Проклятье речного змея

Глава 7

Глава 7

Такси пришлось остановить, не доезжая до дома целый квартал. Ядвигу уже поджидала верная Федоровна. Паренек-водитель приветливо махнул рукой и растаял в ночном городе, влившись в поток горящих фар и габаритных огней.

— Ты прости, Антонина, что втягиваю вас с Аллой во все это, но без вашей помощи никак.

— Да брось, Мефодьевна, — отмахнулась старушка и захихикала: — Какие в наши годы развлечения, акромя собеса и участкового врача? Ну, про болячки друг другу пожалуешься, молодежь, проходящую мимо, охаешь. Так это ж больше от зависти и ностальгии по безвозвратно ушедшей юности. А ты… Ты нас не втянула, а помогла почувствовать себя снова молодыми. Приятно, знаешь ли, когда ты кипишь вместе с жизнью, грустно, когда она мимо лавочки, на которой ты сидишь, проходит.

— Тогда пошли, — не стала вдаваться в полемику Ядвига. В любом чародействе самый главный закон — полная добровольность. Если клиент согласен, никакое равновесие не нарушится. Гораздо хуже, когда тебя в зверя обращают, а ты об этом и знать не знаешь. — Кстати, как там обстановочка?

— С тех пор, как вы уехали, ничего не изменилось. Машина стоит, музыка играет. — Тут Федоровна остановилась и понизила голос до шепота: — Песни похабные слушают и бычками весь двор заплевали, паразиты!

— А Семеновна где?

— Где ж ей быть? Наблюдает, сигнала ждет.

— Каков план?

— Самый простой. На многоходовки, сама понимаешь, времени ты нам не оставила. Подойдет, отвлечет громил простым вопросом, а мы в это время и прошмыгнем.

— А снова через окно с той стороны дома не вариант? — поинтересовалась Ядвига.

— Нет. Там в проулке еще одна машина стоит. За ней Сергеевна со своего окна бдит. Приехала сразу после вас и встала.

— А-а-а, ну тогда «Алоха, Гаваи!».

— Что? — вытаращилась на нее Федоровна.

— В смысле погнали. Время — деньги!

— А, вон ты о чем. Дык нам-то все равно раньше 15го пенсию не дадут. Хоть гони, хоть не гони. — Но мобильник достала, потому что они практически подошли к дому. От подъезда их отделяло не больше пяти метров. — Семеновна, прием!

— На связи!

— Действуй.

Ядвига увидела, как от раскидистого клена отделяется тень и в свете фонаря превращается в степенную пенсионерку с тросточкой для облегчения движения и помощи больным суставам. «А по лестнице шустро скакала» — подумала Мефодьевна. Алла Семеновна прихрамывая, направилась к машине и постучала навершием, искусно вырезанным в виде выразительного кукиша, прямо в тонированное стекло.

Сработал стеклоподъемник, оно опустилось с тихим жужжанием, и в окне появилась упитанная физиономия.

«Мусора-фраера, жалко мне на вас пера. Вы позорные волки…» — тут же загрохотала на всю улицу разухабистая песня.

— Чего тебе, бабка? — спросил сытый, все же уменьшая громкость.

— Милок! — скрипуче пропела Семеновна. — Не подскажешь ли старушке, как пройти в библиотеку?

«Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу! — внезапно пришло на ум Ядвиге. — Она бы его еще через дорогу перевести ее попросила!».

— Ты чо, старая? Рамсы попутала? Какая библиотека ночью? — хрипло выдохнул вместе с сигаретным дымом бандит.

— Ох, попутала, батюшка! Ох, попутала! — запричитала Алла, широко размахивая руками, начисто перекрывая сидящим в автомобиле обзор.

— Пора! — шепнула Федоровна, и две старушки сорвались на бег.

По стеночке за разросшимися розовыми кустами они добрались до двери и, открыв ее магнитным ключом, юркнули в узкую щель.

— Уф… Пронесло! — выдохнула Антонина.

— Спасибо, подружка! — искренне поблагодарила ее Ядвига.

— Ты же знаешь, мы за любой кипиш, кроме похорон. Так что, обращайся, — подмигнула ей та и скрылась в своей квартире.

Во дворе действо еще продолжалось.

— Сгинь, старая, пока я тебе шарики в ролики не задвинул! — рыкнул мужик.

Семеновна наигранно испуганно попятилась, прикрываясь тростью. Потом выпучила глаза, плюнула под колеса машины и пробормотала:

— Чтоб ты сдох, окаянный! Никакого уважения к почтенным сединам! — только после этого с чувством выполненного долга поковыляла прочь.

— Чо это с бабкой? — удивленно пробасил бандит своему напарнику.

— Проявление деменции средней тяжести, вызванной болезнью Альцгеймера на фоне повышенной артериальной гипертензии, — ответил ему тот, кого Алла так и не смогла рассмотреть. Она едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

— Чо? — удивился первый.

— Женщина страдает расстройством интеллектуальной деятельности и эмоционально-волевой сферы.

— Кто женщина? — снова не понял сытый.

— Я, мля! — огрызнулся второй. — Паша, не тупи! Крыша у старушки протекает, вот и чудит.

— А, ну так бы сразу и сказал…

С тихим жужжанием стекло встало на место, а Алла Семеновна, широко улыбаясь, чуть ли не вприпрыжку направилась смотреть очередную серию любимого «Глухаря».

Ядвига вошла в квартиру. Свет горел, телевизор работал, и даже большое махровое полотенце развевалось под воздействием направленного на него вентилятора, создавая иллюзию движения.

Оставалось сделать еще несколько дел. Гриппу с «Ведьминого скита» заберет Александр, ей же предстояло увести за собой бандитов. Если они со сватьей все правильно рассчитали, то все действующие лица должны столкнуться в одной точке мира, в одно и то же время. Руны не врут, только вот беспокойство за Еленку не покидало.

Ядвига вздохнула и сделала первый звонок:

— Алло, Мишенька? Здравствуй, дорогой. Ты, чай, и не узнаешь меня.

— Отчего же, отлично вас узнал, Ядвига Мефодьевна, — ответил Затеин. — Здравствуйте. Внучку уже спрятали?

— А то как же! — старушка позволила себе улыбнуться. Этот молодой человек всегда ей нравился. Только, вот беда, не подходил он Еленке. Совсем не подходил. Там где сплетаются души, никакое колдовство не поможет. — Ты мне вот что скажи, статья-то твоя когда выйдет?

— Тираж уже отпечатан, в продажу поступает с пяти утра, но в интернете текст уже есть, — ответил ей Мишка. — А что?

— Ничего, дорогой. Просто уточнить хотела. Извини, что так поздно побеспокоила. Отдыхай.

— Ядвига Мефодьевна, вы мне звоните, если помощь какая понадобится. А Гольцмана я тут по своим каналам дожимать буду. Лене… Лене привет передавайте.

— Передам, — ответила старушка и отключилась.

В интернете, значит. Стало быть, известно уже все бандитам, коли не дураки. А дураком Гольцман явно не был, раз сумел такую сеть создать и даже чиновников держал в страхе. Тем лучше.

— Ох, силы небесные и земные, помогите нам на всех наших путях. Оградите от бед, да помилуйте нас, — прошептала Ядвига и набрала еще один номер. — Але, такси? Девушка, мне бы машинку до Власинской заимки.

— Далековато это, бабушка. Дорого стоить будет, — предупредила ее девушка-оператор.

— Это сколько же?

— Четыре тысячи рублей.

— Ох, да-а-а-а… Кусаются нынче цены-то! Но ты все равно заявочку прими. И машинку мне пришли светлую, приметную.

— Белый Рено Логан с крупным ярко-желтым логотипом нашей компании подойдет?

— В самый раз, деточка. В самый раз.

— Ожидайте.

Через пятнадцать минут Ядвига, уже никого не таясь, полностью погасив свет и проверив все краны, вышла к подъехавшему такси. Стоило автомобилю отъехать, как за ними тут же двинулся монстр с тонированными стеклами. Пожалуй, «Глухарь» отдыхает. В жизни и покруче страсти кипят. Главное, цель достигнута. Теперь пути назад нет.

Добротный дом, срубленный из калиброванного бруса, возник совершенно внезапно. Узкая грунтовая дорога сделала резкий поворот, за которым и вырос этот теремок с широкой верандой, кучей хозяйственных построек и резными балкончиками. Неширокую площадку освещали вполне современные шарообразные фонари. На просторной, тщательно подстриженной лужайке перед домом темнели небольшие, но пушистые елочки, а за ними огромной стеной возвышался сосновый бор.

Несмотря на позднее время, хозяева не спали. Стоило приоре остановиться у крыльца, как дверь распахнулась, и на встречу нам выбежала красивая женщина средних лет.

— Еленка, ты ли это? — защебетала она. — Вот радость-то! А я Валерке говорю, ложки у меня сегодня весь день падают, точно гости приедут! А он мне нет, да нет, а тут, значит, вы…

— Привет, теть Свет, — обняла в ответ родственницу. — Пустите погостить на лоне природы?

— А то как же! — рассмеялась она. — В дом проходите. Я только хлеб из печи достала. Хоть чайку попьем, время-то уже позднее.

— Кто там, Света? — на крыльцо вышел огромный, как медведь, дядя Валера. Когда я его видела последний раз, пышная шевелюра и окладистая борода были огненными, сейчас немного потускнели из-за вплетенной седины, но улыбка у него осталась такой же доброй и открытой.

— Леночка, бабы Гриппы внучка к нам погостить приехала, — крикнула хозяйка.

— Хорошее дело, — пробасил лесник.

— Знакомьтесь, это бабушкин друг, — успела вклиниться я.

— Александр, — представился наш помощник, друг и водитель в одном лице.

— Светлана, — прощебетала родственница. — А мужа моего Валерием зовут. — Она обернулась к крыльцу и улыбнулась. — Ты б сходил в погреб за моченой брусничкой, да малины прихвати. Они там, на третьей полке, справа.

— Будет сделано, товарищ командир! — отрапортовал огромный мужчина и направился к невысокому строению.

— Мальчишки-то наши в Москве учатся, а мы тут одни кукуем. Скучно без них, так что мы гостям завсегда рады. Ой, да вы проходите! Лена, приглашай гостя!

— Благодарствую, хозяйка. Но мне в город пора. Агриппина наказала вернуться сегодня. Да она там, в письме вам все расписала.

Дядя Саша споро доставал из багажника баулы с гостинцами.

— Ох, да куда же столько? — всплеснула руками Света.

— В хозяйстве сгодится, — добродушно хмыкнул Степной. — В дом-то помочь занести?

— Валера справится.

Я же решила позвонить бабушкам, но сеть не ловила.

— Почему-то телефон вне зоны действия сети, — пожала плечами, вертя аппарат и так, и эдак.

— А нет ее здесь.

— Кого?

— Сети этой. В одном месте только и ловит, — ответила Светлана.

— Где?

— Вон, видишь, лесенка у березы стоит? Как на пятую ветку заберешься, так и сеть появится. Правда, ловить все одно с помехами будет. Не доходят до нас сигналы. Да и ночью по деревьям не советую скакать. Здесь, чай, не город. Освещения нет.

В принципе, я была с ней полностью согласна. Конструкция местного телеграфа доверия не вызывала совершенно.

— Письмецо там, в красной сумке, в боковом кармашке, — сообщил дядя Саша и откланялся.

Света достала конверт, и мы прошли в дом. Внутри обстановка была не менее уютной. В огромной комнате стоял диван и несколько кресел с накидушками из овчины. На стенах в красивых резных рамках висели фото, в пузатых кадках пышно разрослись домашние цветы, а в самодельном камине весело трещали дрова.

— Вечерами в лесу прохладно, — словно оправдываясь, произнесла Света. А потом кивнула на широкий журнальный столик с разложенным вязанием и мотками лески. — А это мы мастерим. Телевизора же у нас нет. Я вяжу, Валера сети плетет, и блесны на заказ делает. — Она рассмеялась. — Представляешь, из обычных столовых ложек. А их местные рыбари в момент расхватывают, как горячие пирожки.

Да, толк в рыбалке лесничий знал. Это я помнила еще с детства.

— Может, на кухню пойдем? Там как-то привычнее. — Я кивнула и прошла вслед за хозяйкой туда, где от хлебного духа голова шла кругом. — Леночка, тебе чаю или молочка парного? Только вечером корову подоила.

— Молочка, если можно, — ответила я и получила доверху наполненную глиняную кружку с огромной горбушкой ржаного хлеба.

Вот, вроде ужинала, но от такого угощения грех отказываться. Пока я уплетала, Света пристроилась рядом на табурет и внимательно пробегала глазами строчки, написанные знакомым с детства почерком. Письмо оказалось длинным, на несколько страниц. И когда только мои бабушки успели его состряпать? Хотя, в их расторопности я никогда не сомневалась.

Пришел дядя Валера и водрузил на стол две трехлитровые банки с ягодами.

— Ты бы в пиалочки налил, что-ли, — Светлана, не отрываясь от письма, дала ценные указания мужу.

Гигант потоптался и шагнул было к буфету, но я его опередила.

— Спасибо, но в меня сегодня точно больше ничего не влезет. Вы мне не покажете, где расположиться? Помню, у вас тут неподалеку маленький охотничий домик был. Так, может, я туда? Чтобы вас не стеснять…

Дядя Валера пожал мощными плечами и развел лопаты-ручищи.

— Можно и туда…

Но договорить ему не дала Светлана, предупреждающе взглянув на мужа.

— Не можно! — перебила она, спешно складывая письмо и пряча его в карман джинсов. — Что у нас в доме места мало? Занимай вон любую спальню мальчишек! А домик мы сдали. Да, сдали. Туристкам! — Лесник удивленно посмотрел на жену. — То есть, я хотела сказать, туристам. В общем, располагайся, Леночка, в доме.

— Ну, раз так, то пойдем, покажу комнату, — не стал возражать супруге Валерий и подхватил мой рюкзак.

Очень любопытно, и что это у них здесь за туристки завелись вдруг?

— Вот, занимай любую, — пробасил лесник. — По той лесенке можно прямо к двери спуститься. И хоть дискотеку здесь устраивай, нас вряд ли побеспокоишь.

— Танцую я так себе, — честно призналась родственнику. — А вот купаться в лунной дорожке люблю. Особенно, когда луна полная.

— Это, видать, у вас семейное, — добродушно хмыкнул здоровяк.

— Наверное, — не стала спорить я. — Так куда здесь можно сходить искупаться?

— На озеро можно… — и снова дяде Валере не дала договорить жена.

— Нельзя на озеро! — категорично заявила она, подходя к нам.

— Почему? — искренне удивился ее супруг. А мне тоже стало любопытно, а еще смешно, но я всячески боролась с собой, подавляя улыбку.

— Потому что… там весь берег с нашей стороны водорослями порос! Превратился в болотину какую-то! — ответила Светлана и многозначительно посмотрела на здоровяка.

— Да? — поднял брови он.

— Да. Вот пусть лучше на речку сбегает. И вода там чище, и лунная дорожка шире, и добираться в потемках удобнее.

— Но, Веточка, там же… — начал было дядя Валера, но его снова бесцеремонно перебили.

— Я сказала — на речку! — нахмурилась Светлана. — Не слушай его, Еленушка, совсем из своего леса глаз не кажет, вот и не знает, что в округе делается.

— Разбирайтесь сами, — махнул рукой здоровяк и пошел к лестнице, ворча под нос что-то про невыносимых ведьм и их вечные загадки.

Во мне же их комический диалог никаких опасений не вызвал, только, пожалуй, разжег любопытство. Окунуться в нагретую за день воду все же хотелось. Разумеется, ни о каком купании голышом, как советовали бабушки, и речи не шло. Для этих целей вполне сгодится и обычное белье. Если надеть сарафан, то обратно можно и без неглиже добежать. Правда, кто меня ночью в лесу увидит? Звери только.

Светлана взглянула на меня с тревогой, потом вздохнула, как мне показалось, виновато и тихо добавила:

— Располагайся. Я тебя внизу подожду, короткую тропинку к речке покажу.

— Компанию мне составите? — как бы невзначай спросила я. В глазах родственницы на миг сверкнул лукавый огонек, но тут же потух.

— Стара я уже для ночных развлечений, — печально сказала она. — А ты беги. Беги, Еленушка.

— Ведьма только телом стареет, и то не скоро, а в душе она до глубокой древности молода, — ответила ей любимыми словами Ядвиги, и на симпатичном лице Светланы расцвела улыбка.

Переодевшись в легкий сарафан и балетки, я взяла из шкафа хозяйское большое полотенце и спустилась вниз. Через пять минут уже шагала по довольно утоптанной тропинке. Эти места смутно помнила с детства. Почти ничего не изменилось с тех пор. Все те же великаны-сосны, все тот же густой воздух, наполненный ароматом хвои и земляники. Сладкий, тягучий. Таким невозможно надышаться.

Дорожка пошла под уклон, а впереди заблестела река.

— Красота-то, какая! — не сдержала восхищенного шепота и потянулась.

Вот она природа первозданная. Да, «Ведьмин скит» был моей родиной, там я знала все до кустика. Но из-за близости города его, пожалуй, можно было сравнить с парком. Спасибо бабушке Агриппине, не давала любителям отдыха на просторе загадить лесок и рощицу. Не бьют ключи с живой водой в грязных местах, да разве есть людям до этого дело? Рабы сиюмоментных удовольствий, а дальше хоть трава не расти. Ведут себя так, словно размножаться принципиально не собираются. С таким отношением нам потомкам оставить будет нечего.

Здесь же меня окружали совершенно дикие места. Сюда добирались только самые отчаянные, легкие на подъем, туристы. Но дядя Валера зорко следил за вверенной ему вотчиной.

Я вышла к небольшой протоке. Течение здесь было совсем слабеньким. До основного русла от этого места, если память мне не изменяла, нужно было пройти еще пару километров. Берег пологий, галька настолько мелкая, что практически не ощущается под ногами. А потрогав воду рукой, поняла одно — не смогу преодолеть искушение. Ночному купанию быть.

Сарафан, балетки и полотенце сиротливо примостились у прибрежного валуна. Рядом сушились несколько лодок.

— Ну, здравствуй, лунная дорожка! — улыбнулась я и зашептала слова заговора: — Свет луны и земли силы, помогите стать красивой. Пусть же тело молодицы, как вода засеребрится…

Теплая вода нежно обняла щиколотки, потом голени, бедра. Я шептала и шептала, заходя все глубже, нарушая темную гладь реки. Когда ноги перестали доставать до дна, поплыла, разгребая перед собой чистое расплавленное серебро. Нереальное ощущение, когда под тобой пучина, сверху лишь одеяло из звезд, а ты словно завис между двумя мирами и паришь в нереальности. Этого никогда не понять тому, кто не ощутил подобное сам. И дикий восторг, который охватывает все тело и просто рвется из груди, невозможно сдержать.

Я перевернулась на спину, раскинула руки и позволила течению медленно сносить меня. Одна из звездочек мигнула и вдруг начала падать, прочертив на темном небе ослепительно яркий путь.

— Эгегеге-е-е-е-ей! — все же не сдержав радости, завопила я.

Падающая звезда — редкое явление. Желание, нужно быстро загадать желание. Чего же ты хочешь, Ленка? Простого женского счастья, вот таких тихих правильных вечеров, только не в одиночестве, а с любимым мужчиной. Да, именно таково мое желание.

Рядом раздался тихий всплеск. Рыбка, наверное. Река никогда не спит. Не зря многие рыбаки любят ночную ловлю.

Всплеск раздался снова. А потом что-то коснулось моей… Будем считать, что спины. Если так здесь шалят рыбы, то этот экземпляр должен быть огромным. Новое касание, теперь дотронулись до бедра и снова вернулись к той части спины, где уже и не спина вовсе. Не знала, что рыбы бывают такими охальниками.

Перевернувшись, поплыла к берегу. Несмотря на то, что течение здесь достаточно тихое, отнесло меня метров за двадцать от места, где я заходила, не меньше. Теперь нужно место искать, чтобы поскорее выбраться. И тут рядом что-то всплыло.

Если судить по форме, то предмет напоминал кусок бревна, только вот дерево не серебрится чешуей, переливаясь под светом луны. Вдруг оно ушло под воду и почти тут же появилось в другом месте, примерно в полутора метрах от первого. И теперь поверх бревна совершенно точно торчал… плавник! Чертовщина какая-то!

Можете меня хоть резать, хоть убивать, но там, в воде живет что-то живое и огромное. Стараясь двигаться медленно и плавно, опасаясь сделать хоть одно резкое движение, я погребла к берегу. Плевать, что галечный пляж остался выше, мне сейчас и травка сойдет. Бр-р-р-р! То, что касалось меня под водой, не было рыбой.

Только бы добраться! Конечно, есть заговоры и обряды, слова сильные, чтобы зверя отпугнуть или глаз кому отвести. Но, то, же знакомого зверя, а тут чудо невиданное. Еще и луна за тучкой скрылась, темно как… В общем, как в самом темном из мест. Ну, бабушки! Купание им подавай!

Точно! Бабки мои! Ведьмы старые! Не обошлось тут без них, сердцем чую! Хотя нет, не чую, оно от страха куда-то в пятки ушло. Берег приближался, но медленно. Катастрофически медленно! Поднажми, Леночка! Поднажми, а то и нажимать некому будет.

Словно в ответ на мои мысли прямо передо мной вынырнуло нечто огромное. И в этот самый момент из-за тучи выглянула луна, как специально осветив ужасную, зубастую пасть, раздвоенный язык и горящие, словно два фонаря глаза.

Мамочки…

— А-а-а-а-а-а-а-а-а! — завопила я.

Не, прекращая орать, каким-то чудом обогнула чудовище и рванула к берегу. Не зря говорят, что в экстренных ситуациях организм задействует скрытые резервы. Они у меня, оказывается, были, потому что я не помню, как добралась, как выпрыгивала на траву, и как неслась к дому, наплевав на оставленную одежду. Очнулась на тропинке, когда впереди уже показался дом лесника.