Побег из рая

Глава 42

Полёт на этом корабле не был таким восхитительно удобным и роскошным, как мои прежние рейсы. Здесь не существовало ресторана с выбором блюд, и вместо обычной еды приносили какие-то «дневные рационы» в одноразовых коробках: сбалансированные продукты, которые выглядели как разноцветные, довольно безвкусные кубики. Здесь не было живой музыки и роскошных цветов. Здесь не было обслуживающих роботов и кланяющихся официантов…

Зато здесь была крошечная каюта, где спальные места оказалось возможно сдвинуть в одно лежбище, здесь был Риан и отсутствовали рабы. Одно это делало меня совершенно счастливой. Никогда до у нас не имелось столько времени друг на друга. Мы разговаривали обо всём на свете, и только здесь я начала понимать, что знаю о своём мужчине далеко не всё.

Есть некие области, которые он старательно обходил молчанием, и касались эти области именно его стёртой памяти. Мне сложно определить, почему я не настаивала на объяснениях. Я даже сейчас не могу представить, что было бы, если бы я начала упираться и требовать пояснений. Возможно – мы бы поссорились…

Внутри меня как будто существовал некий ступор, не позволявший лезть на «запретные территории» его прошлого. Может быть – некоторая излишняя деликатность, которая появилась у меня после нескольких лет проживания с Эфи. Я знала, что прошлое раба может хранить чудовищные вещи, и не хотела будить в нём болезненные воспоминания. Как бы то ни было, но путь на планету Тонгер предстоял настолько длительный, что я обещала себе поговорить обо всех его тайнах позднее.

Судно, на котором мы отправились в это путешествие, было грузопассажирским, поэтому и лететь предстояло почти два месяца. Мы останавливались каждые два-три дня у какой-либо планеты для погрузки и разгрузки судна. Хотя внутри каюты все эти моменты совершенно никак не ощущались.

Иногда, устав валяться, мы выходили на прогулочную палубу – просто чтобы размять ноги и не отвыкнуть ходить. Эта прогулочная палуба представляла собой металлическую густую решётку шириной метров пять-шесть и длиной больше двадцати. Здесь находилось единственное место, куда для пассажиров был выведен экран, транслирующий то, что сейчас находится за бортом космолёта. И эта прогулочная дорожка была снабжена генератором искусственной силы тяжести, чтобы пассажиры, путешествующие достаточно долго и не имеющие возможности двигаться столько, сколько требуется организму, получали дополнительную нагрузку.

За этими прогулками никто особо не следил, просто на внутренний экран каюты периодически выводили текст рекомендаций по сохранению здоровья в полете. Там были нудные разъяснения: какие именно съедобные кубики чем насыщают организм, почему требуется выпивать в сутки не менее двух литров воды и прочие околомедицинские инструкции и объяснения.

По моим наблюдениям, многие пассажиры откровенно пренебрегали этой прогулочной дорожкой, так как обычно там бродило пятнадцать-двадцать человек, не больше. Надо сказать, я и сама недолюбливала эту дорожку. Мало радости получать дополнительную нагрузку во время прогулки. Вскоре я выяснила, что экран, показывающий космос, – штука довольно скучная, а о разных интересных объектах, к которым мы приближаемся, оповещали заранее. Только случалось это редко.

Примерно через неделю я поняла, что перенести путь длиной в два месяца будет немного тяжелее, чем казалось в первый момент. Хотелось нормального движения и нормальной еды. Хотелось свежего воздуха, а не этого – стерильного, с лёгким запахом синтетического ароматизатора. Не знаю, как переносили это путешествие другие люди: здесь не принято было знакомиться, и пассажиры просто молча обходили друг друга, когда встречались в коридорах космолёта или на прогулочной палубе.

Самым неприятным оказалось то, что через два дня от начал полета мой комм перестал работать. Он просто пискнул тревожно и полностью отключился в один момент, и Риан сказал:

– Твоя бабушка узнала о нашем побеге.

К счастью, мы не были совсем уж лишены информации, потому что работал комм Риана. Правда, функционал его был сильно ограничен, но всё же новости просматривать было возможно. И Риан регулярно подключался к галактической сети, отслеживая что-то важное для него. Ещё через пару дней я обнаружила, что он подключается к сети даже чаще, чем в первые дни.

– Ты ищешь какую-то информацию?

– Да. И я не нахожу её…

Не желая давить, я промолчала, но он пояснил сам:

– Я ждал, что объявят о твоем побеге, но инфосеть Аркеро молчит, и в галлактах – так назывались новостные сайты галактики – тоже полная тишина.

– Для нас это хорошо или плохо?

– Скорее – ожидаемо. Но в целом – хорошего мало. При нормальном течении событий императорский двор должен был позволить какую-нибудь крошечную заметку о том, что отлучённая от семьи принцесса Ярис покинула Империю. Раз это скрывают… – он вздохнул и потер лоб, – …думаю, твоя бабка не успокоилась и собирается достать тебя на другой планете.

– Мне это не нравится, Риан, – осторожно заметила я. – Раз уж она так помешалась на этой бессмысленной мести, то думаю, что она сразу вычислила, что мы отправились на Тонгер.

– Так и есть, Ярис. Я подумаю, что можно сделать…

В этот день он уходил куда-то ненадолго, а вернулся собранным и злым.

– Ты… ты что-то решил?

– К сожалению, не всё так просто. Существует такая неудобная вещь, как «Правила перевозки пассажиров на грузопассажирских кораблях». А кроме того – некоторые капитаны таких судов далеко не романтики большого космоса, а практичные бюрократы.

– Капитан отказался нам помочь?

– Да. Но тебе не стоит переживать, Ярис. Если капитан – верхушка пирамиды, то далеко не всегда эта верхушка знает о ходах и тоннелях у собственного подножия.

Надо сказать, что я мало что поняла из этого объяснения, но, произнося фразы, Риан слегка улыбался, и мне стало спокойнее: я поняла, что он нашёл какой-то ход.

* * *

Полёт тянулся уже третью неделю, я несколько раз наблюдала с прогулочной палубы, как от висящей внизу планеты приближается целый рой грузовых флаев, а затем, вытягиваясь в мерцающую в отражённом свете местного солнца цепочку бусин, устремляется назад, в порт. Думаю, погрузку и выгрузку осуществляли роботы, потому что расстояние между отлетающими флаями казалось идеально одинаковым. Они уходили к планете каждые три-четыре минуты, и чем ближе к планете подходили, тем больше напоминали парящую в невесомости нитку цветных бус.

К концу третьей недели, когда мы с Рианом медленно брели по прогулочной палубе, ощущая повышенную тяжесть и давая своим мышцам полезную, но не слишком приятную нагрузку, его комм звякнул. В этот момент мы находились почти в середине платформы, и Риан, только что упрямо вышагивающий рядом со мной, на мгновение прикрыл глаза, резко выдохнул и негромко сказал:

– Мы очень торопимся, Ярис. Нам нужно успеть в каюту: забрать твой чемодан. Пошли, нас ждут…