Отбор. Помощница кронпринца

Глава 8. Скандал помеха повышению?

Леонард растерялся от моей несерьёзной реакции — я рассмеялась, когда он решил, будто я здесь из-за него.

— Уверен, ты можешь найти работу и в другом месте, но пришла сюда! Ты хоть знаешь, что случилось в последний раз?

Что, интересно, могло с ним случиться?

Его имя полоскали в каждом разговоре в светском кругу, даже в газетах?

Его прилюдно называли шлюхой, легкодоступным, бесстыдным, тупым?

Он потерял всех своих друзей?

При его появлении люди переходили на другую сторону улицы?

Его ставили в ситуацию, когда он должен был извиняться и брать на себя ответственность?

Ему повторяли из раза в раз, что если я потеряю Леонарда, то больше никогда не смогу найти себе мужа и останусь старой девой? Опозоренной старой девой?

— Ты хочешь... чтобы я пожалела тебя? — от воспоминаний о событиях тех дней я ощутила почти животную боль.

Тогда я должна была держаться за эту помолвку, растоптать собственную гордость в грязи, потому что я больше не могла рисковать родовым поместьем. И всё это — ради человека, который не только заключил на меня унизительное пари, но ещё и изменял мне на протяжении всей нашей помолвки.

— Чего тебе надо? Денег? Чтобы ты ушла? — Леонард вновь попытался схватить меня за запястье, но я вовремя отступила, словно чувствуя его намерение заранее. Казалось, моё обоняние обострилось как никогда.

Аделаида и её матушка стояли рядом, тактично не позволяя своим эмоциям отразиться на лице. Я была уверена, что и другие слышали наш разговор, хоть я и старалась говорить тихо.

— Я повторюсь, Леонард. Я здесь работаю. И на балу мы по приглашению Его Высочества. Оставь меня в покое — предлагаю делать вид, что мы друг для друга не существуем. Ты прекрасно справлялся с этим после того, как поспорил на меня.

На то, чтобы произнести это, у меня ушли все силы. Изображать хоть какое-то спокойствие было чудовищно тяжело, но я была на работе и не хотела скандалов.

— И дальше бы справлялся, если бы ты не появилась здесь вновь, — сказал Леонард, с неверием глядя на меня, словно совсем не узнавал. — Но нет, тебе нужно было вернуться, обязательно найти работу у Его Величества, наших дальних кузенов, на виду у всех.

Всех оттенков его эмоций я уловить не могла — их было слишком много, а меня саму почти трясло.

От его наглости.

— Если бы я не появилась здесь? — я не выдержала и произнесла это чуть громче, чем хотела бы, но, заметив, сколько людей прислушиваются к нашему разговору, вновь перешла на шёпот. К счастью, музыканты всё ещё играли, танец продолжался, и большая часть внимания оставалась прикована к кронпринцу и другим танцующим парам.

— Работа в королевском дворце — и только она — открывает путь к финансовой независимости вне семьи, — напомнила я. — Возможно, ты живёшь в каком-то своём радужном мире и даже не знаешь этого. Я полагала, что ничто уже не способно меня удивить, но твоя уверенность в том, что после того, как ты отказался взять на себя ответственность, я должна оставить свою жизнь на обочине, уехать подальше от столицы, лишь бы не пересекаться с тобой, — только подтверждает всё, что я думала о тебе все эти годы.

Думаю, он действительно хотел бы этого.

Чтобы я никогда не появлялась в столице, чтобы не напоминала ему о скандале. Не напоминала остальным о скандале.

Хуже было то, что я узнала о споре во время громкого выяснения отношений — и это произошло на глазах у всех. Конечно, после этого Леонард для многих стал кумиром, но, думаю, Эларио де Рокфельт был в ярости, что их имя оказалось связано с таким грязным спором.

Леонард закрыл глаза, желваки заходили на его красивом лице. А я... смогла хоть немного расслабиться. Не стоило, конечно, выговаривать ему всё так, на виду у других, но я просто не сдержалась.

Вдохнула запах мужчины — Леонард казался всё таким же взволнованным, полным ярости и ещё чего-то, чего я не могла распознать.

— Это не то, что я имел в виду. Я понимаю, что ты злишься, и мне жаль, что так получилось с нашей помолвкой, но выбора не было, — в голосе Леонарда появилась неожиданная мягкость, как и в его запахе, словно он пытался расположить меня. — Твой зверь так и не проснулся, ты оказалась очень слабой, Мио, а репутация рода Валаре была в столь катастрофичном состоянии, что эту помолвку было больше не спасти, как бы я ни старался. Я старался, правда.

Правда старался?

Поэтому он ни разу не навестил меня? Поэтому не удосужился разорвать помолвку хотя бы лично, а не через письмо? Поэтому ни разу публично не защитил меня, пока в газетах смаковали беды рода Валаре — в дополнение к скандальным проступкам их непутёвой, гулящей дочери? Напротив, на все вопросы репортёров о нашей помолвке Леонард отвечал уклончиво, даже не утруждая себя её подтвердить.

Так усердно старался, что ни разу не предложил финансовую помощь, зная, что мы в любую минуту можем лишиться родового гнезда. А ведь я писала ему — умоляла о помощи, несколько раз, давно уже забыв о гордости, просто надеясь, что род Валаре сумеет выбраться из этой трясины.

— Ты думаешь, я жалею о том, что наша помолвка расторглась? — я рассмеялась, не выдержав абсурдности ситуации.

Семь лет прошло, и он решил обсудить это сейчас!

— Мио, — Леонард сделал шаг ко мне, и в его глазах вновь появилась мягкость, но я отшатнулась, всё ещё не в силах справиться со смехом, который поднимался в груди. Он смотрел на меня как на дурочку, видимо, считая, что я вот-вот начну плакать или жаловаться.

Впрочем, в прошлом при нём я действительно старалась быть нежнее, послушнее, зная, что именно этого ждала от меня прекрасная Гелена де Рокфельт. А ещё — таяла от его прикосновений, от того, насколько идеальными мне казались его ладони на моих плечах и талии. Тогда я даже говорить нормально не могла.

— Я каждый день благодарю богов за то, что наша помолвка была расторгнута, — произнесла я. — С учётом всего, что случилось с нашей семьёй и через что нам пришлось пройти, единственным утешением для меня остаётся мысль о том, что я не провожу свою жизнь в какой-нибудь забытой богами деревне, замужем за трусливым, изменяющим слизняком, ожидая, когда трусливый, изменяющий слизняк соизволит вернуться.

Зря!

Зря я это сказала. Я же здесь работаю!

Но сожалеть было поздно, и, судя по всему, я только что самолично создала себе целую кучу проблем. Аделаида и её матушка смотрели на меня круглыми глазами, не говоря ни слова, как и многие другие аристократы, что невольно услышали нас.

А Леонард...

Бывший жених побледнел, его тёмные глаза казались особенно огромными и глубокими, а кадык на шее резко дёрнулся.

Слава светлым богам, танец кронпринца со старшей Великой Принцессой всё ещё продолжался, хоть и подходил к концу, иначе наблюдателей у нас было бы ещё больше.

Хотя не стоит сомневаться — слухи о произошедшем и так скоро пройдут по зеркальному залу, подобно лесному пожару.

— Леди Валаре! — услышала я громкий голос лорда Крамберга.

Королевский управляющий приближался ко мне широкими шагами, и те, кто стоял перед ним, быстро расступались, не желая оказаться на пути мужчины, известного своим дурным нравом.

Это из-за того, что я сказала Леонарду? Он же был далеко! Не мог же он услышать с такого расстояния?!

— Вы пили?! — лорд Крамберг тем временем оказался совсем рядом.

— Нет, милорд, — покачала головой я, не зная, чего ждать дальше. Я знала что мои оскорбления родственнику королевской семьи будут иметь последствия.

— Тогда следуйте за мной. Срочно!

Я быстрыми шагами шла следом за лордом Крамбергом, лихорадочно размышляя, чем мне может грозить подобный скандал.

Почему я не сдержалась? Зачем Леонард вообще подошёл ко мне? Зачем ворошить то, что произошло семь лет назад? Я ведь действительно рада, что мы не поженились, и была вполне готова изображать перед ним полных незнакомцев.

— Быстрее, леди Валаре! — рявкнул королевский управляющий сквозь зубы, спускаясь по винтовой лестнице. — О том, что произошло в зале, мы поговорим позже.

— Хорошо, лорд Крамберг, — послушно откликнулась я, мучительно закрыв глаза на секунду.

Зачем?.. Зачем я вообще заговорила с Леонардом? Что, если теперь меня уволят?

— Сюда, — сказал Крамберг, указав на дверь, что вела в комнату, которая, по моим прикидкам, находилась прямо под зеркальной залой. Он открыл её с величайшей осторожностью, заглянул внутрь и кивнул мне.

Комната была значительно меньше зала наверху и погружена в полумрак. Внутри уже находилось несколько человек — и я сразу поняла, зачем меня сюда позвали.

Конечно же, для проведения ритуала.

— Мисс Калман. Мистер Йаск, — поприветствовала я свою начальницу и её начальника лёгким кивком.

Старший ритуалист выглядел ужасно. Красный, покрытый пятнами, он явно страдал от какой-то острой реакции. Мужчина почти непрерывно чихал, тёр руки под очками и чесался так яростно, что этим явно раздражал другого человека в комнате.

Того, кого я видела раньше лишь однажды — одного из двух исполнительных ритуалистов, помощников Саи Орея. Темноволосого, очень смуглого мужчину с заметной сединой и тёмными глазами звали Рон Моргрейв. Он пугал почти всех сотрудников дворца — не своим положением, а скорее своим влиянием на старших сотрудников дворца и требовательностью.

— Вы утверждали, что мисс Калман сможет успешно вас заменить, мистер Йаск, — процедил он холодным тоном, обращаясь исключительно к больному старшему ритуалисту. — Это вопрос безопасности дворца.

Моя несчастная начальница побледнела, затем покраснела и выглядела так, будто мечтала прямо сейчас провалиться под пол. Она смотрела в пол, как нашкодивший котёнок, и в этой комнате была самой младшей по возрасту.

— Я привёл леди Валаре. Она не пила, — отчитался лорд Крамберг. — Какие у нас варианты, мистер Моргрейв?

Исполнительный ритуалист посмотрел на меня без малейшего выражения на лице, словно я была просто частью обстановки, затем вновь повернулся к мистеру Йаску.

— Как не вовремя вы заболели...

Как будто у него был выбор!

— Простите, мистер Моргрейв! Но я не могу гарантировать даже среднюю концентрацию, не говоря уже о своём резерве! — воскликнул мистер Йаск.

— Мио… Миолина сможет подменить меня! И разобраться, почему ритуал не сработал, — в отчаянии воскликнула Ида Калман.

Только сейчас я заметила, что её глаза блестят от слёз, а нос распух — похоже, здесь действительно случилось нечто серьёзное.

— Мистер Йаск? — сквозь зубы спросил Рон Моргрейв, не удостоив вниманием ни меня, ни мою начальницу. Его интересовало мнение только одного человека — больного старшего ритуалиста.

— Да, она может справится, — неуверенно ответил тот, и тут же громко чихнул.

— Уведите его отсюда, отправьте к лекарю. Он мешает ритуалу, — немедленно распорядился Моргрейв. — Мы не можем больше позволить себе никаких помех. Предыдущий ритуал уже истёк. Найдите, на всякий случай, ещё одного младшего ритуалиста.

— Слушайтесь мистера Моргрейва, леди Валаре, — бросил мне напоследок лорд Крамберг, прежде чем покинуть помещение вместе с больным ритуалистом.

Да я и сама сразу поняла что нужно слушаться.

— У нас есть не больше пяти минут, леди Валаре, и нет времени объяснять! — холодно произнёс исполнительный ритуалист. — Мы должны были провести ритуал для выявления непрошеных гостей ещё пятнадцать минут назад. Возможно, вы не знаете, но этот ритуал требует обновления каждый час.

Я знала, но мистер Моргрейв явно был невысокого мнения обо мне — как, впрочем, и о других.

Ритуал восемнадцатого уровня действительно служил дополнительным уровнем безопасности и применялся в те дни, когда в древнем помещении собиралось очень, очень много людей. Он помогал выявить тех, кто не должен был здесь находиться, кто не был приглашён. Такие гости начинали заметно выделяться — спотыкаться, ударяться, ронять предметы. Само помещение словно начинало «отторгать» чужаков.

Но цена у ритуала была высокая — он требовал колоссальных затрат силы и одновременного участия трёх магов.

— Мы пытались зачаровать внешний круг трижды, — резко бросил Моргрейв. — Но с концентрацией магов происходит ошибка. В последней попытке мисс Калман сбилась, теперь её резерв почти на нуле. Миссис Даскира, наш старший ритуалист, после следующей попытки также рискует выйти за пределы допустимого.

Миссис Даскира?

Я ожидала увидеть Нивару Даскира, но вместо неё передо мной стояла женщина вдвое старше, почти не похожая на близнецов. Видимо, это была их родственница — возможно, мать или тётя Нивары и Нивала.

Я не оборачивалась на свою начальницу, понимая, как ужасно она, должно быть, себя чувствует. И она, и мистер Йаск, пришедший сюда больным, — оба старались изо всех сил. Очевидно, именно он изначально должен был вести ритуал, но Ида Калман попыталась заменить его…

Безуспешно.

— Начинаем, — распорядился Рон Моргрейв.

Грудь обожгло волной адреналина, когда я решилась сказать это — остановить одного из самых пугающих сотрудников королевского дворца.

— Подождите.

Стоило мне это произнести, как мрачный мужчина тут же обжёг меня недовольным, зловещим взглядом.

Но я не могла промолчать — уж слишком знакомой выглядела эта картина. Возможно, страшному Рону Моргрейву и остальным ритуалистам дворца не доводилось видеть ничего подобного, но мне, работавшей в игровом доме, куда нанимали всех подряд, доводилось — и не раз.

Круг из ритуальных предметов для глифов, которые, должно быть, готовили к этому балу со вчерашнего дня, был... неполным. Точнее, один из предметов всё ещё хранил в себе пелену магии, но его сердцевина уже давно была пуста — под определённым углом я ясно видела, насколько прозрачным становился этот фиолетовый оттенок.

Сколько раз такое случалось в «Костях и Коронах»? Мы даже записки на стенах оставляли, предупреждая других.

— Вы перебиваете мастера по ритуалу? Вы понимаете, какая концентрация нам требуется?!

— Понимаю. И прошу прощения, что отвлекаю. Но ритуал не сработает — один из предметов в глифе пуст.

— О чём вы говорите? Это не академия и не академическая практика — мы профессионалы. Мы проверили магию на каждом предмете!

Наверное, мне следовало выразиться как-то иначе — так, чтобы Рон Моргрейв не воспринял это как личное оскорбление. В конце концов, подобный просчёт возможен лишь в случае, если часть ритуала выполняется с нарушением сроков. А он, наверное, полагал что во дворце это исключено.

— Магия сохранилась, но только в мраморе. Стены дворца и другие сооружения с магической защитой имеют заговорённую сердцевину — особую нить, и именно она важна для ритуала, — мой голос был максимально отчужденным и спокойным. Я ни в коем случае не хотела, чтобы кто-то решил, будто я их осуждаю. — Однако мрамор впитывает магию и оставляет сердцевину пустой, если ритуалист работал с предметом более суток назад.

— Это невозможно! Я давно разослал график всем участникам ритуала! — теперь в голосе Рона Моргрейва слышалась ярость. — Послушайте, вы теряете наше драгоценное время. Пригласите...

Он не успел договорить — его прервал громкий всхлип у двери.

Не выдержав, я обернулась — как и миссис Даскира, и сам Рон Моргрейв — и увидела мою плачущую начальницу.

— Это правда, — прошептала она. — Я так волновалась, что начала подготовку к ритуалу ещё три дня назад...

Бедная, бедная Ида Калман…

Мы вышли из комнаты — тихие, немного уставшие, но справившиеся с ритуалом. От этого Рон Моргрейв тут же немного подобрел и теперь просто не разговаривал с нами. С учётом того что совсем недавно он считал нас бесполезными тупицами, его молчанию радовались все.

Снаружи исполнительный ритуалист сразу же направился к нервно ожидающему лорду Крамбергу. Рядом с королевским управляющим стоял Том — готовый, по всей видимости, заменить либо меня, либо Грету Даскира, которая действительно оказалась тётей близнецов.

Я не знала, о чём они говорили и нужна ли им ещё, а потому просто стояла в стороне, нервно переглядываясь с Идой Калман.

Это, наверное, один из самых тяжёлых дней в её карьере. Она ведь просто хотела как лучше и строго следовала рекомендациям по подготовке.

Просто очень волновалась и сделала это раньше времени.

— Я понял, — наконец сказал лорд Крамберг. — Мисс Калман, жду вас завтра у себя вместе с мистером Йаском, в час. Леди Валаре, вы должны явиться завтра в девять утра в галерею Шестого века, чтобы принести публичные извинения Её Сиятельству, леди де Рокфельт. После этого мы вернёмся в мой кабинет, где вас повысят до младшего ритуалиста. Все свободны.

Не взглянув больше на нас, лорд Крамберг и исполнительный ритуалист начали подниматься по винтовой лестнице, оставив своих растерянных подчинённых внизу, у зала для ритуалов.

Что творилось на душе у остальных — я не знала.

Но внутри у меня что-то будто умерло, покрылось льдом, когда я поняла: мне придётся вновь приносить извинения графине. Ведь не случайно он назначил встречи именно в таком порядке — сначала публичные извинения, а уже после повышение.

Судорожно, прерывисто вздохнув, я начала подниматься наверх.

Я не смогу? Дура, зачем вообще говорила с Леонардом? Никогда больше не подойду к нему ближе чем на десять шагов.

Шум голосов в зеркальном зале не смог заглушить мысли в моей голове, хотя именно сейчас, вероятно, происходило самое важное: первое общение кронпринца с участницами, первые тайные знаки внимания, ленты — красные и белые — предложения закусок, сладкого вина...

Всё это имело значение — каждый жест, каждый знак внимания был символом намерений молодых аристократов.

Но в этот момент мне было всё равно.

— Леди Валаре? — знакомый голос прервал мои размышления, когда я уже тянулась к бокалу вина, стоявшему на одном из боковых столов. — Леди Валаре, я узнал, что вы здесь, и хотел бы поговорить.

Ко мне обращался совершенно трезвый барон Рено Эсклар — тот самый, кто семь лет назад рассказал мне о споре Леонарда на мою невинность.

Барон Эсклар пах стыдом и азартом охоты.

Здесь, в зеркальном зале, чувствительность моего обоняния вновь обострилась. Отчасти это происходило потому, что в других помещениях использовалась магия, снижающая восприимчивость, но даже без неё — я не понимала, почему так отчётливо различаю эмоции.

Словно физически ощущала, что гепард Эсклар вовсе не собирался ко мне подходить… но не сдержался, когда узнал, что я здесь.

Вообще-то говорить с ним мне совсем не хотелось. Думаю, он прекрасно мог прочитать это по моему запаху. Но я решила, что буду держаться как можно тише и стоять в самом углу, не создавая себе лишних проблем.

— Вы можете говорить здесь. Только не пытайтесь приближаться ко мне, — сказала я, отступая на шаг, так, чтобы все видели, на каком расстоянии мы находимся.

С лёгким удовлетворением сделала глоток терпкого, насыщенного вина, окидывая зал взглядом.

Леонарда не было видно — жаловался своей матери? Именно поэтому теперь от меня требуют извинений?

Вряд ли. Какого бы мнения я ни была о Лео, он во многом избегал своей матушки, особенно на людях. Скорее, Гелена де Рокфельт сама всё выяснила — и теперь требовала извинений их роду.

— Я хотел бы поговорить с вами во время танца, если вы не возражаете, — запах охотничьего азарта усилился, а глаза мужчины сузились, не отрываясь от меня. — Вы совсем не изменились, леди Валаре.

— Я не танцую. Я здесь по работе, — спокойно произнесла я.

Танцевать с одним из тех, кто заключил пари на меня? С тем, кто при всех вручил Леонарду цену — за мою невинность, любовь, гордость и репутацию — пятьдесят золотых? Даже разговор с ним унижает меня, потому что в глазах остальных означает: я не считаю его поступок оскорблением.

Но я не могла позволить себе ещё один скандал. Не сейчас.

— Я готова поговорить с вами здесь, — произнесла я. Похоже, мой ответ не обрадовал барона, но, в отличие от Леонарда, он не решился тянуть меня силой.

В это время в зале зазвучали новые аккорды медленного танца, и я невольно взглянула через его плечо.

Зеркальный зал сверкал, как драгоценность за стеклом: каждый свод, украшенный тонкой лепниной, отражался в стенах, создавая иллюзию бесконечности. Потолок терялся в высоте между изогнутыми сводами. Натёртый до блеска пол — чёрный мрамор с вкраплениями серебра и обсидиана — сиял под лакированными туфлями танцующих. Воздух был пропитан ароматами духов, шорохом тканей и живой музыкой. Смех, приглушённые фразы, шелест вееров и плеск вина в бокалах сливались в единую мелодию — зал дышал роскошью, порядком и величием дома Грейдис.

Почти всё внимание было приковано к паре, танцующей в самом центре зала: Его Высочество Каэлис Арно кружил в танце светловолосую, изящную Селину д'Авелин, что разговаривала с кронпринцем уверенно, с широкой улыбкой.

Его Высочество явно временами присматривался к конкурсанткам — его взгляд то и дело скользил по залу, замирая на графе Яне Арвелларе, беседующем со старшей Великой Принцессой, на герцоге де Вьене, не сводившем глаз со своей бывшей невесты, и на самой Лианне Бэар...

— Я должен извиниться перед вами за то, что раскрыл правду о том пари. И за то, что сделал это публично, — произнёс барон. — Тогда я был смертельно пьян и больше не мог выносить, как Леонард заговаривает вам зубы, обманывает вас… и как вы, возможно, снова всё бы ему простили.

Рено Эсклар излучал желание выговориться, стоял прямо, смотрел мне прямо в глаза, желая, чтобы я увидела его эмоции.

Он казался благородным, возвышенным аристократом в самом расцвете сил — вполне завидным женихом, достойным многих из тех, кто участвует в Отборе.

Но я не могла воспринимать его таким. Он сам был участником того спора. И ухаживал за мной, возможно, лишь потому, что хотел победить в этом жалком пари.

— Скажите что-нибудь, леди Валаре! — горячо попросил он.

— Спасибо. Я принимаю ваши извинения, — спокойно ответила я, чувствуя, как в меня постепенно проникает усталость. — И поверьте, на самом деле я очень рада, что вы рассказали мне о споре. Горькая правда лучше самой сладкой лжи.

— Мы были очень юны, когда затеяли то пари. Недостойное джентльменов, недостойное мужчин. И возраст нам не оправдание. Я глубоко сожалею о том, что произошло.

Вообще-то… большинству из них тогда было столько же, сколько мне сейчас?

Похоже, барон мучился угрызениями совести. Я не особенно хотела продолжать этот разговор, но поняла, что это может быть мой шанс узнать...

— Скажите, Ваша Милость, кто ещё участвовал в том пари?

Мужчина немного побледнел, но взгляда не отвёл. Наоборот — его запах усилился, выдавая желание доминировать, охотничий азарт. Почти звериный запах — именно таким сегодня пахли многие на балу. Видимо, чувствовали конкуренцию.

— Нет, — произнёс он наконец. — Вам не следует этого знать. Это не пойдёт на пользу вашему будущему. Особенно в такое время, когда здесь — весь цвет аристократии.

Я криво усмехнулась, подумав, что он, наверное, считает, будто я начну выяснять отношения с каждым из них.

Прошлая Мио, чувствующая за спиной поддержку семьи и верящая, что достойна уважения, — возможно, так бы и сделала. Но нынешняя я… совершенно точно ничего подобного делать не собиралась. Мне нужно получить постоянную работу и квалификацию. Я уже и так сорвалась с Леонардом.

— Хорошо. Спасибо за ваши извинения, лорд Эсклар, — сказала я, считая разговор оконченным, и вновь посмотрела за его спину.

Аделаида Кейн танцевала с одним из приглашённых аристократов — его имени я не могла вспомнить — и о чём-то увлечённо, почти ожесточенно ему рассказывала, время от времени бросая взгляды на свою матушку. А та тем временем дружелюбно беседовала с...

Кажется, барон Эсклар что-то сказал, но я не расслышала — замерла, растерянно уставившись на симпатичную шатенку с тончайшей талией, высокой прической и дорогими украшениями.

На свою лучшую подругу.

На ту, с кем делила комнату долгие годы в академии. Ту, что была мне ближе, чем Имир, ближе, чем кузины. Ту, кто знала все мои тайны.

Барбара?.. Что она здесь делает?

Она вышла замуж за виконта Ле Гуинна, а его поместье находится очень далеко от столицы. Да и сам виконт всегда слыл замкнутым человеком…

— Леди Валаре! — барон, оказывается, ждал ответа, и я, растерявшись, вновь подняла на него взгляд.

— Простите, я отвлеклась. Тяжёлый день, я была на службе… Пожалуй, мне стоит покинуть зал.

— Да, я как раз об этом, — Рене Эсклар сделал шаг ко мне, но я машинально отступила.

Я же просила его не приближаться.

— Я говорил о вашей работе. О том, что всё может измениться к лучшему, если вы позволите мне помочь. Леди Валаре, я… правда этого хочу. От всего сердца.

Его запах вновь усилился, мужчина хотел оказать давление на меня. Но в то же время аромат стал мягче, слаще… как тогда, когда Леонард уговаривал меня на...

— Спасибо, — я подозрительно сузила глаза, — я уверена в своих силах, пусть на данный момент моя роль во дворце и довольно скромная.

— Это потому, что вы стесняетесь принимать помощь от меня? Никому не нужно знать о ней, если вы не хотите... — барон явно начинал волноваться и встрепал свои волосы. — Ваша жизнь не должна быть такой тяжёлой, леди Валаре, вы достойны совсем иного.

Рено Эсклар вздохнул, и в его взгляде мелькнула решимость — мужчина выпрямился, расправив плечи, встал так, чтобы заслонить меня от остального зала.

Теперь его запах начал уступать место другому — резкому, терпкому, с оттенками специй и мёда, удивительно притягательному.

— Пожалуйста, примите это, — барон Эсклар протянул мне крошечную коробочку.

Интересно, сколько таких коробочек уже было вручено сегодня на этом балу?

Внутри могло быть что угодно — от оранжевых, красных и белых лент до символов особого уважения.

— Я не думаю, что наше дальнейшее общение имеет смысл, а потому не приму ваш подарок, Ваша Милость, — медленно сказала я, одновременно гадая, что находится внутри. — Простите, я должна удалиться.

С каждой минутой ощущение, что разговор уходит не туда, становилось всё сильнее, хотя я и не до конца понимала, что именно Рено Эсклар подразумевает под своей «помощью».

— Нет, леди Валаре, прошу! Я больше не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как...

— Этот джентльмен докучает вам, леди Валаре? — послышался сбоку низкий, чуть хрипловатый голос.

А я... почти утонула в терпком аромате специй с тонкими, исчезающими нотками мёда. Подняла глаза, не веря, что это происходит на самом деле.

Я никогда прежде не находилась к кронпринцу так близко. И только теперь осознала, насколько сильнее его воздействие, когда он рядом.

Запах кронпринца подавлял, обволакивал, внушал странное, почти пугающее чувство уюта и безусловного доверия. Но, возможно, так он действовал лишь на женщин.

Потому что барон Эсклар явно не выглядел так, будто испытывал уют или доверие.

— Мы с миледи просто разговаривали, — произнёс гепард, но не попытался спрятать коробочку в руках.

Коробочку, от которой кронпринц не отводил взгляда, словно стараясь уловить, что находится внутри. Весь взгляд Каэлиса Арно как будто говорил, что такие подарки при «простых разговорах» не вручаются. Они вручаются только тогда когда у аристократа есть намерение.

— Миледи Валаре? — от одного лишь его присутствия меня бросало в жар. Возможно, это было волнение, возможно, беспокойство о том, какие последствия всё это будет иметь для моей карьеры. А может быть, просто нервное напряжение из-за близости мужчины с невыносимо притягательным запахом, который в этот момент явно намеревался заступиться за меня.

— Всё в порядке. Наш разговор с милордом окончен, Ваше Высочество, не стоит беспокоиться.

— Всего на пару слов, леди Валаре… — а барон оказался куда настойчивее, чем я ожидала, и по сравнению с самим собой в прошлом.

— Девушка явно не хочет здесь оставаться — это отчётливо чувствуется по её запаху. Или у вас притупился нюх, Ваша Милость? — голос принца прозвучал негромко, с лёгкой иронией, но ни лицо, ни глаза не отражали улыбки.