(не)любимая жена генерала драконов

26

Я волновалась. Близился час, когда генерал должен был стать моим мужем, но за эти два дня мы не обмолвились и словом.

Тогда на палубе после шторма состоялся наш последний разговор. Вслед за тем, мой жених больше не изъявлял желания побеседовать со мной лично. Лишь иногда справлялся о моих делах через Сару, которая временно стала моей служанкой. Или, вернее сказать, спутницей.

Уверена, назови я ее служанкой в лицо, Сара не преминула бы высказать мне несколько ласковых. За это плавание у нас с ней сложились своеобразные приятельские отношения. Близкими подружками, делящимися всеми секретами, мы, разумеется, не стали. Не тот характер у обеих.

Однако, я чувствовала в Саре свою родственную душу. И наше общение в основном состояло из острот, ехидных замечаний и насмешек друг на другом. Что вполне себе устраивало нас обеих. Я видела, что Саре доставляет удовольствие обмениваться взаимными колкостями. Да и мне в такой компании было легче переносить путешествие.

Я знала, что Феликс, хоть и держался в стороне, наблюдал за мной. Порой, прогуливаясь по палубе, я чувствовала его пронизывающий взгляд, сверлящий мой затылок. Бывало, краем глаза замечала, как генерал смотрел в мою сторону.

Однако я сама ни разу не оборачивалась и не пыталась искать его фигуру. Не пыталась поймать его взгляд. Все же благородной шахрийской принцессе не пристало играть в гляделки с мужчиной. Пусть даже с женихом.

Так что, как истинная женщина, я делала вид, что ничего не замечала. И вообще не была заинтересована в генерале.

За час до прибытия в порт, я отправилась переодеться в свое единственное платье. После шторма его оставили сушиться на палубе. К сожалению, на следующее день солнце палило немилосердно. Платье конечно высохло, но ткань сильно полиняла. А если учесть, что платье было полностью вымочено в морской соленой воде, то вид у моего наряда был весьма плачевный.

Но других вариантов у меня не было. Шахрийская принцесса не ступит на земли драконидов в одежде чужеземцев. Так что оставалось только надеть этот ужас и нести его с достоинством.

Благо, на причале для меня подготовили паланкин, в котором можно было спрятать ничтожный вид одежды. Пусть шторы и были прозрачными, все же их плотности было достаточно для некоторой маскировки.

Вот только, как оказалось впоследствии, лучше бы я шла пешком или меня везли на коне. В этом случае я бы привлекла куда меньше внимания. И, вероятно, меньше оскорблений.

Когда вся процессия генерала появилась на улицах морского городка, мой паланкин тут же попал в центр внимания горожан. Если Феликса, идущего в самом начале вереницы, встречали с почестями и низкими поклонами, то, в тот момент, когда людям попадался на глаза паланкин с шахрийской женщиной, радостные вскрики превращались в злобные шепотки.

Очевидно, простой народ был не в курсе договоренностей своих правителей, и принял меня за какую-нибудь пленницу.

Кто-то из горожан просто кривился, кто-то плевал себе под ноги. Но один из мужчин отличился, бросив в паланкин кусок навоза.