Продавец крови

Глава 65

Я больше устала морально, чем физически, но не стала спорить.

— Пока лучше держаться вместе, — добавил Эмиль, заметив сомнения. — Я доверяю только тебе. А ты?

Мы снова в одной лодке. Правда, в прошлый раз это плохо кончилось.

— А кровь у тебя с собой?

Он похлопал по карману парки, и я свернула в сторону центра. Что будет завтра неизвестно, поспать лучше сейчас, иначе это превратится в «никогда».

Эмиль выбрал дорогую гостиницу и в этом был смысл: хорошая охрана, камеры видеонаблюдения — мышь не проскользнет.

На стойке регистрации он снова надел маску преуспевающего бизнесмена, так что все прошло без заминок. Номер снял на свое имя — один на двоих. Ругаться на людях глупо, и я промолчала.

В номере меня не заинтересовал шикарный интерьер. Я стянула куртку и подошла к окну. Кобура жала плечи — левое натер ремешок. Душ, ужин, кровать — отличный план на вечер. Только у меня, как всегда, пара часов.

— Зверски вымоталась, — призналась я, рассматривая тоскливые огни внизу. — Знаешь, эти окна в темноте выглядят так уютно. Как будто там у всех счастливая жизнь. Ты никогда не замечал?

Я обернулась: Эмиль озадаченно покачал головой. Действительно.

— Забудь, — буркнула я и пошла в душ, по пути снимая кобуру.

Я вымылась и долго сушила голову, прежде чем выйти. Мокрые волосы — это слишком интимно для совместной ночи. Одеваться пришлось в то, в чем была — сумку я забыла в машине, а ходить в полотенце, как Эмиль, не стану.

Когда я вышла, он лежал на кровати: обутый, даже кобуру не снял. Уставший, с каким-то болезненным лицом — наверное, своим настоящим.

Его можно было спутать с мертвецом, так неподвижно он смотрел в потолок. Думает о завтрашнем дне? Или ему все равно?

Может быть, он всегда такой, когда не притворяется — просто я впервые об этом узнала. И в своем жутком доме он точно так же лежит на кровати, если один — без всякого выражения на лице и мысленно пересчитывает награбленное.

Почему-то его вид напомнил тот раз, когда Эмиль напал на меня: мы снова загнаны в угол накануне решающего дня.

А ведь сначала он был нормальным. Когда я для него танцевала, в его глазах была жизнь, теперь там пустота. Зачем ему богатство и власть, дырки в груди того не стоят. За один короткий день он убил двоих, и впереди даже просвета не видно.

Жаль, что я в него влюбилась. Вацлав был неправ: мне никогда не везло, ни разу в жизни. Вот и в этом тоже. Я как прокаженная.

Мы так и будем вращаться вокруг друг друга на разных орбитах, не отдаляясь и не сближаясь.

Две параллельные без точек пересечения.

— Ты не имел права забирать кольцо, — я все еще злилась.

— Оно опасно, — Эмиль говорил глухо, но без раздражения, словно объяснял очевидную истину.

— Я могла его снять.

— Пусть Вацлав подавится. Я не понимаю тебя, Яна. Ты даешь кровь моему врагу, защищаешь его интересы. Закрываешь глаза, что Андрей хочет меня убить.

Как будто ты его убить не хочешь.

Я привалилась к косяку спиной и сложила на груди руки. Не хочу отвечать. Все слишком далеко зашло, чтобы выйти без потерь, но что теперь делать, не знаю.

— Андрей тебя не убьет, — возразила я. — Поддерживать не будет, но в остальное я не верю.

— Ошибаешься.

— Эмиль… Если я скажу кое-что, ты выслушаешь или сразу начнешь орать?

Он спустил ноги на пол и уставился на меня. Пустота из глаз исчезла — я его заинтересовала.

— Говори.

— Все это легко решается, — прямо сказала я. — Уходи, а место отдай другому. И все сразу закончится.

— Почему ты предложила? — напряженно спросил он.

— Они считают меня твоим слабым местом, все разборки бьют по мне. И я не хочу, чтобы рано или поздно тебя убили из-за ерунды.

— Ерунды? — голос нарастил мощь. Так и знала, что разорется. — Если бы не я, мы бы так и жили, подыхая под чужие насмешки!

Эмиль вскочил и закружил на месте, слепо глядя перед собой и скалясь, словно искал противника. Но тут только он и я.

— Тогда был смысл, согласна, — успокаивающе произнесла я, привыкнув говорить с хищниками. — Но больше нет. Они так и будут лезть, считая…

Считая тебя слабым. Неоконченная фраза повисла в воздухе.

— Уйди, и останешься жив, — закончила я.

— А зачем мне тогда жить? Ради чего?

Он остановился, но дышал тяжело — грудная клетка как заведенная ходила вверх-вниз, да и поза, будто отстаивает свое, а не разговаривает.

Я ничего у тебя не забираю, успокойся.

— Раньше ты как-то жил.

— Тебе напомнить, как? — заорал он. — Я лучше сдохну, чем уступлю!

Мы никогда друг друга не поймем. Но разве не глупо погибнуть из-за того, что не умеешь останавливаться? Я не могла понять — это потому, что он вампир или Эмиль сам по себе такой?

— Эмиль! — я чуть не зарыдала от бессилия. — Ты меня не слышишь! Ты понимаешь, что я сказала?

Он что, глухой?

Я люблю тебя, я не хочу, чтобы ты погиб. А в этот раз все по-другому, ты сам не веришь, что справишься.

Я так часто мысленно говорю с ним… Он тоже говорит со мной про себя? Или нет?

Почему мы не можем сказать все откровенно? Между нами как будто стеклянная стена: стучать можно бесконечно и все равно не достучишься.

А я так устала от споров, скандалов и вранья. Они ни к чему не ведут.

— Я ухожу, Эмиль. Мне надоело. Искренность не наш конек.

Он наблюдал, как я надеваю кобуру, натягиваю куртку, словно не верил, что это всерьез. Но я пошла к выходу, нащупав ключи от «мерседеса» в кармане.

— Подожди.

Нет, Эмиль, больше ждать не буду. Сколько можно. Я взялась за ручку двери.

— Яна! — он нагнал меня и схватил за руку. — Хочешь искренности, давай я скажу правду.