17

Я и вправду написал записку. И, как только закончил, она показалась мне такой поверхностной, что я ее не отослал. Тинни знала, что происходит. Что бы я ни написал, это не изменит ее мнения.

Моя дражайшая стала упорствовать в своем агрессивном поведении. Придя к какому-то мнению, она не позволяла фактам становиться на своем пути. Мои друзья считали, что в этом виноват я. Меня и Тинни связывала долгая история. Когда я стоял на задних лапках, она сворачивала агрессию. Но я и вправду кое на что закрывал глаза, потому что так с ней было легче ладить.


Мне полагалось охранять кое-кого, о ком было неизвестно, что он жив, в тайнике, где никто не подумал бы его искать. Человек, спроектировавший это убежище, потерпел крах. Кто-то уже попробовал влезть через окно. Охранник лишился жизни. А потом, не прошло и часа после отъезда Белинды, в комнату легкой походкой вошел тот, кого я меньше всего ожидал увидеть.

Со мной были Ди-Ди и Краш. Ди-Ди обожающе смотрела на Морли слишком юными глазами, в то время как Краш строила злые козни, замышляя обскакать свою маму, как только Морли очнется.

Я уже попадал в странные ситуации, но не такого рода, когда мать выглядела младше дочери и действовала соответственно, когда обе они были профессиональными проститутками, неистово соперничали друг с другом и отчаянно желали позитивных отзывов от человека, права на которого предъявила плохая женщина, стоящая куда выше них в пищевой цепочке.

Я кончил наглухо заколачивать окно.

— Превосходно, Гаррет. Хорошо проделанная работа.

Я услышал мягкую поступь по ковру в коридоре. Повернулся.

Вошел Дил Релвей. Сам директор. Ужасный быстрый меч закона, выглядевший более старым и утомленным, чем тогда, когда я видел его в последний раз. Я слышал, что он больше никогда не покидает Аль-Хар. Слишком много аутсайдеров жаждали переломать ему кости.

Он был невысоким и уродливым парнем. Когда-то по его семейному дереву взобрался наглый гном, сорвавший запретный плод. Примесь крови Других Рас проявлялась в течение нескольких поколений.

Креатура Релвей была слишком эффективной. О его появлении предупредил лишь шорох его обуви по ворсу ковра.

Он осмотрелся и заметил:

— Примерно то, чего я и ожидал. Вы, леди, кончайте свое дело и уходите.

Они понятия не имели, кто перед ними.

— Все в порядке, — сказал я. — Он не враг.

Нахмурившись, Ди-Ди и Краш неуверенно отчалили в дом, кишащий краснофуражечниками.

Релвей осмотрел Морли.

— Трудно поверить.

— Кому угодно может не повезти. Что привело вас сюда, как снег на голову?

— Надежда, что я могу разузнать нечто полезное, чтобы справиться с проблемой, которая не дает мне покоя почти с тех пор, как ты выбыл из игры.

Его тон и манеры были небрежными. Когда я видел его в последний раз, он не был таким спокойным.

— Вы понимаете, где вы? В чье заведение явились без приглашения?

— Не это меня заботит. Сейчас ее и мои интересы совпадают. В будущем я, вероятно, накрою ее.

— Хорошо иметь подобную уверенность. Но вам, сэр, суждено умереть молодым. И, когда это случится, вы откажетесь поверить, что такое могло с вами произойти.

Релвей не был ни огорчен, ни сконфужен. Я почувствовал к нему своеобразную жалость. А еще я сам не знал, о чем говорю.

— Ты на некоторое время отстранился от дел, Гаррет. Парадигмы изменились.

— Много убитых и раненых? Большой ущерб собственности?

Я не был уверен, что такое парадигмы. И, судя по виду директора, он вряд ли это объяснит.

— Рад за вас. Но почему все же вы возникли прямо сейчас, прямо здесь?

— Давай заново приспособимся друг к другу и проведем переоценку. В данный момент меня не интересует, что мистер Дотс может сделать со своей жизнью. Я даже не заинтересован в шкуре мисс Контагью. Я заинтересован в том, чтобы вступить в контакт с кем-то или чем-то, ответственным за состояние мистера Дотса.

— Это почему?

— Я дал зарок защищать короля и корону. Что-то здесь собирается напасть и на то, и на другое. Твой друг мог случайно наткнуться на это «что-то».

Итак. Релвей почувствовал угрозу, потому что не знал всего, что происходит в нашем изумительном городе.

Мы поговорили, хотя мало толковали об умозаключениях. Полчаса спустя мы расстались, и я считал, что ни один из нас не извлек пользы из этой беседы, пока не осознал, как сильно я утратил былую форму. Релвей извлек для себя очень многое, слушая то, чего я не сказал. И не спрашивая о том, что узнал от Джимми Два Шага. Мне следовало бы раньше догадаться, хотя я и отсиживался здесь, не видя никого из внешнего мира, кроме Белинды.

Коротышка заглянул меж занавесок моих грез.

Получив передышку, я расслабился достаточно, чтобы понять, что Релвей приходил забросить удочки. Он жаждал информации о чем-то, что глубоко его тревожило, — и я не помог ему, несмотря на свою откровенность.

Команда Релвея покинула «Огонь и лед» поэтапно, тщательно охраняя директора. Так сказала Краш, которая принесла ланч, как только жуткий коротышка ушел.

Я ненавидел себя за свою идиотскую реакцию на девушку ее возраста — и в то же время чувствовал боль, потому что девушка ее возраста считала парня моего возраста просто скверной шуткой. Но она могла смотреть глазами с поволокой на Морли Дотса, почему-то полагая чудесным то, что она меняет подгузник большому мальчику, темному эльфу, который был куда старше меня.

Краш не интересовалась Гарретом-мужчиной. Точкой нашего соприкосновения был Морли. Она призналась, что понятия не имеет, кто он такой на самом деле. Но, возможно, его знает Ди-Ди.

Плаксивый парень, сидящий во мне, спросил:

— Тогда почему ты капаешь над ним слюной?

Мое мнение о ней драматически возросло: она немного подумала, прежде чем ответить.

— Не знаю. Когда я пытаюсь понять это с логической точки зрения, даже не знаю. Он колдун?

— Твои догадки будут ближе к истине, чем мои. Ты ведь женщина. Мне никогда не удавалось понять. Может, от него исходит некий запах, потому что он вегетарианец.

— Сомневаюсь. Как бы то ни было, если речь идет обо мне, наверное, все дело в соперничестве с Ди-Ди. И у него возбуждающая репутация. Он плохой, он красивый, и он имел связь со знаменитыми женщинами. А если не считать всего остального, остается чистой воды любопытство. Что такого особенного находили в нем все эти женщины?

Я угрюмо поразмыслил о Морли. Как-то раз он сказал мне, что тяжко трудился над своей репутацией. Создавая ее и оповещая о ней, он обеспечивал себе неиссякаемый поток леди, гадавших, что в нем такого возбуждающего. Морли настаивал, что тут нет никакого обмана. Он давал оправдания женщинам, чтобы те могли потакать своим испорченным желаниям.

Краш закончила работу, и у нее не осталось оправданий, чтобы здесь болтаться. Она ушла без извинений, без прощальных слов, без разбитого сердца.

Я закрыл дверь и подпер ее своей раскладушкой. Прилег соснуть, но сон мой продлился всего часа два-три. А потом меня снова разбудили. Я воспользовался ночным горшком, после чего проверил окно.

Оно все еще было заколочено.

С другой стороны, в него было вставлено стекло. А стекло можно разбить.

Загрузка...