Продавец крови

Глава 46

Меня втолкнули внутрь и дверь захлопнулась. Я осталась один на один с человеком, который имел ко мне серьезные претензии.

— Я буду кричать, — предупредила я.

— Язык вырву, — пообещал Вадим.

— Что вам надо? Опять Феликс? Я с радостью скажу, где он.

— Это я и сам знаю, — Вадим окинул меня неприятно-оценивающим взглядом.

Он был в той же куртке и не уменьшился в размерах, так что бронежилет не снял. Поигрывая телефоном, он двинулся ко мне.

Я отступила к двери и нажала на нее спиной. Она не поддалась. Мне захотелось попросить прощения за выстрел, когда я увидела, что у него дергается правый глаз. Я не вынесу новых ударов. На эту неделю лимит исчерпан.

— Вот взял бы и врезал тебе, — с удовольствием сказал он. — Вали в угол.

Я проследила направление кивка и увидела в углу старое одеяло. Видимо, для меня. Одеяло оказалось шерстяным, «кусачим», но я была рада и этому — босые ноги заледенели.

Я села на одеяло, не сводя настороженного взгляда с Вадима. Расхаживая по комнате, он набирал номер. Макушкой задел лампу и тени всколыхнулись на стенах. Вадим повернулся ко мне спиной, поднял трубку к уху и стал дожидаться ответа.

Он совсем меня не боялся. Если бы в меня выстрелили, я бы никогда не повернулась спиной к этому человеку — непозволительная беспечность. Я по-прежнему была для него не больше, чем офисной крысой.

— У нас она. На месте да, — Вадим коротко оглянулся. — Что дальше делать? Хорошо. Вы будете? Вам потом звонить? Ладно, отбой.

Вадим подошел ко мне, глядя сверху вниз.

— Слушай внимательно, — угрожающе произнес он. — Я позвоню Феликсу, и ты с ним поговоришь, ясно?

Я облизала пересохшие губы. Не хочу стать разменной монетой в этих играх.

— Зачем?

— Ты жить хочешь? Или тебе руки-ноги оторвать? — рассвирепел он.

— Ладно, ладно. Что говорить?

— Что хочешь, — ответил Вадим и начал набирать номер. — Главное, чтобы он понял.

Понял что? Этого я не спросила: тут не приветствуются вопросы.

Вадим прочистил горло и прижал трубку к уху. Ждал он долго. Интересно, если они не смогут дозвониться, Вадим распсихуется?

Через долгую минуту, он заговорил:

— Привет, ты меня узнал? Знаешь, зачем звоню? Надо встретиться, нет, ты не понял. У нас твоя… как ее… баба твоя, короче! Алло! — Вадим уставился на телефон, как баран на новые ворота. — Он сбросил!

Вадим обернулся, глядя на меня недоуменным взглядом.

— Ты жена его брата?

Я кивнула, не рискуя напомнить, что мы в разводе. Я поняла, какую незавидную роль мне приготовили в переговорах с Феликсом. Опять заложница.

Это Вадим свалял дурака, не потрудившись выяснить в каких мы отношениях, и кто мы вообще такие. Он снова начал тыкать в кнопки, сосредоточенно выпятив нижнюю челюсть.

— Так, теперь будешь говорить ты, — Вадим протянул мне трубку. — Убеди его, иначе мне придется тебе что-нибудь отрезать.

Я обреченно взяла трубку. Слушая длинные гудки, я понятия не имела, что скажу Феликсу, в голове было абсолютно пусто.

В трубке раздался сдавленный тенор:

— Что опять? Занят.

— Это я, — еле слышно сказала я. — Твои друзья хотят меня убить.

— Ты серьезно? — он тяжело дышал и говорил тихо. — Как не вовремя.

— Сделай что-нибудь, — проговорила я, напирая на последнее слово.

Трубку вырвали из рук.

— Теперь ты понял? — проорал Вадим.

Он побагровел, прерывисто дыша и стараясь не смотреть в мою сторону, стремительно вышел из домика. Я почувствовала, как меня бьет дрожь. Единственным источником тепла в комнате была лампочка, и я сильно мерзла. Страх не помог согреться.

На крыльце что-то обсуждали на повышенных тонах. Я прислушивалась, стараясь уловить смысл. Кажется, насчет Феликса. Выражение «тупоголовый баран» слабо применимо ко мне.

Стараясь держать их беседу под контролем, я осторожно встала и как можно тише обошла комнату. Это непросто: старый пол поскрипывал при малейшем движении.

Я попробовала на прочность доски в оконных проемах — прибиты намертво. Голоса на крыльце смолкли. Я успела вернуться на одеяло, прежде чем Вадим рванул дверь.

На меня он даже не взглянул, сел на стул и уставился перед собой — как манекен.

Я сидела в углу, стараясь даже не дышать. Помню, что рассказывал Чернов про этих ребят. Они застрелили жену Феликса и почти — его самого. Открутить мне голову им ничего не стоит.

У Вадима зазвонил телефон, и он вышел на крыльцо. Я прислушалась, но ничего не разобрала.

Я проигрывала в уме варианты: один был гаже другого. Может быть, Эмиль за мной кого-нибудь пошлет, как раньше? Очевидно, что он не появится здесь сам, но этим ребятам хватит и пары хилых вампиров в эффекте.

С улицы донесся звук двигателя. Кто-то сбежал по ступеням, следом хлопнули двери — они уезжают. Я вскочила, подкралась к двери, но тут она распахнулась — в проеме стоял Вадим.

— Куда собралась? — зарычал он и толкнул меня в плечо.

Я налетела на стену — пришлось вернуться на одеяло.

Вадим расселся на стуле, глядя на меня тяжелым взглядом и вдруг улыбнулся. Улыбка в сочетании с мрачными глазами выглядела нездоровой. Он просто сидел и чего-то ждал.

Я нервно дышала в замерзшие ладони, прикидывая, стоит ли идти на контакт. Нет, он слишком неуравновешенный. Будь он нормальным человеком, можно было бы попробовать, но среди похитителей нормальные люди не попадаются. Диалог с ними не построишь.

Я завозилась на одеяле, пытаясь согреться. Домик продувало насквозь, я как раз сидела на сквозняке. Заработаю пневмонию и хорошо бы отделаться только ею.

— Сиди спокойно, — бросил Вадим.

Он сунул руку в карман куртки и достал пистолет. Я похолодела: во-первых, мне не понравилось, что он за ним полез. Во-вторых, это был мой пистолет, я узнала систему. У кого здесь еще такой? Ну ладно, еще у Эмиля с его братом, но больше я таких не видела.

Вадим с улыбкой прицелился в меня.

— Это у тебя откуда?

— Муж купил.

— Крутой у тебя муж, да?

Я хотела сказать, что круче не бывает, и, если меня не отпустят, он всем поотрывает головы, но благоразумно промолчала.

— Феликс не говорил, что у него брат богатый. И ты что-то на жену богатенького не похожа.

Разговор сам свернул в нужное русло.

— Позвоните Эмилю, он заплатит. У него много денег.

У Вадима нервно дернулся глаз, и я решила сменить тему. Надеюсь, у него уже зародилась идея подкатить к Эмилю с выкупом. Тогда он точно их поубивает — не из-за меня, а из-за принципа. Деньги для него — вершина жизненных ценностей.

— А стрелять где научилась?

Я напряглась: кажется, до Вадима дошло, что со мной нечисто дело.

— Муж научил.

— Хорошо стреляешь, — кивнул он.

Голос стал недоверчивым и густым, лицо подозрительным, словно с таким выражением он прожил всю жизнь, разделяя людей на два вида: тех, кого нужно уважать из страха, и тех, кто этого недостоин.

«Жена богатенького» уважения точно не стоит, как бы хорошо ни стреляла.