Проклятье речного змея

Глава 4

Глава 4

— Давно бы так! — хмыкнула бабушка Ядвига вместо приветствия, увидев меня в коридоре с чемоданом. — Мой руки, у меня щи уж два часа томятся тебя поджидаючи.

— Ждала! — не спросила, а констатировала я, взглянув в смеющиеся глаза любимой родственницы.

— Ну, я все же предсказательница. И, заметь, неплохая! — подмигнула мне дорогая старушка.

Знаю, как тяжело было Ядвиге покинуть «Ведьмин скит», где прошла вся ее жизнь. Ценю, что сделала она это только ради меня. Без нее в городе было бы совсем пусто и душно. Поэтому без лишних разговоров скинула туфли и прошла в ванную.

Да нам и не нужны эти разговоры. С обеими бабушками мы понимали друг друга без слов. С тех пор, как еще в раннем детстве, при довольно загадочных обстоятельствах погибли мои родители, они взяли надо мной опеку. Наша маленькая семья жила дружно и довольно уединенно. Но время берет свое, и когда, окончив институт, я нашла престижную работу, добираться до нее оказалось далековато.

Нам предложили хорошую квартиру взамен домика, и Ядвига, ни на секунду не задумавшись, согласилась на переезд. Жаль бабушка Гриппа не одобряла наших действий. Вернее, тогда было жаль, потому что мы не знали, что «Ведьмин скит» готовят к сносу и полной промышленной застройке. Это означало, что вырубят говорящую рощу, засыпят живые ручьи, а речку-кормилицу изгадят, уродуя бетоном ее берега. Права была моя вторая бабушка. Во всем права. А мы, получается, трудностей испугались, подались за легкой жизнью.

— Как же ты не увидела? — спросила я Ядвигу, когда мы впервые узнали о том, что никакого обещанного дома отдыха в «Ведьмином ските» не будет.

— Будущее туманно и постоянно изменяется под воздействием текущих обстоятельств. — Она похлопала меня по руке. — Рано переживать. Рано.

Вот и все. Она часто изъяснялась непонятно и сумбурно, но почти всегда в конечном итоге оказывалась права. Так вышло и с Вадимом. Глупо задавать себе вопрос, почему я тогда не послушала бабушек. Ведь обе в голос твердили, что не пара он мне, хотели предостеречь от разочарования. Только вот я надеялась. Когда душа жаждет любви, она глохнет, слепнет, а иногда даже немеет. Что тужить о случившемся? Надо жить настоящим.

С момента моего возвращения домой что-то неуловимо изменилось. Я нервничала, бабушка Ядвига хмурилась с каждым днем все сильнее. Кто-то звонил на мобильник с неизвестных номеров и молчал, нагнетая и так напряженную обстановку. Не покидало чувство, что за мной кто-то наблюдает, следит за каждым шагом.

— Подготовьте отчетность по очистным сооружениям в «Северной долине», Елена Мирославовна, — сказал мне начальник, попросив задержаться после утреннего совещания. — За последние три года.

Ого! Объем работы впечатлил. А еще огорчил, потому что именно с этим участком было не все чисто. В микрорайоне в основном стояли многоэтажные старые дома, и все стоки давно пришли в негодность, хотя местные хозяйственники изо всех сил пытались поддерживать их в надлежащем порядке. Но, как это часто бывает, бюджетное финансирование часто запаздывало. И нередко к моменту осмотра недоделок оставалось еще слишком много. Я знала, что они потом исправлялись, поэтом все же подписывала акт, закрывая на небольшие недочеты глаза. Потому что не подписать его, означало оставить несколько тысяч семей без воды.

— К какому числу подготовить документы? — тихо спросила я.

Начальник вздохнул, потом как-то виновато на меня взглянул и снова вздохнул.

— К завтрашнему утру. Перед совещанием получил приказ по факсу. Под вас кто-то копает, Елена. И кто-то серьезный. Это только с виду эколог мирная профессия. Кажется, смотри себе в пробирки, да пиши бумажки. А на деле… — Он снова вздохнул. — Страшные вещи творятся. Мой вам совет, если что-то «просят», уступите. Лучше жить, заключив сделку с совестью, чем не жить совсем. Так-то.

Я кивнула и тоже вздохнула, потому что подготовить все к утру было нереально, даже если ночевать на работе. Значит, завтра меня уволят по такой статье, что экологом мне больше не работать. Да что экологом, даже лаборантом на рыбной ферме. Обошел меня Гольцман. А вот фиг ему с маслом!

— Знаете, Владимир Алексеевич, — улыбнулась я начальнику. — Предпочитаю смотреть в лицо врага, находясь с ним на одном уровне, а не робко ползать у него в ногах. Разрешите, я пойду?

Он промолчал, но кивнул. А вот когда я уже выходила из кабинета, услышала тихое, но очень искреннее:

— Ну и дура.

Не дура, дорогой Владимир Алексеевич, а просто ведьма. Самая обычная. А нам ведьмам себя терять никак нельзя. Не для нас сделка с совестью.

Войдя к себе в кабинет, достала визитницу и нашла контакты нужного человека. Никогда не думала, что мне когда-нибудь пригодится въедливый журналист, который в былые времена пытался за мной ухаживать. Хотя, ухаживания и Михаил Затеин — это две никогда непересекающиеся вселенные. Как и любовь, в сердце этого мужчины давно и навсегда поселилась его работа. Но надо отдать ему должное, не смотря на свою профессию, Михаил остался честен и порядочен, своим принципам не изменял, зачастую делая такие репортажи, которые никого равнодушными не оставляли. Не зря многие его проекты не доходили до читателя. Риск он любил, уворачиваться от ударов судьбы умел и получал от этого такой кайф, какой вряд ли получил бы от размеренной семейной жизни.

Что ж, именно такой человек мне сейчас и был нужен. Несколько коротких гудков и некогда до боли знакомое:

— Я вас внимательно!

— Миша, привет… — договорить мне не дали.

— Лена? Ленка! Черт! Сколько лет, сколько зим? Как же я рад тебя слышать! — тут же взорвалась трубка, а потом Затеин встревожился: — Случилось что?

— Пока ничего, — успокоила старого друга. — Миш, у меня есть результаты анализов проб воды в реке около химического завода. Могу тебе их отксерить и выслать.

— Усольцева, тебе что, жить надоело? — нарочито небрежно поинтересовался он. — Гольцман шутить не любит. У него один принцип: нет человека — нет проблем. И поверь, никто ничего не найдет и ничего не докажет. Так что не переходи ему дорогу.

— Уже, — вот почему-то ему врать не хотелось.

— Ну и дура, — вздохнул солидарный с моим начальником Затеин. И, знаете, если одна реакция еще может быть исключением из правил, но две — это уже неизбежная истина. Поскольку сказать мне в ответ было нечего, я промолчала. — Что делать-то собираешься, чудо?

— Жить, — сказала и сама поразилась, насколько неуверенно это прозвучало. — Завтра придет проверка, которая наверняка прекрасно знает где и что копать, меня уволят с волчьим билетом и, по всей вероятности, Гольцману я буду уже не интересна.

— Жить, — передразнил меня Мишка. — Ты, Усольцева, жить не умеешь. Все время себе неприятности на хвост ищешь.

— Не хочешь помогать — не надо, но и осуждать меня не смей! Как умею, так и живу, понял? — задели меня слова Затеина. Наверное, на старые дрожжи легли, а может нервишки шалят.

— Погоди, Ленка, не кипятись. Отомстить Гольцману я тебе помогу, не проблема. На него компромата, кроме твоих документов, вагон и маленькая тележка. Только понимаешь в чем дело… — он кашлянул и сделал выразительную паузу.

— В чем? — не выдержала я.

— Статью со всеми разоблачениями накатать — это как два пальца об асфальт. Но на Гольцмана такие спецы работают! У-у-у-у! Сразу смекнут, откуда ветер дует. И тогда тебя никакие бабушки не защитят.

— А причем тут ба… — договорить мне не дали.

— Да знаю я, что все в вашей семейке мистикой окутано, но пули там, Ленка, очень даже реальные. Никакая магия не спасет! — озвучил почти дословно мои совсем свежие мысли Мишка. Как ни крути, а выходило, что мне каюк.

— Что ты предлагаешь?

— Я бы предложил найти тебе покровителя. Такого, против которого Гольцман не пойдет.

— И где его взять? — живо поинтересовалась я.

— То-то и оно, что негде. Был один такой, но тебе он точно не поможет, — хохотнул Мишка.

— Это еще почему? — возмутилась я.

— Да с бабкой твоей, Агриппиной у него конфликт вышел.

— Из-за чего? Она женщина справедливая, зря воевать не станет.

— Зря не станет, — задумчиво повторил за мной Мишка. — Там странная история с землей, где ваш «Волчий скит» стоит, вышла.

— Ведьмин! — поправила его я.

— Что? — не понял Затеин.

— «Ведьмин скит».

— Я так и говорю, впарили ему площади, где ваш «Ведьмин скит» стоит. Заставили пойти на аукцион, а потом фактически слиняли с торгов не известно по какой причине.

— А он не слинял? — усмехнулась я.

— А он не слинял и землю эту купил. Раз бабки вложены, значит, нужно их в дело пустить. Решил он застроить купленные земли. Тем более, что до него муниципалы уже почти всех расселили. А тут бабка твоя несговорчивая. Говорят, поспорили они крепко.

— Да, кто они-то?

— Заречный и бабка твоя. Очевидцы говорят: гром гремел и молнии сверкали. Так что… Даже если сунешься к нему, Ленка, пошлет он тебя в пеший эротический и в чем-то прав будет.

— Ясно, — скривилась я. Верила в гром, и в молнии верила, и пеший эротический казался мне оправданным и очевидным.

— Чего тебе там ясно? — хмыкнул Мишка. — Короче, делаем так… Ты ведь уволиться по статье не торопишься?

— Нет.

— Вот и славно. Тогда завтра ты срочно заболеваешь. Есть возможность сделать больничный лист?

— Кажется, есть. У бабушки участковый врач наш лечится. — Затеин расхохотался. — Ничего смешного!

— Прости, Лен. Просто это так забавно, когда дипломированный медик лечится у псевдоцелителя.

— И ни капельки не псевдо. Бабушка Агриппина причину болезни устраняет, а не ее симптомы. И знает на три порядка больше дипломодержателей, — обиделась я.

— Не возражаю и даже уверен, что это так, но, согласись, ситуация выглядит абсурдно для обычного человека. Ладно, сейчас не об этом. Если не сможешь взять больничный, позвони мне, я все решу. В любом случае завтра на работу ни ногой, а еще лучше поезжай подальше от города: к дальним родственникам, в пансионат, просто сними домик на природе. В общем, затеряйся, поняла?

— Да.

— Вот и умница. Усольцева?

— А?

— Файлы гони и начинай уже заниматься нашим планом.

— Не нашим, — из вредности поправила я. — Твоим.

— Не принципиально. Жду материал, крошка. Целую в щеки. На связи.

— На связи, — со вздохом сказала я, когда Затеин уже отключился.

Документы по химзаводу лежали в папке и ждали своего часа. Мне их даже собирать не нужно было. Десять минут ушло на то, чтобы сделать копии, отсканировать, отправить Мишке и подчистить за собой все следы.

Ну, вот и все. Локомотив тронулся, теперь его даже стоп-кран не остановит.

Кабинет покидала с чувством выполненного долга. Отчего-то, несмотря на наш с Мишкой спонтанный план с больничным, внутри что-то подсказывало, что на эту работу, именно в это здание, я больше никогда не вернусь. Остановилась, прислушалась к себе и, не обнаружив и тени сожаления, зашагала дальше.

События вокруг меня закручивались столь стремительно, что я никак не могла под них подстроиться. Еще вчера жизнь текла размеренно и неспешно, а сегодня она несется вскачь, покрикивая на меня и подгоняя. Тут и для обычного человека стресс, а уж для потомственной ведьмы и подавно. А чем лечат стрессы? Правильно! Сладким.

Порция мороженого еще никому не мешала. Возможно, и не помогала тоже, но чем черт не шутит. Люди зря говорить не станут. Я пересекла улицу и подошла к лотку. Упитанная продавщица осмотрела меня придирчиво и ревниво, словно определяла, достойна ли я получить желаемый стаканчик из недр ее морозильника. Протянутая купюра решила проблему в мою пользу.

— Вам какое? — неожиданно звонко спросила она, пряча деньги в кошелек, покоящийся на сытом животике.

— Вафельный стаканчик, пожалуйста. Шоколадный.

Получив мороженое, я отошла под две раскидистые липы и присела на краешек скамейки. В сумке отчаянно запиликал мобильник. На экране горела надпись «неизвестный номер». Снова! За что мне это?

— Слушаю вас! — прятаться не в моих правилах. Да и звонившие все равно молчат.

Но на этот раз мне ответили голосом Затеина.

— Ленка, ты где сейчас?

— Ми… — но больше ничего я вставить не успела.

— Это не важно! — бесцеремонно перебил меня старый друг. — Имен не называй, вполне вероятно, что твой номер на прослушке. В общем так, помнишь, я тебе говорил о покровителе?

— Помню.

— Так вот забудь! По моим каналам пришли сведения, что Заречный исчез почти сразу после разговора с твоей родственницей.

— Не думаешь же ты, что моя бабушка могла…

— Да причем здесь твоя бабка! — невежливо снова перебил меня Мишка. — У него и без нее вагон недоброжелателей. Сам факт, что из офиса он отправился на рыбалку со своим заместителем Потемкиным, а вернулся тот один. Никому ничего не говорит, только политику компании резко изменил. Говорят, акционеры жутко недовольны. Кстати, в частности полностью остановлены работы по сносу «Волчьего скита».

— Ведьминого, — поправила я.

— Да не важно это, Лена! Абсолютно.

— А что важно?

— Важно то, что времени у нас еще меньше, чем мы думали. Исчезнуть ты должна немедленно, слышишь? Если такой столп, как Заречный, не устоял, то тебя, милая моя подружка, сожрут и не заметят. Поняла?

«Подавятся!» — подумала я, но вслух произнесла совершенно иное:

— Поняла. Постараюсь.

— Статья выйдет завтра. Файлы огонь.

И Мишка отключился. Черти что творится! Да уж, такому стрессу никакое мороженое не поможет. Я выкинула в урну даже не распакованный стаканчик и решительно поднялась. Снова зазвонил мобильник.

— Слушаю! — в принципе, я предполагала, что это Затеин забыл дать какие-то ценные указания, но трубка знакомо молчала. Вернее, не совсем молчала. На заднем плане, очень приглушенно играла какая-то музыка. Так, словно звонивший сидел в машине и слушал радио. — Говорите!

— А то что? — вдруг ответил хриплый голос.

— Прокляну! — выдохнула я. Бред, чистой воды. Не может ведьма проклясть, да и не в нашей природе зла желать. Но назидательное, безвредное для души и тела наказание все же придумать можно.

— Ведьма! — зло выдохнула трубка. — Значит, правда. Это ты Лиса с Кабаном завалила!

— Вы что-то путаете, мужчина. Я вообще не охочусь ни на лис, ни на кабанов, ни даже на зайцев.

— Это ты им аварию предсказала! — снова обвинили меня.

А вот это уже было довольно метко, ибо дар порой просыпался, и моменты откровений случались. Припомнить бы, когда предсказала, и кто эти загадочные упомянутые звери. Перед глазами проявилась картинка: огромный автомобиль с остатками тонированных стекол. Только я видела его целым, теперь же он лежал грудой хлама в одном из городских пунктов приемки металла и, видимо, восстановлению не подлежал.

— Бритый и лысый! — ошарашено выдохнула я.

— Вижу, на память тебе грех жаловаться, — хрипло рассмеялись на том конце. — Слушай сюда, Кассандра, кончай со своими чудесами. Выполни то, о чем просят, и живи спокойно. Тебе за это еще и премию подгонят. Запомни, это последнее предупреждение.

Говоривший отключился, ответить я не успела. И вдруг поняла, что это было действительно последнее предупреждение. Для таких догадок даже дар не нужен. Домой летела так быстро, словно за спиной крылья вмиг выросли, и только перед самой дверью остановилась перевести дыхание.