Нарисую себе счастье

Глава 31. Друзья

Дома мы редко позволяли себе нежится в постели до полудня. У Казимира было слишком много дел. И энергии. А я не любила холод пустой постели. Но сейчас мы наслаждались этим неспешным северным утром — пасмурным и серым. За окном снова валил снег. Куда его столько? Скоро нас заметет по самые крыши!

— Ох! — вдруг спохватилась я. — У меня же отвара нет! Нужно сходить на кухню.

— Пустое, — тихо фыркнул Казимир. — Я не пил его в дороге и прекрасно себя чувствую. Это артефакт вытягивал мои силы, теперь все будет хорошо. Лучше иди сюда, моя козочка.

— Нет, не пустое! — заупрямилась я, вырываясь из желанных объятий. — Марк сказал варить, и я буду варить!

— Делать тебе нечего.

— Мир, а ты не мог бы хотя бы ради меня не ворчать? А то мне иногда кажется, что я вышла замуж за старого деда, а не за мужчину в расцвете сил?

— Это я-то старый дед? — шутливо возмутился Казимир. — А ну ка иди сюда, я сейчас докажу, что вовсе не старый!

Словом, вырваться на кухню у меня получилось далеко не сразу.

И там мне были не рады. Будь отвар нужен мне, я бы смутилась этих взглядов и ядовитых шепотков, но ради любимого мужа я умела быть твердой и настойчивой. Потребовала кастрюлю и воду, высыпала туда содержимое мешочка, что дал мне Марк перед отъездом, и, не обращая внимания на неприятный запах, довела до кипения.

Нужно будет купить еще трав, у меня есть рецепт. Причем не в абы какой аптеке, а в той, что есть в списке. Попрошу Ермола сегодня же меня отвезти. Лекарство важнее, чем всякие так шубы и платья.

Процедив отвар через ткань, безропотно выданную мне кухаркой (я полагаю, она была готова на все, чтобы я только убралась подальше со своими зловонными зельями), я заполнила флягу и вернулась в номер. Проследила, чтобы Мир выпил целый стакан — горячее не такое противное. А потом заявила, что теперь готова к подвигам. И начать собираюсь с завтрака. Или с обеда — это как поглядеть.

Едва мы устроились за столиком в ресторане, как Казимира окликнул мужской голос. Я обернулась и похолодела: Гальянов. А ведь он один из главных подозреваемых!

— Ты тоже тут остановился? — Демид был весел и свеж. — Как самочувствие? Не помер еще?

— Как видишь, мне даже лучше, — степенно ответил Мир, двигая стул, чтобы Гальянов сел рядом с нами. — Рад тебя видеть.

Он не лгал: Мир и мысли не хотел допускать, что его друзья желают ему зла. Демиду он обрадовался совершенно искренне.

— Вино привез?

— Да, розовое игристое и “Черную вишню”. В твоих, между прочим, бутылках. Уверен, публика оценит. Слушай, а у тебя бокалов нет лишних?

— Я же привез ящик цветного стекла. Где у тебя стол?

— Пока не регистрировался, ночью только приехал.

— Тогда просись рядом со мной. Убьем двух лисиц сразу: и бокалы покажем, и вино разольем.

— Это ты славно придумал.

Мужчины тепло друг другу улыбнулись, а вот у меня настроение испортилось.

Демид Гальянов был хорош собой. Высокий, стройный, с веселыми голубыми глазами и залихватскими усами. Улыбка у него открытая, зубы все на месте. А русый вихор над высоким лбом придает мальчишечью прелесть. Вероятно, женщины от него без ума. Странно, что он до сих пор не женат. Мир как-то обмолвился, что его друг был влюблен в Ольгу и даже сговаривался о свадьбе, но Долохова предпочла совершенно другого мужчину.

Как по мне, так и правильно. Подозрительный тип. Слишком слащавый и скользкий. Я так думаю, что это он артефакт подбросил, ему со всех сторон выгода. Он хотел жениться на Ольге, а Ольга после смерти брата унаследовала бы заводы и усадьбу. Мало разве? Кто бы не согласился на такое? Но свадьба не случилась, и теперь Долохов не у дел.

Зачем ему убивать Казимира? Незачем. Но забрать амулет он не мог… или не успел?

Хотя успел бы, конечно, он же в нашем доме не раз бывал. С сожалением я покосилась на Гальянова и тихо вздохнула. Наверное, все же не он. Хотя всякое может быть.

— Отчего вы грустите, Мари? — заметил мой взгляд Демид. — Устали с дороги, вероятно?

— Нет, — вяло ответила я. — Не устала. Всегда бы так ездить.

Казимир вдруг отвернулся и прикрыл глаза, но я успела заметить и довольную улыбку, и блеск под ресницами. Усмехнулась и продолжила:

— Волнуюсь перед выставкой. Права ли, что там сам государь будет?

— Он каждый год приходит, — кивнул Гальянов. — И не боится же…

— А чего ж ему бояться, он же государь, — не поняла я.

— Бомбистов, к примеру.

— Не пугай ее, Дёма, не нужно. На выставке люди Туманова работают. Никого подозрительного не пропустят. Да и революционеров всех выловили.

— Снежины в Икшаре укрылись. Оба.

— Знаю. Но оттуда они до Севера никак не дотянутся.

Я только плечами пожала. Меня мужские заботы не волновали. Слишком уж у них грандиозные проблемы. Как есть мужские. Вот пусть сами о них и волнуются. А мое, женское дело — травы в аптеке купить. Да хорошо бы платье приличное, а вдруг и в самом деле государь появится? Потом стыда не оберешься, коли госпожа Долохова предстанет замарашкой!

— Мир, а мне бы по лавкам проехаться, — тронула я за рукав мужа. — Отвезешь?

— Разумеется, я же обещал.

— Да зачем ты в лавках нужен, — некстати вмешался Гальянов (что б ему пусто было!). — Ты же в женских нарядах не разбираешься совершенно! Разве что застежки отыщешь, и то не сразу. Давай я Мари, куда нужно, отвезу. А ты мне в ратуше стол займешь пока.

Я захлопала глазами — вот это дела! Неожиданное предложение!

— Что думаешь, Мари? — спросил Казимир. — Дёмка прав, от меня толку мало. А у него полно знакомых дам, уж в туалетах он разбирается почище любого портного.

— Я не знаю, — пролепетала я. — Я ведь тоже в нарядах не понимаю ничего. Мне раньше Ольга помогала.

— О, у меня хорошая подруга свой салон держит на Оленьей улице. Туда и поедем первым делом.

— Я гляжу, у тебя в каждом городе подруги? — беззлобно поддел друга Казимир.

— Как-то так вышло. В Гридинске у меня много знакомых, я здесь вино свое продаю уже лет пять. Ваше слово, Мари?

Я колебалась. Демид мне не нравился, но и ударить перед государем в грязь лицом не хотелось. Платье, хотя бы одно, было очень нужно.

— Только вы меня еще в аптеку завезете, — решилась я. — Или на Солнечной улице, или в “Кота и микстуру”. Мне нужно трав купить для Мира.

Я специально это сказала, чтобы взглянуть на его реакцию. Демид на мгновение помрачнел, его улыбка увяла, но он сразу же тряхнул головой:

— Куда вам нужно, туда и доедем. Долохов, ревновать не будешь?

— Нет, — спокойно ответил Мир. — Я женщин не ревную. Тем более — теперь.

И поди пойми, что он имел в виду! То ли я недостаточно хороша, то ли верит мне. А может, и вовсе думает, что умрет скоро, так что толку от ревности… Но на всякий случай обиделась, поджала губы, нахмурилась.

Демид же рассмеялся.

— Все ясно с тобой, мученик. Давай чековую книжку. Много денег у тебя?

— Не сосчитать. Купите самое лучшее.

Ох и не нравилось мне настроение Казимира! Но выбора не было, я надела шубку, платок на голову — на южный манер, и направилась следом за Гальяновым. Он привел меня к легкой двухместной повозке, куда была запряжена толстая лохматая лошадка.

— Сами правите? — больше мне ничего в голову не пришло.

— Да, привык. И Гридинск знаю неплохо, здесь у меня родня. Зачем мне кучер?

— Что же, и сюда ехали сами?

— Ну нет, сюда вместе с Синицыным в его карете.

— Что, и Синицын тут?

— Да, а как же. Эта выставка — главное событие зимы.

— С супругой? — окончательно расстроилась я. Снежана мне не нравилась еще с тех самых пор, как она болтала глупости про приютских детей.

— Нет, супруга осталась с детьми. Мы с Фимой вдвоем приехали. Смотрите, Мари — паровой экипаж! Вы видите, видите?

В голосе мужчины звучал столь искренний восторг, что я невольно оглянулась.

И вправду диво дивное: по улице, пыхтя и тарахтя, ехала повозка без лошади. Три больших колеса, деревянное сиденье — и тучный мужчина в пальто с меховым воротником, державшийся за какой-то рычаг.

— Неудобно? — заметила я, проводив сей агрегат глазами. — И холодно. И на повороте, должно быть, заносит. Лошади быстрее будут.

— Верно, — усмехнулся Гальянов. — А все же прелюбопытнейшее изобретение. Хотел бы я на таком прокатиться. Года три назад мы с вашим супругом учились кататься на велосипедусах, было весело.

— А это что за чудо?

Демиду удалось вовлечь меня в беседу, и я перестала дуться. Может, он вовсе и не сволочь, а приличный человек? Пока ничего дурного от него я не видела.

— Это тоже интереснейшее изобретение. Руль, два колеса, рама, педали и цепь. Равновесие держать сложно, но привыкаешь.

— Что же на таком никто не ездит?

— Летом я даже дам в парке видел на велосипедусе. Лекари рекомендуют — для здоровья полезно, лучше, чем гимнастика. А зимой скользко, холодно и масло в цепи застывает.

— А какие еще чудеса на Севере имеются?

Так за интересными разговорами мы и доехали до самого центра Гридинска. Салон, куда привез меня Гальянов, был большой, со стеклянными витринами. Платья, что там были выставлены на манекенах, завораживали своей чудной отделкой. Мех, жемчуга, перья, тонкое кружево… Все было ужасно дорогим на вид, но главное — невероятно гармонично. Мне остро захотелось иметь что-то подобное.

Встретила нас молодая женщина, одетая просто, но со вкусом: в шерстяной жакет с золочеными пуговицами и узкую юбку. Пока я разглядывала ее наряд, меня представили:

— Люсьена, это Мари Долохова, супруга Казимира.

— Казимир женился? Вот так новость! — хорошенькая темнобровая продавщица широко раскрыла глаза, и я с удивлением и смущением обнаружила: и глаза, и брови у нее были подведены краской.

Неужели — гулящая женщина? Нет, наряд совершенно не похож. Да и место не то…

— Женился, как видишь, и весьма удачно.

— Рада знакомству, — Люсьена протянула мне руку, и я, растерявшись, пожала ее. Совершенно по-мужски.

— Мари нужно платье для выставки.

— Казимир по-прежнему богат и щедр? — тонко улыбнулась женщина.

— О да, на любимую супругу он денег не жалеет.

В голосе Гальянова мне послышался намек… на что? Неужели эта дамочка была любовницей моего мужа? Как интересно!

— Тогда только меха, — кивнула Люсьена. — Мари, прошу за мной. Нет, Демид, ты нам не нужен, обожди здесь. Сейчас тебе принесут кофию.

На голос Люсьены из соседней комнаты выпорхнули две молодые девушки, одетые в точно такие же синие костюмы. Смотрелось любопытно. Словно… форма. Как у мужчин. У дознавателей или гвардейцев.

— Вы здесь старшая? — поинтересовалась я.

— Я — хозяйка салона и маг пятого уровня. У меня патент на пошив дамских нарядов и торговлю готовой одеждой.

— Ого! На Севере многие женщины имеют свое дело?

— Немало. И с каждым годом все больше. Теперь патент может купить каждый, это весьма удобно. Государь дал нам куда больше свободы, чем было раньше. А правда, что на Юге женщина все еще должна иметь опекуна, мужа там или брата, или другого родича?

— Не то, чтобы должна, — покачала головой я. — Но если есть родня, то жить куда проще.

Я печально подумала, что осиротев, мы с матерью вполне могли бы умереть с голоду, если б не огород, лес и рыбалка. Хорошо, что Юг щедр! В деревне нужны сильные руки и крепкая спина. В городе хотя бы работу найти можно.

— Хорошо, что я северянка! Лисица. Конечно же, нужна лисица. Как вам вот такое платье?

Я уставилась на светло-синее платье с роскошным меховым воротником рыжего цвета.

— Ну нет. Лучше что-то потемнее. Норка, к примеру.

— Хм, возможно, вы правы. С норкой есть вот это и вот это.

— Мне нравится горчичный.

— А у вас есть вкус.

Она не пыталась мне польстить, я это чувствовала. И все же — приятно.

Тускло-желтый костюм с широкой юбкой до середины лодыжки был мне велик. В строгом жакете я просто утонула. И все же… шерсть такая мягкая, а короткий мех красиво искрится. Жаль, что мне не подошло.

— Вам цвет к лицу. И да, вы правы, с рыжим мехом было бы вульгарно. В ратуше всегда холодно, нужен будет берет и муфта. Что скажете?

— Мне не по размеру.

— Не проблема, я же маг. Мигом подгоню. Берете?

— Да, — уверенно сказала я. И не удержавшись, спросила: — Вы хорошо знаете Казимира, верно?

— Мы были… друзьями, — уклончиво ответила Люсьена. — Именно он дал мне денег на патент. И с салоном помог. Я ему по гроб жизни благодарна буду. Но скидки не просите, все равно не дам. Проходите за ширму, будем подгонять.

Я засмеялась такой непосредственности.

Спустя четверть часа жакет плотно облегал мою талию и юбка перестала сваливаться. Широкий кожаный ремень можно было носить как поверх жакета, так и с блузкой. Муфта, легкая и теплая, пристегивалась к ремню на тонкую медную цепочку. Довершал сей прелестный ансамбль кокетливый шерстяной берет с двумя длинными перьями. И я уже предвкушала, как в этом костюме я прогуляюсь по Большеграду весной — все дамы обзавидуются! Если, конечно, он на мне сойдется через несколько месяцев, что весьма сомнительно.

— Госпожа Люсьена, мне еще нужны чулки, сорочки и панталоны. И теплый халат.

— Ни слова больше!

Я не спрашивала цены. И без того понятно, что это — очень, очень дорогой салон. Это вам не лавка Поликарпа. Наверное, Казимир и вправду мог себе это позволить, но все же я так и не решилась купить еще одно платье. А ведь там была шнуровка на боках. Мне что-то такое пригодится в скором времени.

Увидев меня, Гальянов едва не поперхнулся кофием, который он распивал в компании двух юных продавщиц. А может, он просто мастерски сыграл удивление и восторг.

— Мари, вы прекрасны! — воскликнул он. — Не женщина — богиня!

Я разгладила мягкие складки юбки и робко улыбнулась.

— Казимир всегда разбирался в женщинах, — как-то двусмысленно заметила Люсьена. Не то меня похвалила, не то себя.

— Да. Жаль, что ему недолго осталось. Казимир сильно болен, Люси. Доктора дают ему полгода, не больше. Боюсь, это его последняя выставка.

Женщина некрасиво приоткрыла рот, а я разозлилась. Да кто дал ему право! Он бы еще на площадь вышел или в газету на первую страницу поместил: Долохов умирает, всем прощаться!

— Господин Гальянов, нам уже пора, — холодно напомнила я. — И знаете, нужно в аптеку заехать. Доктор Пиляев считает, что не так уж все и печально. Отвары, кажется, помогают.