Нарисую себе счастье

Глава 35. Виноватые

Возвращение домой далось мне куда тяжелее. Во-первых, меня начало тошнить. Во-вторых, с нами ехал Синицын, а это значило, что никаких больше поцелуев и милых бесед не предвиделось. Меня все страшно бесило, особенно встревоженные разговоры про исчезновение Гальянова. Казимир попытался что-то узнать о судьбе друга, но увы — Туманова тоже разыскать не смог. Я же, разумеется, молчала. Да и что я могла сказать? Дознаватели не делились со мною своими планами…

А мужчины, оказывается, еще большие сплетники, чем мы, женщины! Чего я только не услышала за эти две бесконечные недели… Князь Барги не женится потому, что ему претят покорные и скучные икшарки. Князь Авелари, напротив, был женат трижды, и у него — семь дочерей и ни одного сына. Первых двух жен он вернул родителям потому, что они не могли подарить ему наследника, теперь вся надежда на молодую супругу. Авелари специально взял себе девушку из довольно бедной семьи — но зато единственную сестру двенадцати братьев. Как в сказке какой-то, честное слово! Не поверила бы, если бы сама этого Авелари на выставке не видела. Молодая супруга пока никого не родила, но даже если и родит дочку, развода больше князю не видать, потому что братья пообещали оторвать ему голову, если их сестра только пожалуется…

Похожие истории я услышала еще про нескольких приятелей Казимира. Потом мужчины обсуждали книги, спектакли, железную дорогу — оба были большими поклонниками технического прогресса. Перебрали косточки и князю Озерову с его зеркалографом, дескать, изобретение забавное, но слишком уж дорогое и хрупкое, вот бы как-то по-другому сигналы подавать, может быть, опыты с громовыми банками приведут к каким-то новым открытиям? На обсуждении электрических разрядов я заснула, а проснулась, когда мужчины спорили, какая древесина лучше для изготовления мебели… Лучше б поцелуи, честное слово!

К счастью, и это путешествие закончилось. Синицын покинул нас в Большеграде, я же попросилась заехать к Марку и Ольге. Мне нужен был осмотр лекаря, а Пиляеву я доверяла больше, чем кому либо.

Нас встретили с искренней радостью. Ольга первым делом сообщила, что они решили перестраивать дом — ближе к лету, конечно, не сейчас. Братец Марка получил-таки диплом инженера и даже нашел работу в строительном управлении. Пиляевы рассчитывали, что юноша возьмется за ум и поможет им с ремонтом.

Пока же для нас нашлась гостевая спальня, небольшая, но уютная. А Марк, осмотрев меня, подтвердил, что я жду ребенка.

— Будет мальчик, — уверенно предсказал он. — Вероятно, маг. Пока не могу сказать точно, но беременность протекает хорошо, правильно. Больше гуляйте, меньше волнуйтесь — и к осени я с радостью помогу появиться на свет твоему наследнику, Казимир.

Мой супруг только кивнул с самым серьезным видом. Что за чурбан! Мог бы хотя бы порадоваться вместе со мной!

Впрочем, мне хватило и восторгов Ольги. Сама она пока матерью становиться не хотела, говорила, что надо дом перестроить для начала, но вокруг меня вертелась как юла, обещая быть самой нежной и доброй тетушкой на свете и уже подбирая кроватку, новые обои и лучшие игрушки для племянника.

— Моя подруга Альмира тоже в положении, — щебетала она. — Такая стала важная, красивая! Ей так к лицу беременность! Смотрю на нее и даже завидую, дети — это такое счастье! Вот достроим дом, и я тоже хочу.

Я смеялась и кивала, а потом вспоминала, что моему ребенку предстоит расти без отца. Как я с этим справлюсь? Кажется, мой план провалился. Казимир и не думает об операции! Ему важнее глиняные карьеры и заказы от государевой канцелярии. И обидеться бы, но не могу. Слишком жалко и себя, и его, и особенно нашего сына. Я даже немного поплакала об этом, хотя обычно не замечала за собой плаксивости.

А дома все было по-прежнему. Кошка ловила мышей (и где только находила!), Устина готовила чудесные обеды, матушка вышивала, Ильян учился, причем, по словам учителей — старательно. Известию о моей беременности все невероятно обрадовались. Даже братец, услышав, что мы ждем мальчика, изволил сообщить, что будет учить его ловить рыбу и стрелять из рогатки. Впрочем, потом Казимир рассказал ему про велосипедус, и все глупости были мгновенно забыты. Мужчины распотрошили ящик прямо посреди холла и с увлечением принялись собирать новую игрушку, а потом ее осваивать. Разбили несколько ваз и снесли столик, благо, сами не убились.

Как же я люблю свою семью!

***

Господин Туманов приехал без предупреждения. Он зачем-то привез копию того самого артефакта. Шкафы уже стояли на месте, обои были поклеены свежие.

— Это не совсем копия, — сообщил он. — Тут встроено одно любопытное заклинаньице. Ничего, пусть полежит между шкафами, ни от кого не убудет. Казимир, я бы хотел сделать объявление, но для этого прошу собрать ваших ближайших друзей.

— Нужно ли? — хмурился Казимир.

— Я вынужден настаивать.

И снова в нашем доме собралась большая компания: Серафим Синицын с супругою, Асур Синегорский (без жены), Данил Озеров и его Аглая, Марк и Ольга (кошку временно заперли в флигеле матушки, хотя она так громко на это безобразие возмущалась, что матушка осталась за ней присматривать). Воспользовавшись случаем, наши прекрасные целители выманили Казимира в кабинет и провели внеочередной симпозиум, после которого объявили, что господин Долохов пока на тот свет не собирается. Состояние пусть и не самое радостное, но стабильное. Есть даже вероятность, что он успеет подержать на руках своего сына.

— Так вас можно поздравить, Мари? — удивилась Снежана Синицына, пожалуй, единственная, для кого эта новость оказалась сюрпризом.

— Да, у нас будет мальчик.

— Дети — это так прекрасно!

— Согласна с вами, — улыбнулась Аглая. — Дети — наше самое большое счастье.

— Господин Туманов, вы хотели сделать какое-то объявление? — напомнил Казимир, прерывая милую женскую беседу.

— Да, верно. Я хотел сказать, что ваш друг Демид Гальянов арестован. Он подозревается в попытке причинения вреда здоровью господина Долохова.

Я выдохнула — неужели мы нашли виновного? Я ведь говорила, я всем говорила!

А Ольга воскликнула:

— Да быть такого не может! Зачем это нужно Демиду?

— Он очень хотел заполучить стекольный завод.

— Я не верю!

— Но как он мог навредить Казимиру? — удивился Синицын. — Это не так-то просто!

— Мы с этим разбираемся, — важно кивнул Туманов. — Подозреваю, что господин Гальянов каким-то образом устраивал разные нехорошие происшествия… Возможно, даже подмешивал господину Долохову что-то в вино… Недаром же, когда Казимир отказался от выпивки, ему стало значительно легче.

А вот теперь я ничего не понимала. Есть же артефакт! Мы ведь его нашли! Почему Георг Павелевич ничего о нем не говорит? Встретилась взглядом с Ольгой, столь же удивленной, открыла рот… и закрыла его. Не говорит — значит, так надо. Ему виднее, он все же дознаватель. Может, он думает, что у Гальянова был сообщник? Неужели все же Синицын тоже замешан во всем этом?

— Нет, это совершенно невыносимо! — всхлипнула вдруг Снежана. — Какой кошмар! А ведь этот человек и у нас в доме гостил! Вдруг и нам что-то… подливал?

— Милая, но у нас нет стекольного завода, — попытался успокоить ее супруг. — А веревочная фабрика Гальянову совершенно ни к чему!

Шутка не показалось никому смешной. Все мрачно глядели в пол. И только лицо Казимира было совершенно спокойно.

— Полагаю, на сегодня мы закончим с признаниями, — мягко, почти нежно сказал он. — Думаю, самое время поужинать и лечь спать. Никого сегодня не отпущу на ночь глядя, там опять начался снегопад.

Я только усмехнулась. Разве это снегопад? Вот на Севере… там сугробы высотой мне по плечо. И мороз щиплет щеки, пробираясь даже под шубу. А тут, у нас, просто снег, просто небольшая метелица. Но он прав, пусть лучше переночуют у нас, а домой поедут, когда будет светло.

Впрочем, ночью выспаться никому не удалось. Едва мы с Казимиром улеглись в постель, как раздался страшный грохот, потом дикий, потусторонний вой, а потом — женский визг. Мы подскочили и бросились вниз, позабыв даже одеться. То есть это я позабыла, а Казимир укутал меня на ходу в свой халат.

Вой не прекращался, визг же перешел в хныканье. Звуки шли из кабинета. Когда мы распахнули дверь, то узрели престранную картину: возле шкафа стояла Снежана Синицина, а в руках у нее был тот самый “обманный” артефакт, который сейчас и завывал как попавший в капкан волк. И почему-то женщина не могла пошевелиться, совершенно оцепенев. Только из глаз ее текли слезы.

— Не трогайте ее! — рявкнул на собравшихся людей Туманов. — Я сам!

Ничего не понимая, я оглянулась на Казимира — как раз вовремя. Схватившись за грудь, он привалился к стене, совершенно белый.

— Лекаря! — пискнула я. — У него приступ!

Губы у Казимира вдруг посинели, глаза закатились, и он рухнул на руки Данила Озерова.

— Врешь, — буркнул княжич. — Сейчас бы еще кто-то помер в присутствии трех целителей. Асур, помоги мне. Тяжелый какой, черт!

Марк же зачем-то схватил меня за руку и вывел из кабинета. Да что же это! Отпустите меня, я не собираюсь устраивать истерик!

Сумасшедший дом какой-то!

Меня силой усадили в кресло в гостиной и напоили какой-то гадкой микстурой. Казимир лежал тут же на диване и плевался. Его тоже поили тем же зельем. Двое целителей хором заверили меня, что все уже позади, приступ они купировали. Я понятия не имела, что это значит, но раз Мир ругался — ему определенно лучше.

Между тем в кабинете снова раздались женские крики. Казимир почему-то поморщился, закрыл глаза и прикинулся умирающим. Что-то здесь было неладно. Я попыталась встать, но Марк не позволил. К счастью, господин Туманов не заставил себя долго ждать.

— Ну вот все и решилось, — мурлыкнул он, появляясь в гостиной. В руках у него был тот самый артефакт. — Казимир, голубчик мой, а вы ведь мне солгали.

— Не солгал, а утаил кое-что, — пробормотал мой супруг не открывая глаз.

— Это совершенно одно и то же!

— Поймите, я не мог! Она — жена Серафима. Я никак не думал…

— Да что здесь происходит! — вспылила я. — Объясните же, наконец!

— Все очень просто, моя дорогая, — мягко улыбнулся Туманов. — Артефакт подбросила Снежана. И теперь хотела его забрать. Но не вышло.

— Но Гальянов… — растерялась я.

— Совершенно ни при чем.

— Вы же сказали, что он арестован!

— Я соврал. Хотел напугать нашу барышню, чтобы она выдала себя.

— А как же обвал на карьере? — не сдавалась я. — Его тоже Снежана подстроила?

— Нет, — вздохнул Казимир. — Мастер, шельмец, доски гнилые купил, а деньги присвоил. Я его уволил, кстати.

— Нет, я не могу в это поверить!