Побег из рая

Глава 27

Он действительно выглядел хорошо, но очень непривычно. Мужчины-рабы использовались в Империи часто, но если они выполняли какие-то функции по дому, то их одежда была такой же серой, утилитарной и незаметной, как и у женщин: простые невзрачные комбинезоны. А если их использовали в качестве охраны, то за шлемами были скрыты даже лица.

Гаремные же рабы вообще редко покидали покои и могли быть одеты как угодно хозяину, но мода Империи диктовала безудержную роскошь, и потому, если такой раб сопровождал владельца, то обычно был увешан дорогими украшениями, как новогодняя ёлка, являясь просто выставкой богатства. Да и сами их костюмы призваны были демонстрировать великолепное мускулистое тело, а не скрывать его, так что одежда гаремного раба для выхода в люди больше напоминала набор атласных ленточек.

Риан одет был примерно так, как одевается обычный студент где-нибудь на планетах Альянса: тонкий чёрный свитер, напоминающий водолазку, облегал массивные плечи, мягкие брюки свободного кроя дополняли картину. Он выглядел…

Моё сердце трепыхнулось и пропустило удар, а потом зачастило…

Он выглядел как землянин. На Майтеро студенты носили одежду подобного кроя, но предпочитали светлые тона и обязательно – огромное количество всевозможных нашивок и рисунков. Можно было подчёркивать, что ты принадлежишь к какому-нибудь студенческому клубу: это было модно и престижно. Для этого придумывались специальные эмблемы, которые щедро и иногда чуть безвкусно юноши лепили на одежду в больших количествах. Что-то вроде древней земной моды на значки, которыми увешивали грудь или бейсболку подростки в Советском Союзе. Сама я, конечно, такого не видела, но на фотографиях из семидесятых-восьмидесятых подобные изображения попадались.

Одежда Риана была лишена любых цветных пятен и потому, подчёркивая мужскую стать, не отвлекала внимания от лица. А посмотреть было на что! Он действительно был красив…

Красив не слащавой привлекательностью и подчёркнутой мускулистостью гаремного раба, а спокойной и уверенной классической красотой, привычной ему самому и потому как бы не бросающейся в глаза.

– Садись…

Он устроился напротив, чуть растерянно глянул на накрытый стол и бросил на меня вопросительный взгляд, словно уточняя, что можно съесть. Лучи солнца, падающие в окно сквозь плети зелени, слегка позолотили ему макушку.

– Сегодня у нас не будет прислуги, поэтому бери сам всё, что хочешь. Не стесняйся.

Он радостно улыбнулся, в этот раз – совсем не мне, а яичнице, ещё шипящей на золотом блюде, и так энергично потёр ладони одну о другую в предвкушении завтрака, что я не выдержала и засмеялась. Он оторвал взгляд от еды и посмотрел на меня чуть растерянно:

– Я делаю что-то не так?

– Нет-нет, Риан… Всё в порядке. Меня порадовал твой энтузиазм.

– Наша еда хорошо сбалансирована, но однообразна, как по структуре, так и по вкусу. А поесть вкусно я очень-очень люблю! – серьёзно пояснил он, но лёгкая улыбка, тронувшая губы, говорила о том, что он шутит.

Пожалуй, больше всего мне понравилась его новая стрижка. Он не стал мудрить с модными сейчас у мужчин длинными разноцветными прядями чёлки: тёмные волосы были просто коротко подстрижены, а виски – вообще выбриты чуть ли не под ноль. А вот дальше, мне кажется, он даже не стал пользоваться расчёской, а провёл пятернёй по голове, и этот лёгкий беспорядок безумно шёл к его облику.

Первые несколько минут прошли в молчании: он ел с явным удовольствием, расправляясь с яичницей быстрыми и уверенными движениями, ловко прихватывая кусочки копчёного мяса и овощи из салата, без спешки и неряшливости. Смотреть на него было приятно, и я, откусывая от небольшого бутерброда, слегка косилась, стараясь делать это незаметно и не желая его смущать. Парень явно неплохо знал столовый этикет и пользовался приборами уверенно, но была в его движениях некая нотка, слегка смутившая меня.

Пока я жила на Майтеро, часть времени тратила на то, чтобы лучше понять быт Империи. Этому помогали не только разговоры с Тирой, но и фильмы, которые здесь называли «визио», и разные программы, доступные по комму.

В фильмах, особенно в тех, что сняты были в самой Империи, рабы в кадр попадали не так уж и часто, но всё же иногда можно было увидеть какие-то детали их существования. Это были взрослые обученные люди, и ели они аккуратно, но их манеры совершенно лишены были той привычной изысканности и непринуждённости, которые демонстрировал Риан. Он не путал столовую и закусочную вилки, уверенно пользовался разными ножами, точно зная, какой для масла, а какой – для мяса.

Конечно, его могли учить специально, но обычная программа не включала в себя таких тонкостей. Или я чего-то не знаю, или же он прошёл особенную подготовку.

Я дождалась, когда он отодвинул от себя тарелку и, вопросительно глянув на меня, налил себе чай. Местный травяной сбор отличался богатым вкусом с фруктовыми нотками, запах поплыл над столом, смешиваясь с ароматом булочек. Я подтолкнула к нему поближе трехъярусную вазу с выпечкой, предлагая не стесняться.

Он с удовольствием съел ещё пару крошечных зажаристых пирожков с ягодами и, наконец-то удовлетворённо откинувшись на спинку стула и полуприкрыв глаза с блаженной улыбкой сытого человека, отхлебнул из чашки, машинально кивнув при этом с видом тонкого ценителя чая. Он действительно наслаждался напитком. Похоже, он и в этом разбирается...

Самое интересное, что всё это время мы оба ели молча, но почему-то это молчание совсем не напрягало меня. Да и его, кажется, тоже…

– Ты сыт?

– О, да! Благодарю, госпожа Ярис, – он легко кивнул мне, подтверждая свои слова тёплой улыбкой.

– Расскажи мне немного о себе…

В ту же секунду произошли крошечные, едва уловимые изменения: он всё так же сидел, откинувшись на мягкую спинку стула, но как будто бы внутренне подобрался, как хищник при намёке на опасность.

– Что вы хотите узнать, госпожа Ярис?

– Даже не знаю, – я легко пожала плечами. – Всё, что ты захочешь рассказать сам. Где ты рос, как вас воспитывали, ну и всякое такое…

Молчание, разлившееся в комнате, сильно отличалось от того лёгкого и необременительного, которое царило во время еды. Это молчание легло тяжёлым плотным одеялом и давило как на него, так и на меня…