Пирог с корицей

Глава 11. Раненый

После отъезда Сэма Ярмилка всеми силами старалась не грустить. И в этом ей хорошо помогли заботы о волчонке и помощь матери. Она сутками пропадала в лесу, собирала огромные мешки трав, сушила, сортировала, составляла сборы.

С приходом осенних холодов работы на свежем воздухе стало меньше, но зато появилось чуть больше времени для учебы. И любимым временем суток для Ярмилки стали долгие осенние вечера, когда она могла спокойно посидеть над своей книгой при огарке свечи, одной рукой перелистывая страницы, а другой — поглаживая шелковистый мех волчонка. Снова и снова перелистывала она знакомые страница Сборника по травам, соединяя в уме травы, ища новые сочетания. Вскоре она рискнула перейти и к практике. Новые сборы получались сильные, помогали быстро, молва о них разлеталась среди постоянных клиентов травниц. А к началу зимы даже ее мать признала, что сборы у Ярмилки выходят знатные. Ну а раз они были популярные и хорошо продавались, то и она была не против ее деятельности. Таким образом, Ярмилку оставили в покое, признав её пользу, а она практически переехала жить в сарай, пристроенный к дому, в котором шла сушка и заготовка травы.

Прошло два года.

Тимьян вырос и стал настоящим взрослым волком. Сильным, высоким, мощным. Но если для окружающих он и изменился, то Ярмилка этого совсем не замечала. Для нее он оставался милым пушистым теплым комочком, который и потискать можно, когда одиноко, и поговорить, глядя в глаза, когда грустно или радостно. Ну а Тим в свою очередь только ее и признавал своей хозяйкой и больше никого не подпускал, ни к себе, ни к ней.

Одним зимним утром Ярмилка снова проснулась в сарае. Накануне она допоздна засиделась над географией мира и сил после трудового дня хватило только на то, чтобы задуть огарок свечи. В сарае, где сортировалась трава, был приятный запах, и Ярмилка не имела ничего против, чтобы засыпать прям здесь. Тем более, что тогда и ее вечный охранник и друг укладывался к ней под бочок. Обнимая Тима за мягкую шерсть, она целовала его в нос, желала хороших снов и была по настоящему счастлива. Вот и сейчас, только проснувшись, первое, что она увидела, был внимательный взгляд голубых глаз волка.

— Привет, милый, — прошептала девушка ласково, протягивая к нему свою руку,

Волк приподнялся и потянувшись к Ярмилке, начал вылизывать ее лицо.

— Фу, перестань, — замотала она головой, пытаясь увернуться от утренней процедуры, — Я сама умоюсь, водой, — она насмешливо посмотрела на волка, — а потом и тебя расчешу, смотри, как шерсть свалялась, — проговорила она, проводя пятерней по бокам Тима.

Волк фыркнул, поджал хвост и бочком отошел от Ярмилки, встал возле дверей и тихонечко заскулил.

— Ну уж нет! — расхохоталась девушка, — Так просто от меня не сбежишь! Никакого леса, пока я тебя не вычешу..

Тим обиженно посмотрел на Ярмилку, и ее сердце опять сжалось, ей все время казалось, что еще чуть-чуть и волк заговорит. Он был таким умным и понимающим! Но почему-то до сих пор молчал.

— Ладно, хозяин леса, выпущу тебя, — сказала Ярмилка, подходя к двери, — но, обещай к завтраку вернуться, да?

Волк фыркнул и мотнул головой.

— Хорошо, — улыбнулась девушка, выпуская его из дома, — беги!

Пока Тим где-то гулял, Ярмилка привела себя в порядок: умылась и переплела косы. После она еще раз проверила сборы — сегодня их будет разносить Мария, а Ярмилке выпало счастье съездить в город, так как с прошлыми книжками из магазина пришла записка, в которой продавец просит девушку появиться перед новым сезоном и самостоятельно выбрать необходимую литературу. По этой причине настроение у Ярмилке было радостное и предвкушающее чего-то нового и необычного. Она порхала по сараю, кружилась и что-то напевала себе под нос…

— Ну, все готово? — резкий звонкий голос вывел Ярмилку из эйфории.

— Д-да, Мария, — я все сложила, — вот здесь сборы от простуды, здесь — для коленок и спины, у кого кости ноют…

— Да брось! Пойди не глупее тебя, разберусь как-нибудь, — передернула плечами сестра и добавила, — В городе зайдешь к Анне, скажешь ей, чтобы меня к себе погостить позвала, как весной праздники начнутся. Меня матушка одну не отпустит, а если Анна пообещает приглядеть, то и славно выйдет.

— Мария, — запнулась Ярмилка, — а разве так можно? Ты же уже засватана, этим летом вроде сговорились свадьбу отмечать, а ты гулять собираешься. В городе. Да еще и одна.

— А вот это тебя не касается, — взвилась старшая сестра, но, подумав, что и от Ярмилки зависит ее приглашение, снисходительно объяснила, — Ярмилка, ну сама посуди, я уж три года, как просватана, а свадьбы все нет, да нет.

— Но, Мария, ты же сама знаешь, год назад у них матушка тяжело болела, роды поздние были, еле жива осталась. Ну не могла она никак сына женить, сил с кровати встать не было.

— Ага, она болеет, а я в девках ходи, — пробурчала сестра, — А этим летом что им помешало?

— Ну, этим летом у всех беда была. Весна поздняя случилась, урожай весь вымерз. Денег у людей нет. И семья твоего жениха — не исключение.

— Вот именно, — зло прошептала сестра, — а я хочу, чтобы у моего жениха были деньги, чтобы я и мои дети не зависели ни от погоды, ни от урожая! Вот поеду на праздники, встречу там какого-нибудь городского, и выйду замуж. Как наша Анна в городе жить буду, — Мария мечтательно заулыбалась, и в этот момент даже стала, если не симпатичной, то весьма миленькой.

— А как же твой жених? Ему тогда сказать надо, — Ярмилка запнулась, — ну что ты… за другого хочешь, да?

— Ну ты и дура! — воскликнула сестра возмущенно, — Чего это я его терять буду? Нет-нет, даже не вздумай ему чего взболтнуть! Он мне то ленту подарит, то конфет с города привезет… В общем, не твое это дело, поняла? Просто не лезь, сама со всем разберусь. А тебя обо дном прошу — передай Анне мои слова про праздник. Запомнила?

— Запомнила, — тяжело вздохнула Ярмилка и уже еле слышно, буквально себе под нос прошептала, — только не правильно все это, не по-человечески.

Но Мария услышала и разозлилась:

— Не по-человечески говоришь? Да? Да что ты вообще понимаешь!? Тебе шестнадцать летом стукнуло, все твои одногодки уже просватаны, а кто-то и родить успел! Одна ты всё по лесу носишься со своим волком. Ни с одним парнем не встречалась, зато меня уму-разуму учить вздумала.

И Мария уже занесла над Ярмилкой руку, чтобы отхлестать ту по щекам, но внезапно появившийся волк низко зарычал и потянул девушку за подол юбки.

— А! — вскрикнула Мария, потом зло посмотрев на обоих, процедила, — Как же вы мне оба надоели! — и плюнув Ярмилке под ноги, развернувшись ушла в дом.

— Спасибо, мой хороший, — опустившись на колени и обняв волка за шею, прошептала Ярмилка, — вечно ты меня защищаешь, вечно заступаешься. Ты — мой самый лучший друг. И, если совсем честно, то и единственный, — почти шепотом добавила она.

Волк словно почувствовал ее печаль, начал тихонечко поскуливать.

— Нет-нет, — покачала головой Ярмилка, — сегодня мы не будем грустить, сегодня мы едем в город. Ты со мной?

Волк обиженно засопел. Можно подумать, он хоть раз отказался куда-либо сопровождать девушку! Да и в городе уже был. Пришлось ему, правда, постоянно под телегами да в кустах прятаться, очень уж горожане слабонервными оказались, но от этого было еще веселее, выслеживать Ярмилку так, чтобы она этого не заметила, уверенная, что он ее на постоялом дворе ждет. Но волк считал себя защитником, поэтому девушку из видимости и не выпускал.

Ярмилка же тем временем схватила гребень и воспользовавшись задумчивостью Тима, обхватила его и повалив начала вычесывать. Он скулил, подвывал, иногда даже боролся с девушкой, тщательно спрятав когти, но все же позволил привести свою шерсть в порядок. Несмотря на то, что смысла он в этом не видел, ему приятна была вся эта возня, и льстило внимание Ярмилки.

После завтрака, загрузив телегу, Ярмилка с дядькой Михеем выехали в город. Волк бежал рядом. Иногда убегал вперед, иногда в сторону, но неизменно появлялся рядом с телегой через несколько минут. Несмотря на то, что зима уже началась и даже выпал снег, дорога была хорошей, утоптанной и телега ехала довольно скоро. Ярмилка озиралась по сторонам, любовалась заснеженными деревьями, и вся её душа пела в ожидании похода в книжный магазин.

Неожиданно перед телегой появился волк и, сев на дорогу, завыл.

— Тим, что случалось? — соскочив с повозки, Ярмилка бросилась к другу. Тот развернулся и побежал вперед. Ярмилка снова запрыгнула на сани и дядька Михеем погнал лошадь, пытаясь поспеть за волком.

— Ох, не к добру он воет, ох не к добру, — бурчал он себе под нос, но все так же гнал лошадь.

Через несколько минут, выехав из-за очередного поворота, они увидели страшную картину: на дороге валялись перевернутые сани, везде были вывалившиеся вещи, но самое страшное — на красном от крови снегу лежало несколько человек.

Ярмилка зажала рот варежкой, сдерживая крик. Перейдя на магическое зрение, она увидела, что над одним из пострадавших еще мигают золотые точечки. По своему опыту она знала, что это значит, что человек при смерти и помочь ему сможет разве что чудо. Но над другими не было уже ничего. Они были мертвы. И пока дядька Михей чертил в воздухе защитные знаки, моля светлых богов о покровительстве, она спрыгнула с телеги и осторожно подошла к раненому. Тут же под ее рукой оказалась лобастая голова серого друга.

— Не мешай, — тихо попросила девушка, осторожно отодвигая волка. Но тот упрямо тыкался в мужчину, скулил и, как казалось Ярмилке, даже плакал.

Распахнув верхнюю одежду, она увидела глубокую рану.

— Я сейчас, — прошептала девушка и кинулась к травам. Вернувшись, присыпала кровоостанавливающей, добавила обеззараживавшую и, положив сверху чистую тряпицу, грустно посмотрела на волка.

— Думаешь, довезем до города?

— Да куда ж деваться-то, не здесь же его бросать? — ответил вместо волка дядька Михей и, перехватив раненого под мышки, потащил к телеге.

Ярмилка растерянно посмотрела вокруг. Надо было бы что-то взять из вещей. Но что здесь самое ценное? Что может понадобиться этому мужчине, когда он придет в себя? Ответа на этот вопрос у неё не находилось. Внезапно волк ткнулся носом в одну из сумок и стал царапать ее когтями.

— Её? Ты уверен? — спросила подбежавшая Ярмилка.

Волк выжидательно посмотрел на девушку.

— Ну, ее — так ее, — улыбнувшись, согласилась она, — Едем!

Волк ко всеобщему удивлению запрыгнул в телегу и улегся рядом с раненным.

— Ну, может оно так и лучше, — покивал головой дядька Михей, — глядишь, и не замерзнет наш горемычный, может и успеем довезти.

Пока ехали в город, Ярмилка, подбадриваемая дядькой Михеем заглянула в сумку раненого мужчины. Там оказался увесистый кошель с монетами.

— Вот и славно, — обрадовалась Ярмилка, — так мы и врача сможет для него вызвать, — кивнув на раненного, она показала кошелек дядьке Михею.

— Да уж, — прокряхтел тот, — видать важную птицу везем, а по внешнему виду и не скажешь.

Действительно, раненый мужчина был тёмненьким, а значит точно не магом, но по его дорогой одежде и огромной сумме в кошельке было понятно, что он не из простых крестьян.

— Да, какая разница! — воскликнула Ярмилка, — можно подумать, ты дядька Михей, мимо бы проехал, если бы он бедняком был!

Дядька Михей в ответ лишь буркнул, что «слишком уж она добрая деваха».