Побег из рая

Глава 58

Вернувшись в квартиру, я первым делом нашла заброшенный пульт от визио и включила экран. Прошлась по всем местным каналам и выхватила какую-то аналитическую программу, где несколько представительного вида мужчин обсуждали будущее Альянса в свете последних событий.

Обсуждали неторопливо и не слишком азартно, как будто просто предавались на камеру философским размышлениям, стараясь показать себя с лучшей стороны: умными, независимыми, элегантными и обладающими изысканным чувством юмора. Никто из них не горячился и не испытывал особого интереса к теме беседы. Заметно было, что их лично эти события никак не волнуют.

Я не сразу вникла в суть беседы и потом до самого вечера щёлкала пультом, переходя с канала на канал и собирая информацию о том, что уже практически завершилось: о войне. Этих программ было не так и много: провинциальную планету не затронули никакие лишения или изменения, и местных людей такие новости не слишком интересовали.

Насколько я поняла, какой-то серьёзной войны и столкновений не было. Эту историю называли «самой гуманной миссией в мире» и без конца славили Альянс за то, что потерь среди мирного населения практически не было.

Этапы миссии, как я поняла из бесед, разрабатывались больше двадцати лет, и именно тогда, два десятилетия назад, началось внедрение людей Альянса в систему Империи. К моменту начала самой миссии многие ключевые посты были заняты ставленниками Альянса, посвятившими жизнь освобождению от рабства миров Империи.

В данный момент решалась судьба уцелевших аристократов и обсуждались самые различные версии того, как поступит с ними правительство Альянса. Предложения звучали иногда странные, иногда дикие, иногда – вполне разумные. Начинались они от пожизненной каторги для всех, в ком есть хотя бы капля аристократической крови, заканчивались предложением поселить все аристократические семьи на паре планет и окружить их кордоном, не позволяя выбираться в большой мир. Некоторые учёные очень аккуратно отпускали резонные замечания о том, что вместе с правящими семьями придётся вывезти и всех рабов, прошедших импритинг, но часто такие слова терялись в гораздо более ярко звучащих предложениях, и в спорах на них мало обращали внимания.

Во всём этом политическом кипише меня радовало только одно: всё, что я смотрю, – это местные программы. Поскольку Альфитера лежала практически на границе обжитых человечеством планет и её саму никакие моменты миссии не коснулись совсем, то пустозвонство местных политиков и аналитиков можно было не принимать во внимание.

Я помнила людей Альянса, живущих на Майтеро, помнила Герда – обычного служащего Альянса – и очень надеялась, что правительство планет окажется достаточно разумным и милосердным для того, чтобы не перегнуть палку. Я слабо себе представляла, как можно поделить людей одной планеты на чистых и нечистых, но надеялась, что Альянс сможет не только отделить агнцев от козлищ, но и сумеет сделать это максимально гуманно.

Всё же не стоит позволять таким людям, как Хаджани, пробиваться к власти в новых условиях. Испорченные веками вседозволенности и неподсудности, многие аристократы выродились в достаточно жутких моральных уродов. Я-то это видела вживую, в отличие от треплющих языками политиков Альфитеры.

Я не успела толком пообедать с тай Йонасом, а днём, пытаясь понять, что же произошло в большом мире, просто скакала с канала на канал, и сейчас, когда за окном сгущались сумерки, почувствовала сосущую боль в желудке. Позвонила, заказала себе ужин и попыталась собрать воедино, в одну целую картину всё, что я узнала сегодня.

* * *

То, что Риан каким-то образом связан с теми самыми теневыми сотрудниками Альянса, не вызывало у меня никакого сомнения. Слишком много необычных знаний и умений было у него для простого гаремного раба. Я, конечно, не спец, и такого раба вполне могли обучать ещё и как личного охранника, но...

Но никто не стал бы его учить, как сбежать с планеты, не оставив следов; как проложить маршрут, чтобы тебя не нашли имперские сыщики слишком быстро; как ремонтировать допотопную технику на отсталой планете так, чтобы тебя считали отличным мастером и своим парнем. Да что там говорить: сама миссия началась через девять дней после того, как он исчез. Вряд ли это было случайностью.

Даже сейчас, по прошествии почти полугода, у меня по-прежнему болела душа, когда я вспоминала о нём. Тоска по Риану присутствовала в моей жизни постоянным фоном. Я просто научилась с ней жить и дышать. Я хотела знать, любил ли он меня, или все это было игрой. Почему-то даже теперь это было очень важно, и всё же…

И всё же сейчас в первую очередь я собиралась начать думать о себе. Моя любовь никуда не делась, но его исчезновение преподнесло мне очень хороший урок: нельзя полностью растворяться в другом человеке. Никогда нельзя! Отрывать себя потом приходится по живому…

* * *

Замуж за тай Йонаса я не пойду в любом случае. Да, во мне течет кровь имперских аристократов, но, кроме него, об этом никто не знает. Что, если он опустится до шантажа? Я слишком мало его знаю, но очень уж он уверенно держался во время предложения. Даже не уверенно, а самоуверенно...

Что ж, если он опустится до такого... Ещё из земного опыта я помнила: никаких переговоров с шантажистами!

От этих мыслей мне стало зябко, и я обхватила себя руками, пытаясь переждать эту нервную дрожь. Может быть, я просто паникую и зря думаю о галеристе так плохо? Но…

Тогда, в клинике, где меня обследовали, оплачивал всё тай Йонас. Врачи, которые поделились с ним результатами, тоже знают. По словам тай Марэн, это обследование нужно было для того, чтобы галерист смог сделать мне легальные документы. И если он их даже сделал – мне до сих пор не отдал. Всё это выглядит довольно скверно. Зачем бы ему придерживать мои документы?

Кроме того, я знала, что мне причитается приличная доля заработанных им денег. В договоре прописано семьдесят процентов от общей суммы за вычетом накладных расходов. А расходы у него были немаленькие. Эта квартира, медобслуживание, моя новая одежда из местных бутиков, все эти вечеринки и прочее…

Эти деньги до сих пор мне не выплачены. По условиям договора я должна получить наличные в течении десяти дней после закрытия выставки. Пока что тай Йонас условия не нарушил. У него на то, чтобы честно их выполнить, ещё больше недели. Но зачем он тянет? Что ему даст эта неделя? Неужели ему так сложно собрать необходимую сумму наличными? Верится в такое с трудом.

Я ругала себя за беспечность в тратах, но в то же время понимала, что если бы не вся эта дорогая мишура – выставка могла бы и не иметь такого успеха. Так что мысли о собственной глупой расточительности я отбросила: не до того сейчас. Нужно было понять, что вообще необходимо делать.

Попытаться сбежать с планеты? Немного денег у меня есть, на билет на какой-нибудь полугрузовой корабль хватит, наверное. Но почему я должна бежать?! Я не сделала ничего плохого и…

Некоторое время я нервно бродила по квартире из комнаты в комнату. Потом ушла на кухню, заварила чай и села, обхватив чашку руками и грея замерзшие пальцы.