витя, как я и говорил, парень хороший. Он искренне волнуется, чтобы у нас о нем и его родителях не сложилось неверное впечатление.

Будем надеяться, что в отношениях его и Маши все же однажды произойдет перелом к лучшему.

Дело молодое. Мало ли, несколько месяцев пройдет, и все у них восстановится в отношениях, если действительно у них любовь есть, а не все это Машины фантазии.

Вздохнув, Владимир Иванович счел нужным также добавить:

– Правда, женщины мои дорогие, вы уж постарайтесь, чтобы Маша наша все же изменилась и стала той прежней интеллигентной и разумной девочкой, которая была, за исключением нескольких последних месяцев.

Следите, пожалуйста, в мое отсутствие на работе строго, чтобы никакие новые подружки наподобие Полины у нее не появились. А если появятся, то быстро ее в чувство приводите по их поводу.

Ни мама, ни жена нисколько Владимиру Ивановичу по поводу его этого краткого спича возражать не стали.