Попаданка для императора, или Истинную вызывали? (СИ)

Глава 38

Император посмотрел на меня.

Я посмотрел на императора.

Но всю сюрреалистичность данной сцены осознавал, кажется, только один из нас.

— Приветствую вас, Ваше Императорское Величество, — сказала я, отвесив глубокий поклон.

Послышался тяжелый вздох. Но головы я не поднимала, и видеть выражение его лица не могла.

Собственно, я так и осталась в согнутом положении, поскольку на аудиенции с императором следует замереть и не дышать, пока он не позволит.

— Элейн… Не надо, прошу.

И такой голос грустный. Зараза! Мне его что, теперь пожалеть еще?

Обойдется! Себя жалеть нужно, а не императоров всяких разных. Их и без меня найдется кому пожалеть!

Но отвечать я ничего не стала, опасаясь, что голос подведет.

Вот ведь дура чувствительная! Кто бы меня сковородой приложил, чтобы мозги на место встали?

Послышались тихие шаги, а потом он обхватил мои плечи, заставляя подняться из затяжного поклона.

Лена, не поддавайся на провокации венценосных поедателей яблок! Продолжаем изображать дуру.

— Я сделала что-то не так, Ваше Величество?

Он вздохнул, не ответив. И, кстати, руки с моих плеч так и не убрал.

Эх, поясница ведь болеть будет, если продолжит стоять в таком положении! А с меня потом спросят за порчу императора. Еще одну…

— Прекрати называть меня так!

В его голосе послышалось небольшие рычащие нотки. Но я не поддавалась. Все так же опустив глаза в пол и изображая полную покорность, я спросила:

— Как мне называть вас, Ваше Величество?

— Я понимаю, что немного запоздал с тем, чтобы нормально представиться. Меня зовут Дамиан... Ну, ты знаешь. Демоны! Элейн, прошу, не делай вид, что ты меня не знаешь.

— Что вы, Ваше Величество, как я могу вас знать? Я ведь обычная служанка, бывшая крестьянка, мне не почну даже разговаривать с вами.

Он вздохнул. Тяжело. Прерывисто.

А затем, наконец, отпустил мои плечи и, сделав круг по комнате, присел на кресло у окна, свесив голову.

— Не прибедняйся. Крестьянки не обладают магическим даром и не имеют шансов попасть в личные камеристки графини Корбетт, а затем и в штат принцессы Виндзора.

Ну да, как я могла подумать, что папка с моим личным делом еще не была изучена Его Величеством.

Сволочь!

Сколько меня за нос водил, заставил думать невесть что! А сам сидел с полным досье на меня, потешался?!

— Поразительная осведомленность, — прошипела я, а потом вспомнила, с кем разговариваю, и добавила, — Ваше Величество.

Впрочем, в этом обращении было слишком много шипящих.

Ох, не к добру это.

Лена, держись. Нельзя посылать императора по твоему любимому маршруту! Даже если очень хочется.

Черт, ну как же бесит! Меня принцесса с ее заскоками так из себя не выводила!

Ну, с нее что взять? Изначально понятно было, что из себя представляет.

А этот! Притворялся приличным! Яблоки ему во все труднодоступные места!

Голова начала слегка кружиться, но слоумо почему-то не появлялось. И это означало только одно. Если не оглушу сковородкой императора, то обматерю точно!

До взрыва осталось немного.

— Всех из посольства тщательно проверяли еще до того, как вы пересекли границу.

— Плохо проверяли, — огрызнулась я. — Про крестьянку я не шутила. Ну, может, землю я не пахала, но лучше бы так. Работа приличная, нужная, уважаемая. А я… чернь, рожденная в грязи и не видящая в жизни ничего кроме вечных побоев пьяного отца.

Император покачал головой, прошептав что-то вроде «невозможно».

— Очень даже возможно. От отца я сбежала, предварительно ограбив, а потом отравила парня, который хотел на мне жениться, и отправилась искать лучшей доли. Только после этого меня приняли в дом леди Корбетт, и через время графиня сделала меня своей личной камеристкой.

Злые, холодные слова слетали с уст, а я понимала, что не могу остановиться. Вот он, тот самый взрыв.

— Так что да, в посольство все же смогла затесаться самозванка с очень сомнительной репутацией, — продолжила я, уже не скрывая иронии в голосе. — Можете арестовывать. Я что, зря репертуар Вароваек вспоминала?

— Это кто? — Заинтересовался император.

Я нахмурилась, пытаясь уложить в голове происходящее.

— Это единственный вопрос, который вас интересует? А как насчет того, чтобы узнать, насмерть я отравила своего жениха или нет.

— Зачем? — Пожал плечами Его Величество. — Он явно не подданный империи. Пусть с ним власти Виндзора разбираются.

Теперь вздохнула уже я. Я, конечно, понимаю, что тру-краймы его закалили немного. Но я как бы в предполагаемом убийстве признаюсь. Тут вообще-то афигеть нужно было!

— И о каком заключении ты вообще говоришь? Даже если бы ты не была… В любом случае, я не врал. Ты действительно помогла мне отразить нападение и, возможно, спасла жизнь.

— Медаль полагается? — Спросила я, скривившись. — Подданство? Грамота какая-то, наверняка. А можно отказаться?

— Отказаться?

— Да, Ваше Величество, есть такое слово.

Серые глаза прищурились, посмотрев на меня со странным выражением.

Что, убивать будут? Да пожалуйста!

Надоели мне все! И мир этот жуткий. И вечные проблемы. И необходимость скрываться ото всех, постоянно опасаясь за свою жизнь и свободу. И Дамиан-Какого-Вообще-Черта-Пристал-Первый тоже надоел!

Куда в очередь на плаху записываться?!

Император встал, снова подошел ко мне. Причем с таким напором, что я невольно отступила назад. И отступала до тех пор, пока не уперлась спиной в стену.

А ему этого как будто было мало. Он расставил руки по обе стороны от моего лица, заключая в ловушку, перекрывая обзор.

— Что она такого сделала, чтобы заслужить такую преданность с твоей стороны? Почему ты продолжаешь пытаться вернуться к ней? Даже после все этого! Я не понимаю, Элейн!

Это он про принцессу-садистку? Нужна она мне! Возвращаться я к ней не собиралась. Но и шило на мыло менять не хотелось.

Принцесса была честнее. Честно предлагала сдать меня в бордель. А не пыталась за красивыми жестами спрятать неприглядные намерения. Меня ведь явно в любовницы этому дракону готовят. И от этой перспективы так мерзко на душе становилось, что хоть в петлю лезь.

Не потому что он мне не нравился как мужчина. Как раз потому, что слишком нравился. От кого-то другого такое предложение, наверное, не звучало бы столь оскорбительно.

— А что мне еще делать? Оставаться здесь? В качестве кого? Знаете, Ваше Величество, я хоть и низкого происхождения, но у меня есть свои принципы.

— Это я уже понял.

— Тогда, может быть, позволите мне уйти, Ваше Величество?

Пригвоздив меня к стене еще и взглядом, он ответил с легкой хрипотцой в голосе и убийственно серьезно:

— Нет.