Проклятье речного змея

Глава 11

Глава 11

Однако Гриппа и тут не растерялась. Я и не подозревала, что моя бабушка может так умело и ловко выкручиваться. Полноценным враньем ее историю назвать сложно, скорее, она просто упустила все мистические события. И это тоже было верным решением. Зачем травмировать психику мужчины, который и без того частично потерял память.

На самом деле, даже себе не смогла бы ответить — сострадаю ли я Дмитрию Петровичу или радуюсь тому, что он начисто позабыл наш поцелуй. И, вообще, слишком уж я много глупостей ему наболтала.

Бабушка хихикнула, чего за ней тоже раньше не замечала, и вдруг хлопнула Заречного по плечу.

— И все-то ты, милок, подмечаешь! Дак, разве ж перепутать можно, ежели последнее, что я услышала перед обмороком, был его крик «Полиция!»?

Мужчина замер, покосился на сухонькую ладонь, которую Гриппа так и не убрала с его плеча, и процедил сквозь зубы:

— Гражданка Усольцева, держите себя в руках!

— Кто гражданка? Я? — ничуть не обиделась она. — Для тебя, милок, Агриппина Саввична я, но, так и быть, можешь звать меня бабуля!

— Что-то я не заметил вашего ко мне расположения в своем кабинете, где вы, простите, гром и молнии метали! Причем, в прямом смысле этого слова! — выпалил Дмитрий Петрович, а потом взглянул на меня и как-то притих. Даже сердитая складка, залегшая между бровями, разгладилась. И взгляд посветлел: сделался из темно-синего васильковым.

— Я, знаешь ли, тоже всего видеть не могу, — развела руками Гриппа. — Бывает, ошибаюсь. Не без этого. Ну да ты зла-то на старую женщину не держи, Димочка. И, вообще, кто былое помянет тому глаз вон!

Заречный растерялся. Ох, чувствую, видел он мою бабку совсем иной, а сейчас просто удивлялся разительным переменам. Да и Димочкой, могу поспорить, его называли не часто. Может, наедине очередная пассия мурлыкающим голоском. Мысль не понравилась. Хорошо, что ей не дали развиться и обрасти подробностями.

— Ну а меня можешь Ядвигой Мефодьевной звать или бабушкой Ядвигой. Это как уж тебе сподручнее, — тут же включилась в разговор вторая хитрая бестия и цепко ухватила Дракона Петровича за вторую руку. — А чего это мы тут стоим? Завтракать давно пора. Светлана пади и плюшек уже настряпала да медок свежий выставила. Чай давно ты пирогов-то не едал, касатик?

И повели они его, горемычного. Он и пошел, увешанный, как новогодняя елка, моими родственницами. Правда, Заречный все же обернулся, нашел меня взглядом и заметно успокоился, заметив, что я иду следом.

Почти поднявшись на пригорок, Дмитрий Петрович вновь вспомнил о главном.

— А полиция? Труп?

— Мы ж не сбегаем. Надо им будет, так они нас у лесника-то живо сыщут, — ответила ему Гриппа.

— И то верно. А уж мы им быстренько все и расскажем, — вторила ей Ядвига.

Я же понимала, что полиция о нас даже не спросит. Светлана уж давно чары навела. Спишут на бандитские разборки, да и прикроют дело. Жалко ли мне было Павла? Любая жизнь бесценна, только вот ценить ее и оберегать каждый должен сам. Он сам сделал выбор, отдав душу за лихие быстрые деньги, без труда нажитые. Потому что совершенно не важно — доброе колдовство или злое, закон всегда один — свершиться оно должно лишь с добровольного согласия. Только в этом случае равновесие не нарушается.

Вскоре показалась усадьба лесника. Утром она выглядела еще внушительнее. Прямо как княжеский терем. Чары отвода глаз спали или их сняли за ненадобностью. У крыльца в машине копался дядя Саша. Шумели сосны, щебетали птицы, жужжали шмели и пчелы, собирая нектар диких цветов. Из трубы поднимался дымок, и пахло сдобной выпечкой. Типичная мирная картина летнего утра. Словно и не было на берегу трагических событий.

— Ушли на речку и с концами! — пожурил моих старушек дядя Саша. — А молодца где такого выловили?

— Его Еленушка, рискуя жизнью, спасла! С гордостью ответила Ядвига. И самое забавное, что в ее словах не были ни слова неправды.

Я снова поймала внимательный и оценивающий взгляд синих глаз. И только сейчас поняла, в каком виде стою перед интересным мужчиной. Халат грязный, тапки давно утеряны, босые ноги в пыли и зеленых травяных разводах, во всклокоченные волосы намертво впутались несчастные бархатцы. Ничего не скажешь! Страшно красивая невеста у змея получилась!

Да еще Светлана масла в огонь подлила. Выпорхнула на крылечко вся такая чистенькая, ухоженная, в голубом домашнем платье, из-под косынки кокетливая прядка светлых волос выбилась. А ведь она не старая еще. На нее Дракон Петрович посмотрел пристальнее, и взгляд задержал дольше, в глазах даже интерес мелькнул, мужской такой.

— Прошу за стол, гости дорогие! — пропела она.

И ведь прекрасно понимала, что родственница не кокетничает, не пытается перетянуть на себя внимание. Просто на ее фоне я сейчас проигрывала, а змей… Змей поступал так, как привык. Выделял среди самок самую пригодную.

Стало стыдно, а еще немного обидно. Все же, наверное, плохо, что он меня совсем не запомнил. С другой стороны, все текло своим чередом, и вел себя Заречный, как обычный мужик, не сильно обремененный моралью, считающий, что женщин на свете много и все лучшие на какое-то время обязательно должны принадлежать ему. Возможно, так оно и было. Особенно, если учесть его колоритную внешность, но мне почему-то совсем не хотелось становиться очередной его легкой победой. Жила же без него. А в очередях пусть другие стоят.

Я первой направилась в дом.

— Еленушка, куда это ты? — окликнула меня Ядвига.

— Думаю, нам всем не помешало, бы, привести себя в порядок! — не оборачиваясь, и возможно излишне резко ответила я.

Душ, снова горячие упругие струи помогли прийти в себя. И чего я, собственно, так растеклась лужицей? Мужик, конечно, красивый, неглупый и, по всему видно, не привык слова на ветер бросать и с делом их разлучать. Только вот с чего я взяла, что он мой? От того, что бабушки о какой-то судьбе толковали? Так сколько было людей, которые с дорожки предназначенности сворачивали? Не сосчитать. И не всегда после этого жизнь их хуже сложилась. Человек на то и человек, чтобы мыслить и самому свою судьбу по кирпичику выстраивать, не полагаясь на магию, гороскопы и зелья.

Любовь должна родиться, взаимное уважение, доверие. Он должен стать для меня самым лучшим, и я для него тоже. Настолько, что все недостатки вдруг перестанут раздражать, они скорее будут вишенкой на торте совместной жизни. А без этого никакая судьба не сделает меня счастливой. Счастье — его заслужить нужно, заработать, выстрадать. Иначе, просто не оценишь. Не сможешь, если оно даром досталось.

Чем больше я об этом думала, тем больше убеждалась: валить мне отсюда надо. В город. Подальше от бабушек с их опекой и от Заречного, который плевать хотел и на судьбу, и на меня вместе с нею. Навязываться не в моих правилась.

Волосы сушила не спеша. Заплела их в небрежную косу, за косметикой и не подумала лезть. Себя уважать перестану, если поддамся внутренней симпатии, и стану на себя его внимание перетягивать. Да еще перед кем? Перед горячо любимыми родственницами! А что, к примеру, будет, когда его окружат холеные красотки, требующие внимания? Тоже бороться бесконечно?

Эх, Ленка, одно ясно — понравился он тебе, аспид синеглазый! Прямо в душу запал. Обычные джинсы, кроссовки, тонкий свитер. И все же не удержалась, полезла в рюкзак и провела несколько раз тушью по длинным, пушистым, но светлым на концах ресницам. Веснушки замазывать не стала. Пусть уж как есть. Завтрак бы еще пережить в кругу любимой семьи, члены которой сговорились устроить мою личную жизнь.

Светлана принимала гостей на своей любимой кухне. По всему дому витали такие ароматы, что рот невольно наполнялся слюной, а желудок жалобно сжимался, напоминая, что со времен сомнительной успокоительной настойки, в нем практически ничего не было.

Еще спускаясь по лестнице, услышала беседу. И как это родственницам удалось опередить меня? Не то, что бы я подкрадывалась, но старалась шагать тише, чтобы не упустить ничего важного. Возможно, даже не предназначенного для моих ушей. Благо хозяйство свое дядя Валера содержал в порядке, ступени на лестнице не скрипели.

Мои родственницы неспешно и очень благожелательно общались с Драконом Петровичем, который, в свою очередь, хоть и не понимал, чем вызваны такие перемены в поведении Агриппины Саввичны, ведь своих намерений в отношении ее дома он не менял, старательно поддерживал разговор. Впрочем, ему и самому было любопытно, потому что последнее, что змей помнил, как оказалось, это рыбалку с неким помощником Антоном.

— Так ты, милок, говоришь, в Разноречье рыбачил? — как бы невзначай спросила Ядвига. Не удивлюсь, если в этот самый момент две моих заговорщицы переглянулись между собой.

— Да, у меня дом там. Построил, а выбираюсь не часто. Работа, знаете ли, — ответил Дмитрий Петрович.

— Места там знатные! — поддержала беседу Гриппа. — Еще мой дед там охотился, а потом зверье повывели. Хорошо не всё, догадались заповедник сделать. Да, говорят, все одно высокое начальство туда пострелять ездит. Не слыхал ли?

— Нет. Не люблю убивать диких животных, хотя держу несколько фермерских хозяйств. Сами знаете, сейчас в магазине приличные продукты не купишь. — Вот, буржуй! Продукты ему неприличные в магазинах!

— Свое-то, оно, знамо дело, завсегда лучше! — авторитетно заявила Гриппа.

— А я больше рыбную ловлю люблю. Посидеть на бережку или в лодке с удочкой, подумать.

— Подумать — это хорошо. Хорошо-о-о, — согласилась Ядвига. — Так ты в речку-то, все же, как угодил?

Повисла недолгая пауза, а потом жертва ведьминого проклятья ответила:

— Сам не знаю. Рыбачили на косе. Клев был хороший. И вроде уже уходить нужно было, а все ждал, что сейчас на крючок попадется нечто небывалое.

— И как? Попалось? — спросила Светлана, гремя тарелками. — Сейчас омлет поспеет, и можно садиться. Дмитрий Петрович, выпейте пока молочка, я только подоила. Или вы из холодильника предпочитаете?

Ишь, распелась! Мужа на нее нет! Подумала и сама же себя укорила за такие мысли.

— Благодарю вас, Светлана. Парное молоко для городского жителя — экзотика, но я не откажусь.

— Пейте на здоровье.

— Дак, с рыбой-то, что дальше было? — тут же перевела разговор в нужное русло Ядвига.

— В том-то и дело, что предчувствие меня не обмануло. Огромный таймень схватил. Судя по тяге, там не меньше тридцати килограммов живого весу. Антоха рядом стоял…

— Уж не тот ли это Антоха, которого я в твоем кабинете видала, а? — живо поинтересовалась Гриппа.

— Он, друг мой и заместитель, — подтвердил Дмитрий, не заметив подвоха. Я же практически услышала тот треск, с которым сейчас разваливалась вся придуманная бабушкой история. — Так вот, тяну я тайменя, и вдруг поскальзываюсь и в воду. Дальше ничего не помню, ни как плыл, ни как в лодке оказался.

— А Антоха-то твой, где был? — уточнила бабушка.

— Да, говорю же, рядом он стоял. И место там неглубокое. Странно, как я сюда попал…

— Чего ж странного? Может, течение, а может, лихие люди. Ты б проверил, касатик, деньги, документы, ключи на месте ли? — вклинилась Ядвига.

— Не брал я ничего. Зачем в тайге деньги? Медведю за место заплатить, что ли? Так он скорее морковкой возьмет или той же рыбой.

Больше задерживаться не могла, хотя, признаюсь, разговоры на кухне велись любопытные. Да и дядя Саша уже входил в дом.

— О, Еленка, — добродушно улыбнулся он. — Где бы здесь руки помыть?

— Вторая дверь по коридору направо, — ответила я, чем, собственно, себя и обнаружила.

На кухню входила, нацепив дежурную улыбку. Заречный в окружении моих родственниц выглядел как большой довольный жизнью шмель на цветочной клумбе. Без ветровки он казался еще привлекательнее, если такое вообще возможно. И, кажется, вся моя семья была им очарована всерьез и надолго.

— А вот и наша Еленка, — улыбнулась Светлана. — Зови дядю Сашу, Валеру ждать не будем, садимся, а то чайник второй раз грею.

— Он уже идет, — сообщила я, усаживаясь рядом с Ядвигой, подальше от бывшего дракона. Хотя, как мне кажется, драконы бывшими не бывают.

Стоило заговорить, как внимание гостя тут же переключилось на меня. Конечно, я теперь довольно презентабельно выгляжу. И не важно, что простенько. Главное, молодо, а на фоне бабушек и вовсе кажусь юной. Смотрю и интерес в синих зенках вспыхнул, и лицо стало такое, как у кота, перед которым крынку со сметаной поставили. Нет уж, Дракон Петрович. Вы, разумеется, мужчина видный, но к серьезным отношениям совсем непригодный. А у меня уже и времени на пустые шуры-муры не осталось. Ребенка хочется, да и в силу войти тоже. Потому что быть ведьмой без дара — это все равно, что всю жизнь жить у ларька с мороженным, ходить мимо него, но так ни разу и не попробовать. Обидно. И смотреть на смазливую физиономию змея я себе запретила, тем более тут было, на что взглянуть и кроме него.

Не знаю уж, каждый ли день так завтракают в доме лесника, но сегодня стол ломился. На горячих булочках, щедро посыпанных сахаром и корицей, таяли кусочки сливочного масла. Посреди стола стояло огромное блюдо с пушистым омлетом, в котором явственно различались ломтики помидоров и зелени. Тарелки с нарезанной копченой олениной, домашним сыром и солеными сигами соседствовали с вазочками варенья и домашними солениями. Под тряпицей лежали толстые ломти свежеиспеченного хлеба. Кувшин молока и глиняная тарелка с крупными хлопьями творога сиротливо примостились на самом краю. Расстаралась хозяйка, ничего не скажешь.

Несколько минут все молча и весьма дружно ели, потом наперебой хвалили зардевшуюся Светлану, а когда пришло первое насыщение, дошли до чая и разговоров.

И поскольку о Заречном они поговорили без моего присутствия, то сейчас тема была одна — Гольцман, его угрозы и незавидное положение одного эколога, который попал под раздачу из-за своей принципиальности.

Эх, а ел Дракон Петрович красиво. Вилочку держал правильно, ножичком орудовал так, что любой аристократ удавился бы от зависти. Видимо, сказывался опыт деловых обедов и ужинов. Но при всем, притом, слушал он внимательно, а на меня не забывал бросать загадочные масляные взгляды. Зря стараешься, понял? Видела я твою сущность в речке! И даже целовать пришлось… Вот знала бы, что зря, ни за какие коврижки не стала бы!

Мне слова не давали, и обе мои бабушки заливались соловьями, расписывая, с каким супостатом меня жизнь столкнула. Да тут, куда ни глянь, супостат на супостате и супостатом погоняет. К примеру, один как раз напротив меня сидит, улыбается, являя зрителям безупречно белые зубы.

— Значит, статья вышла сегодня утром? — уточнил Заречный.

— Да, Мишенька, Еленкин друг, расстарался. Говорит в интернете-то вашем еще с вечера все данные, которые ему внучка передала, появились, — доверительно сообщила ему Ядвига. И откуда, только все узнала? Следят они за мной, что ли? Может, смотрят в какое блюдечко с яблочком, пока меня дома нет?

— Больничный-то мы ей до среды выправили, но где уж нам, старым, защитить ее. Вы бы уж поспособствовали, — и Гриппа умоляюще посмотрела на змея.

Артистки! Даже не предполагала, что они так мастерски умеют ветошью прикидываться. Представляю, сколько раз эти хитрюги меня разводили, беззастенчиво пользуясь внучкиной доверчивостью!

Заречному очень не понравилось упоминание о Михаиле и нашей с ним дружбе. Нахмурился, поджал губы, и даже смотреть на меня перестал. Не очень-то и хотелось, если что! Но все равно было любопытно, что он про все это думает. Очень уж его Затеин хвалил.

Думал Дракон Петрович довольно долго. Я уж и поерзать на стуле успела, и лишнюю булку съела. Родственницы тоже притихли и переговаривались исключительно шепотом. Дядя Саша вообще флегматично и медленно продолжал поглощать завтрак. За долгие годы дружбы с моими бабушками он такого понасмотрелся, что его ничем не проймешь.

Наконец, Заречный отмер.