Ревизор: возвращение в СССР 55

Глава 14

Япония, Токио

Министр положил трубку, полностью удовлетворенный услышанными от посла в СССР новостями. Ну что же, похоже, что удастся заполучить этого интересного русского аналитика себе в гости. А в Японии его ожидает достаточно много интересных встреч, организацией которых частично займется лично сам министр.

Но помимо этого, конечно же, придется визит согласовать и со спецслужбами. К счастью, это было достаточно просто, поскольку министр был прекрасно знаком с президентом Японской ассоциации культурных связей с зарубежными странами.

Этот человек, помимо внушающего уважения прошлого в области культуры, также имел огромный, но практически никому за рубежом неизвестный стаж координационной работы японских спецслужб между собой. Ничего удивительного, учитывая, что эта ассоциация была прекрасной крышей для того, чтобы достигать разведывательных целей Японии за пределами ее территории. Так что все, что касается спецслужб, будет организовано непосредственно им.

И министр решил не тянуть с этим делом. Тут же набрал Иоши Учида, чтобы обсудить с ним конкретные задачи во время пребывания молодого человека. Прежде всего надо было совершенно четко с ним обговорить, чтобы внимание заинтересованных спецслужб не было чрезмерно навязчивым, и не испортило все впечатление гостя от страны. Все же от него лично сам министр ожидал получить гораздо более ценную информацию. Кому как не ему необходимо точно разузнать во время этого визита Павла Ивлева, насколько серьезен тот прогноз, который предлагается этим молодым человеком. А самое интересное, конечно, если вдруг в процессе беседы еще также выяснится, не знает ли Ивлев о скрытых подводных камнях того будущего японского успеха, который он так хорошо и детально расписал еще во время бесед с японским послом в СССР. Как человек опытный, министр знал, что любой успех всегда требует определенных жертв. Какие-то варианты возможного негатива в случае подобного успеха, что расписывал Ивлев, он и сам себе примерно представлял.

Ясно, что возрастет зависть некоторых тех богатых стран, которые сейчас относятся к Японии высокомерно, считая ее во многом заслуженно еще слаборазвитой страной.

Ясно также, что стремительное возвышение Японии приведет и к новым теркам с ее азиатскими соседями. С теми самыми соседями, которые сильно пострадали, когда во время Второй мировой войны Япония активно реализовывала свои масштабнейшие геополитические амбиции в регионе.

Тогда практически никто не остался в стороне. Японские солдаты чуть даже в Австралии не высадились. Что уж говорить про всякие Филиппины, Индонезии, Китай, Малайзию и ряд других ныне достаточно серьезных азиатских стран, которые в то время были либо британскими колониями, либо марионетками в руках западных стран. Но, кстати говоря, это будет прекрасным тестом для того, чтобы проверить, насколько адекватный прогноз способен обеспечить этот молодой человек. Если он будет говорить только об оглушительных успехах, что ждут Японию в ближайшие полтора десятилетия, то это одно дело. В этом случае можно будет подумать, несмотря на то, что, как уже выяснилось, у него неожиданно прекрасное знание технических деталей того успеха, что он обещает Японии, что это всего лишь восторженное фанфаронство. И по-настоящему ценным его прогноз однозначно не является.

А вот если Ивлев сможет не только предугадать те негативные последствия этого японского экономического возвышения, которые видит сам министр, но и сможет расписать какие-то другие проблемы, которые вслед за этим могут последовать для Японии, то вот в этом случае его придется воспринимать уже максимально серьезно. Потому что это будет означать, что это действительно по-настоящему серьезный аналитик, к которому необходимо максимально прислушиваться… И придумать, как заинтересовать его в дальнейшем сотрудничестве…

***

Москва

Наконец настало время и для третьей встречи. Теперь уже с Гришиным.

Никаких особых дел у Машерова раньше с Гришиным не было, но сидел он в Москве прочно, пользовался заслуженным авторитетом, и Москва под начальником Гришина чувствовала себя совершенно не хуже, чем Белоруссия.

Так что в какой-то мере это Машерова с Гришиным объединяло.

Они, в принципе, несмотря на то, что должности звучали по-разному, занимались одинаковым делом – всячески прихорашивали и развивали вверенные им в управление советским государством территории.

Гришин не стал тратить время на дежурные беседы о вещах, которые мало затрагивают их сегодняшнюю встречу. Он практически сразу же перешел к предложению, которое, как уже и ожидал Машеров, заключалось в том, чтобы занять вакантную должность министра сельского хозяйства.

Но вот его аргументы, пожалуй, были самыми серьезными с точки зрения самого Машерова.

Гришин взывал к его ответственности, говорил, что если он смог привести в порядок сильно пострадавшую после войны Беларусь, то и с сельским хозяйством всего СССР он тоже справится.

Упирал также на его ответственность, на необходимость заставить заткнуться империалистов, которые насмехаются над Советским Союзом за неспособность произвести необходимое для страны зерно.

Говорил также о том, что советские граждане заслуживают иметь в своем рационе побольше мяса. А как же это мясо произведешь, если кормового зерна для животноводства совершенно недостаточно производится и приходится покупать большие объемы за рубежом? Кто же будет развивать животноводство высокими темпами, если это означает резкое увеличение иностранной валюты, потраченной на закупку кормового зерна за рубежом?

Вот и получается парадокс, что где-то мясо, как в Москве, в изобилие, а где-то граждане вынуждены за неимением свежего мяса консервами питаться.

Это, конечно, были сильные аргументы, к которым Машеров понимал, что должен прислушаться. Они западали прямо в душу.

Но, конечно же, как и на предыдущих беседах, окончательного ответа он не дал.

Также договорились встретиться через два дня для финальной беседы…

***

Москва, квартира Ивлевых

Вечер был какой-то тихий и спокойный. Очередной доклад Межуеву я сдал. Доклад, что велел сделать Андропов, я пока не писал. Прикидывал в уме, как это лучше сделать.

Так что решил в кои-то веки немножко отстраниться от дела и побыть с семьей.

Сидели с Галией в гостиной. Поиграл немного с малышами. Поиграл бы и подольше, но они были вполне себе самодостаточные. Друг с другом играли гораздо лучше, чем когда кто-то из родителей к ним присоединялся. Так что взял одну из книг Джека Лондона почитать, а Галия уселась вязать на том же диване. В общем, этакая семейная идиллия…

Внезапно раздался звонок в дверь. Причем однозначно, что не кто-то из наших близких пришел. Длинный такой… С силой явно нажали и долго держали…

Пошел с интересом открывать дверь. Всегда любопытно, что же там за гости неожиданные. На пороге оказалась внезапно Маша Шадрина.

Я опешил на секунду. Вот уж кого не ожидал увидеть, так это ее.

Все же и Витьке она много проблем доставила. И он мне совершенно точно говорил, что извиняться она перед нами не намерена. Мол, никакой вины за собой по поводу того, что она учудила на французском приеме, придя туда по нашему приглашению, она не чувствует. Ясно, что меня такие известия не порадовали…

– Здравствуй, Маша, – удивленно сказал я.

– Здравствуй, Паша, – ответила она.

Тут и Галия, само собой, тоже нарисовалась. Просто ей, чтобы вязание отложить, потребовалось на несколько секунд больше. Там же, если поспешишь, соскочат какие-нибудь петли со спиц. И потом придется долго мучиться, прежде чем сможешь продолжить работу над шарфом.

Галия с Машей тоже удивленно поздоровалась.

Может, мы себя не совсем вежливо вели, не пригласив ее сразу к нам зайти. Но все же ситуация достаточно нестандартная. Ее мы точно к себе домой не ждали.

Ну потом, я, конечно, сориентировался. Стало ясно, что сама Маша не уйдет, и явно на пороге ничего говорить не намерена. Так что пригласил ее войти.

Войдя в квартиру, Маша тут же, потупив глаза, сказала:

– Паша и Галия, я пришла перед вами извиниться. Я тогда даже не понимала, какие глупости делаю, когда на этом французском приеме так себя вела. У меня, к сожалению, не те подруги в последние месяцы появились. Глупостей мне всяких насоветовали. Ну и чего там врать, голова у меня закружилась от того, что у меня кавалер такой достойный, как Витя. Вот я и наворотила всего по глупости. И Витю потеряла, и с вами поссорилась. Надеюсь, вы сможете меня простить.

Мы с Галией молча переглянулись. Благо глаза Маша так и не поднимала. Так и стояла, потупившись в пол.

Я посмотрел на жену, подняв брови в жесте – «Ну а что ж тут поделать-то»? Галия согласно кивнула в ответ.

– Ну, главное, что ты все поняла, Маша, и чистосердечно извиняешься. – сказал я. – Тогда я никаких проблем больше не вижу. Пошли чайку попьем.

Галия тут же поставила чайник кипятиться. А я пошел в гостиную, откинул одну из крышек раскладного стола, и стал из холодильника таскать еду на него. Мы сегодня все равно собирались ужинать через полчасика, так что просто чуть раньше этим делом займемся.

Маша тем временем к малышам нашим пошла. Достала из сумки игрушку, желтый деревянный паровозик на толстых красных колесиках, присела на корточках и положила игрушку между ними.

Новая игрушка, конечно, тут же малышей заинтересовала. Да и Машу они явно вспомнили. Повзрослели. Уже так быстро взрослых не забывают, как это было, когда им еще до годика было.

Я стол накрыл. Чайник закипел. Налили чай в чашки.

Сели с гостьей втроем за стол. Дети были вполне счастливы на ковре, изучая новую игрушку.

Вначале, конечно, подрались немножко. Это обычное дело, когда игрушка одна на сразу двух любопытных маленьких пацанов. Братья они или не братья, это большого значения не имеет, каждому хочется первому ее захапать. Но как подрались, так же и помирились. Причем никакого плача или истерик не устраивали. Все по-деловому. Прямо сердце радуется, поскольку каждый раз вспоминаю кучу знакомых мне в моей жизни детей, которые в такой же ситуации устроили бы длительный ор на весь подъезд…

– Как Виктория Францевна поживает? – вежливо спросил я Машу.

– Спасибо, бабушка себя хорошо чувствует, – ответила Маша, с благодарностью кивнув за этот вопрос.

– А как там мама твоя с папой? Давно от них весточка какая-нибудь у тебя была? – спросила приветливо Машу Галия.

Та как-то странно отреагировала. Уголок рта у нее даже дернулся. Я даже испугался, не случилось ли чего с родителями. Мало ли, какие проблемы со здоровьем? А Маша, вздохнув, сказала:

– Они в Москве сейчас. Это все из-за той глупости, что я сделала. Там же отец Вити Макарова тоже был, на том приеме французском... Вот информация до МИД и дошла о том, что я там натворила. И в результате моих родителей домой раньше времени вернули в Советский Союз… Папа теперь в другом отделе работает в МИД, чем раньше… Протокольном. И это все всецело моя вина!

– О господи, – ахнула Галия, прижав руки ко рту.

Про то, как работает система МИД, мы с ней много беседовали. И Галия прекрасно знала от меня, что досрочное возвращение дипломатов из командировки ничего хорошего для их карьеры не сулит. Значит, произошло что-то абсолютно неприемлемое с точки зрения министерства.

Да, Галия, конечно, инстинктивно среагировала. Я даже пожалел в этот момент, что так хорошо ей всю эту систему осветил. Будь она менее информированной, она бы и не поняла, насколько это плохо для родителей Маши.

А так Маша, конечно, очень сильно отреагировала из-за ее слов. Еще больше сгорбилась. Голову потупила. Плечи у нее поникли.

Так что я решил приободрить ее.

– Слушай, проблемы с работой у родителей не самое важное. Главное, запомни – это здоровье. Если здоровье есть, то работа какая-то всегда найдется. С папой я с твоим общался. Он человек энергичный. Все у него будет хорошо. Ну а что случилось, то случилось. Тут уже ничего не поделать. Бывают, к сожалению, неприятности в жизни. Надо просто научиться это принимать. Но самое главное, что ты же, я так понимаю, осознала все произошедшее. И никогда больше подобного у тебя не повторится, правильно?

– Да, сказала Маша, – такое никогда больше не повторится. Я никогда больше не буду зазнаваться. Я наконец поняла, что подруги у меня были совсем неправильные. И вовсе не добра они мне желали, когда те глупости говорили, в которые я верила. Так что жизнь меня теперь научила. Жалко только, что родители мои из-за этого пострадали.

Я, правда, тут же попытался перевести разговор на другую тему.

Начал рассказывать оживленно про то, что у Андрея Миронова скоро новый, очень интересный фильм выходит, «Приключения итальянцев в России». Галия от меня уже об этом слышала, но поняла, что я пытаюсь как-то исправить неловкую ситуацию, так что оживленно меня поддержала. Но, конечно, за следующие полчаса, пока Маша была у нас в гостях, никакой былой непринужденности между нами и близко не появилось. Гостья наша вроде бы и поддерживала разговор, но видно было, что совсем о другом думает. Ну и убежала от нас гораздо раньше, чем обычно, когда с ней до этого встречались. А ведь раньше Машу и Галию друг от друга оттащить было невозможно, когда они встречались, часами болтали радостно на любые темы.

Закрыли за нашей неожиданной гостьей дверь и переглянулись с женой.

– И вот вроде бы и хочется ее простить искренне, от души, – сказала Галия, – а вот что-то у меня до конца не получается с ней общаться, как раньше, как будто ничего не произошло плохого. Я плохая, да?

– Да нет, почему бы вдруг ты из-за этого плохая? Просто, к сожалению, в одну реку дважды не войдешь, – сказал я, вздохнув. – Настоящая дружба – это предельное доверие к человеку, с которым ты один кусок хлеба делишь.

А если этот человек тебя предал, то это доверие навсегда улетучивается. Обратно его уже не восстановить. Так что, к сожалению, хоть мне и кажется, что Маша действительно исправилась и осознала все те проблемы, которые принесла и себе, и своим родителям, да и бабушке… Виктория Францевна наверняка очень сильно расстраивается, что карьера у сына подорвана… Но боюсь, что не сможем мы с ней уже общаться как раньше, так же непринужденно, весело шутить, ну и тем более, само собой, доверять тоже у нас ей как раньше абсолютно не получится. Так что, увы, дружба, особенно серьезная дружба, – это нечто такое, что выходит за рамки наших сознательных усилий. Тут большую роль уже подсознание играет. Твой внутренний «Ребенок» почувствовал себя обманутым и преданным, и его фиг уже словами переубедишь…

– Подсознание? – с большим интересом спросила меня Галия. – Мой внутренний «Ребенок»?

Ну да, вот про подсознание и сознание мы с ней еще не беседовали. Вздохнув, принялся ей излагать популярную теорию психолога Эрика Берна про «Родителя», «Ребенка» и «Взрослого».

Достаточно интересная теория. Я в свое время с интересом его монографию на эту тему прочитал. Очень хорошо характеризует многие непонятные случаи в поведении людей. Заодно с усмешкой подумал, что и для психологов КГБ, возможно, моя лекция, что я жене сейчас читаю, покажется интересной.

Они же все на основе советской психологии поведенческой работают. И не факт, что достаточно уделяют внимание западной психологии. Особенно той, что заклеймена с идеологической точки зрения. Потому что многие, услышав, что Берн много взял на старте своей карьеры у Фрейда, немедленно вспоминают все эти его известные изречения по поводу сами понимаете чего. Хихикают, посмеиваются. И понятия не имеют, что у Берна этого практически и нет.

Там совершенно здравое осмысление многих поведенческих сценариев людей, исходя, в том числе, из их детского опыта.

По крайней мере, некоторые приводящие меня в изумление моменты в поведении каких-то знакомых или даже соседей я при помощи этого самого Берна с огромным интересом осмысливал. И поражался даже тому, как именно получалось это растолковать. И никаких там бананов вообще рядом, как говорится, не лежало. Просто какие-то детские травмы или неправильное понимание в молодости тех или иных жизненных аспектов срабатывали.

Правда, я искренне порадовался, что Галия не сможет раздобыть ни одной книги Берна в СССР, чтобы более детально ознакомиться с этой концепцией, в особенности с реальными примерами проблем у других людей. Я бы вообще не рекомендовал многим людям читать такого рода литературу. Начитаются про патологии, найдут их у себя, растравят себе душу, а ведь в психологии главное не найти проблемы, что у тебя есть, а вылечить их. А как непрофессионал сможет вылечить обнаруженные у себя психологические проблемы, если с этим часто и профессионалы не способны справиться? То-то и оно! Иногда лучше мирно и тихо жить, не зная, сколько демонов у тебя в подсознании поселилось, чем освобождать их опрометчиво, не зная, как с ними поладить…

Время как-то за разговорами с женой быстро пробежало. Так что только телефонный звонок в девять вечера нас друг от друга и оторвал. Поздновато уже.... Снял трубку, гадая, кто это нас решил потревожить в такое время?

Оказалось, что Сатчан, и голос вполне себе довольный, что меня порадовало сразу. Сразу и спросил его, поладил ли он со своей супругой вчера?

– Ага. Жена дочку пошла купать, так что решил тебе позвонить, – сказал Сатчан. – Да, было сложно, было громко, но вроде мы к какому‑то взаимопониманию пришли. Поняла она, что выбора у меня никакого, собственно говоря, и не было. И что это не моё желание идти комсоргом в МГУ – просто совпало так, что должность‑то освободилась, и на самом верху вдруг вспомнили о том, что я инициатор этой идеи с поисковыми отрядами. Главное, что я тестя смог в этом убедить, а он уже потом сам за мою супругу взялся. Он же тоже полностью согласен с тем, что Тяжельников – не тот человек, с которым мне стоит ссориться, если я вообще о какой‑то карьере в дальнейшем собираюсь думать.

– Вот и хорошо, – порадовался я за друга.

– И ты был прав, жена всё же проговорилась – боится она, что я в МГУ по бабам загуляю. Так я ей сразу и сказал, что в заместители себе возьму только мужиков, и секретарь у меня тоже парнем будет. И что пусть она при желании в любое время в гости ко мне приезжает, как ей заблагорассудится. Я её люблю и всякие глупости какие‑то устраивать вовсе не намерен. Правда, она сказала, что может тогда вообще перевестись на работу в поликлинику МГУ… Но думаю, все же делать этого она не будет.

– Рад за тебя, дружище, – сказал я.

– Да, и надо нам с тобой договориться, когда встречаемся, чтоб ты мне весь расклад по МГУ передал, а лучше всего и к Гусеву меня сводил. – попросил Сатчан. – Завтра или послезавтра наберу тебя вечерком. Тянуть сильно не буду.

– Хорошо, жду твоего звонка! – ответил я и положил трубку.

– Кто звонил? – полюбопытствовала жена из гостиной. – Не Витя Макаров?

– Нет, Сатчан, – ответил я. – А ты почему про Витю подумала?

– Так Маша же приходила извиняться, и надо бы ему как-то про это сообщить. Мало ли, он только из-за ее нежелания перед нами извиняться с ней не встречается. Ну и про родителей ее надо бы рассказать. Она же уверена, что это его отец их из Румынии на родину вернул… И обижается, наверное, на Витьку из-за его отца. Мало ли это не так…

– Тоже верно! – сказал я.

Сам я об этом не подумал. Действительно, Макарову надо это сообщить. Хотя вроде я и знаю уже его настрой на отношения с Машей, но не помешает… Хотел уже набрать, на Галия снова спросила:

– А Сатчан что звонил?

– Так он к нам в МГУ комсоргом пойдёт. А Римма была против. Так что мне было интересно, поладили ли они с ней. Вроде бы, говорит, поладили. Он так понял, что она его ревновала ко всем этим длинноногим комсомолкам из МГУ, что будут теперь хороводы водить вокруг него.

– Как будто Сатчану нужно в МГУ идти, чтобы по другим бабам бегать, – фыркнула жена. – Что он, в Москве живя и так не найдет, с кем Римме изменить?

Ну да, Галия поработав секретарем в Святославле у Сатчана, иллюзий по поводу него никаких не имела, бабник он знатный. И это я ей еще не рассказывал про те порядки, что у группировки в бане «Полета» были заведены когда-то, с девочками после совещания… Ну и не расскажу никогда, само собой…

– А так хорошо, наверное, что Сатчан будет в МГУ комсоргом для тебя? – спросила Галия. – Прикрывать тебя будет, если что…

– Ну да, мало ли понадобится, – согласился я с женой.

Новых вопросов от нее не последовало, любопытство свое супруга удовлетворила. Поняв это, я воспользовался подсказкой от нее и набрал Витю Макарова. Поздновато, конечно, но лучше так, чем вообще забыть это сделать. А я могу. Это же дела амурные, да еще и чужие, а я про такие вещи плохо помню…

Трубку подняла мать Вити, и по ее голосу я понял, что да, видимо, действительно поздновато я позвонил. Ничего плохого она не сказал, жена дипломата, все же, но интонации ее голоса были суше, чем обычно, когда она трубку снимала в другое, урочное время.

– Привет, дружище! – сказал я Витьке, который быстро подскочил к телефону. – Звоню поздно, понимаю, так что я в двух словах буквально расскажу, по какой причине. Маша к нам Шадрина заходила, извинялась за тот французский прием.

– Вот даже как, – удивленно сказал Витька.

– Да, мы сами сильно удивились, но лучше поздно, чем никогда. Кстати, ты знаешь, что ее родителей вернули досрочно из Румынии из-за этого, и Маша уверена, что это твой отец приказал это сделать?

– Нет, Паша, – ответил Витька таким деревянным голосом, что я понял – действительно не знает…

– Решил, что лучше я тебе об этом скажу, чем если потом до тебя это дойдет в виде слухов от каких-нибудь Машиных подружек, если она будет об этом распространяться. Хотя, надо сказать, сегодня она вела себя очень даже образцово. У нас с Галией не сложилось представления, что она это делает для галочки. Расстроена была сильно, говорила, что подруги ее подвели неверными советами.

– Ну да, подруги у нее те еще… – согласно кивнул Витя. – Начинаю вообще сомневаться, что у девушек дружба между собой подразумевает под собой те же отношения, что у нас, парней.

– Вот в чем ты прав, дружище, так это в этих подозрениях, – засмеялся я.

Разговор быстро скомкали, слышно было по голосу Витьки, что он глубоко озадачен тем, что от меня услышал…