Продавец крови

Глава 24

К Андрею я приехала на закате. Выгребла пробирки из бардачка, проверила пистолет и с тяжелым сердцем позвонила в дверь.

Замок отомкнулся, дверь отошла, словно ее толкнули изнутри, но он меня не встретил. Я осторожно заглянула в полумрак прихожей. В квартире не горел свет.

— Андрей? — позвала я.

Я вошла и вытянула шею, пытаясь заглянуть в комнату. В проеме скопилась темнота — ни черта не видно. С другой стороны раздался шорох и стон, совсем близко и так неожиданно, что я мгновенно покрылась мурашками.

Твою мать. Голод!

Я ссыпала пробирки в карман и выдернула из кобуры пистолет.

Прости, Андрей. Я себе дороже.

— Успокойся… Я собой владею, — сказал он откуда-то справа. — Только свет не включай.

— Ты испугал меня до полусмерти! — зарычала я. Выгребла пробирки и протянула руку, безмолвно требуя, чтобы он их забрал. Я в темноте не вижу, но он да — я ощутила прикосновение холодной ладони и разжала пальцы.

Кажется, пошел на кухню. Скрип, звон стакана, звук выдираемой пробки… Я уже успокоилась, но оружие не убрала.

— Можно я включу свет? — крикнула я.

— Смотреть тут не на что.

Он не запретил, и я щелкнула выключателем. Прихожую залил неяркий свет, едва попадая в кухню, и я нерешительно остановилась на пороге.

Один раз я видела, как вампира корежило от голода — и это был ужас. Смотреть на Андрея в этой роли не хочу. Но сидеть в темноте и слушать — это еще страшнее.

Андрей стоял ко мне спиной, опираясь на стол, словно боролся с внезапным головокружением. Стакан стоял перед ним, стенки испачканы густыми потеками, словно туда неаккуратно налили томатный сок. Пустые пробирки валялись вокруг.

Я подошла ближе и вгляделась в лицо: глаза закрыты, на лбу и висках выступил пот. Озноб его еще не бил, значит, самое начало.

— Пей быстрее, — посоветовала я. — Ты опять пытался бросить?

— Пытался-пытался, — Андрей выпрямился.

Когда он убрал руки, на столешнице остались красные отпечатки. Кажется, начинает трясти. С Аленой он встречался только ночью… Что-то быстро.

— Сколько тебе нужно в день?

— Три-четыре раза.

Как Феликсу. Но у того полный склад, а достать столько Андрею, с которым никто не хочет сотрудничать из-за запрета Эмиля, кроме отщепенок вроде Алены, практически нереально. А без крови он теряет контроль.

Эмиль совсем идиот?

Андрей вдруг повернулся ко мне и открыл глаза. Зрачки полностью заполнили радужку и казались черными. Жуткое зрелище. Открытый рот, прерывистое дыхание — вкрадчивое и азартное, как у хищника во время охоты.

Мне ни черта не понравилось, как он на меня смотрит.

— Пей, давай!

— Зря ты пришла… Я пытаюсь бросить, а ты принесла еще. Разве друзья так поступают?

Я хотела помочь, но теперь глупо оправдываться. Черт возьми, он прав. Андрей будет срываться снова и снова. Рано или поздно попросит меня проколоть вену, хотя знает, что я никогда не сделаю этого добровольно.

Не корми собой вампира — это всегда плохо кончается.

И стоило вообще начинать, чтобы потом так мучиться? Я разозлилась, маскируя злостью угрызения совести — это ведь из-за меня он сорвался.

Андрей взял стакан, но пока не пил. Я ощутила непреодолимое желание силой вылить кровь в раковину. Только бороться с вампиром в охоте — плохая идея. Борьба пробуждает инстинкты.

Не нужно было приносить кровь. Могла бы догадаться, что он не в силах сказать «нет».

— Прости.

— Может, уберешь пистолет? — недружелюбно спросил он. — Я не нападу.

Я должна поверить на слово?

— Прости, — повторила я.

— Пожалуйста, выйди в коридор, — вдруг попросил он таким голосом, будто его тошнит. Трясущейся рукой он вцепился себе в волосы, взгляд слепо пошарил по комнате, не нашел за что зацепиться, и уставился в пространство. — Да выйди ты!

Я отшатнулась, испуганная рычащим голосом. Сейчас начнет ползать по полу и выкашливать внутренности — я видела это с Эмилем.

Надо сваливать. Но почему-то я стояла и смотрела. Так бывает: чем страшнее зрелище, тем труднее отвести взгляд.

— Кармен! — рявкнул он, и я не выдержала — выбежала из кухни и обреченно оперлась на стену. Меня не держали ноги.

Дверь была прямо перед глазами — можно уйти… Я вытерла нос и только сейчас заметила, что рука ходит ходуном.

Я сунула пистолет обратно в кобуру. За стенкой хрипел мой друг Андрей и, кажется, полз к выходу — я слышала глухие шлепки ладоней по полу. Стон, переходящий в вой, резанул мне по нервам. Голод — это больно.

— Перестань! — разозлилась я. — Ты все равно ее выпьешь!

Я бы сама напоила его из стакана, но для этого надо подойти, а приближаться к вампиру с дефицитом кровяных телец… Ну, вы поняли.

— Андрей? — позвала я и сглотнула, пытаясь избавиться от спазма в горле. — Выпей ты эту долбанную кровь, слышишь?

Он затих, а это плохой знак.

Если честно, сейчас я ненавидела и Эмиля, и Феликса, и даже себя. Первых двух за то, что почти лишили его доступа к крови, а себя за то, что вернула к старым привычкам.

— Андрей?

Молчание.

Набравшись храбрости, я заглянула в кухню: стакан снова стоял на столе, а Андрей стоял над ним и гипнотизировал взглядом.

— Хватит тянуть. Ты же вампир, это твоя природа… Пей.

Он обернулся. Какое жуткое у него лицо — нечеловеческое. Андрей жадно дышал открытым ртом, как голодный лев, глаза пустые и бессмысленные. Даже не уверена, что он меня узнает. Никогда к этому не привыкну, к тому, как человек становится зверем. А в Андрее я всегда видела именно человека.

Как и в Эмиле, пока он меня не сожрал.

Мы смотрели друг другу в глаза, я не двигалась и почти не дышала, чтобы не спровоцировать нападение. И тем более нельзя отступать или бежать.

Первое правило при общении с хищниками. Никогда от них не бегите.

— Я в порядке, — он сглотнул. — Не бойся…

— По тебе не скажешь, дружище, — призналась я.

Легко говорить — не бойся. Если не бываешь на месте жертвы, страх может казаться глупым. А мое тело еще помнило, что из захвата вампира вырваться невозможно. Эмиль отпустил меня сам. Я бы погибла, если бы не его добрая воля.

С тех пор я ни на чью добрую волю не полагаюсь.

— Успокойся, я на тебя не кинусь. Здесь свежая кровь, если прижмет, выпью ее. Девушка с пистолетом невкусно пахнет. Тебе ничего не угрожает, Яна.

Кажется, он впервые назвал меня по имени.

Я вошла в кухню, сердце глухо и быстро стучало, но я подошла вплотную. Андрей обернулся, хищно меня рассматривая. Кроме голода, затмевающего все, в глазах еще была личность. Еще.

— Пей или вылью, — сказала я.

— Если выльешь, тебе придется уйти, — но он позволил забрать стакан. — И ты ошиблась… Не моя эта природа. Не хочу, чтобы спецназ пристрелил меня где-нибудь на Садовой за то, что я ем прохожих. Представляешь, какие будут заголовки в новостях?

Я усмехнулась, выплеснула кровь в раковину и включила воду. Подставила стакан под шипящую струю, наблюдая, как кровь размывает до бледно-розового и уносит в сток.

Краем глаза я наблюдала за Андреем, но он не пытался подойти. Если смотреть на него периферийным зрением, можно представить, что он прежний. Как прошлой зимой. Но это иллюзия, а их и так многовато в моей жизни.

Я заметила, что на большом пальце остался кровавый отпечаток.

— За что ты хотел перерезать Эмилю глотку? — безразличным тоном поинтересовалась я, пока мыла руки.

Он не удивился. Меньше надо трепаться, слухи все равно дойдут рано или поздно.

— А не за что? — он ждал, но я молчала. — Твой Эмиль начал входить в силу. Он решил, что может со мной сравняться. Думаешь, почему он запретил продавать мне кровь? Ждет, пока ослабну, чтобы убить.

— Так какого черта я ее вылила? — не поняла я.

— Он был слабаком, им и останется. Он к тебе уже приставал?

— Нет, — подумав, ответила я. В тоне не было издевки, Андрей интересовался всерьез.

— Жди, скоро полезет. Ты его последняя надежда, — вот теперь сарказма стало хоть отбавляй.

— Не преувеличивай, — я вытерла руки бумажным полотенцем.

— Иди, давай. У меня терпение на исходе.

— Я зайду, — пообещала я и пошла к выходу. Спина напряглась, но я взяла себя в руки и не обернулась.

Кинется — и поделом мне. Меньше надо якшаться с вампирами.

В «мерседесе» я какое-то время приходила в себя, рассматривая темный двор через лобовое стекло.

Я не стала говорить Андрею, что Эмиль не только не стал приставать, он однозначно запретил мне вернуться к обязанностям городской охотницы. Почему-то я перестала быть ему нужна. На кого же он сделал ставку?