Наложница особых кровей (СИ)

Глава 7

Это было просто, хотя я ожидала трудностей. Перед первой же медитацией я подошла к Сероглазой и сообщила, что беспокоюсь о том, как мой организм с половинным набором слабых младших генов воспримет новую диету и занятия. Знающая ждала этого; поглядев на меня сверху вниз, она проговорила:

— Не расстраивайся – этот Отбор пройдут только сильнейшие, и сдаться не стыдно. Можешь собирать вещи. Мы сообщим распорядителям, и вечером тебя заберут.

И все – никаких вопросов-расспросов-переубеждений. Я посмотрела на юниц, прислушивающихся к нашему разговору, и встретилась взглядом с Гелли, даже в такой ранний час выглядящей свежей. Девушка едва кивнула; я по-прежнему ее раздражаю, но сейчас, по крайней мере, она довольна моим решением. Как и Знающая, впрочем, и остальные девчонки – ну не комильфо им, таким богатым да родовитым, состязаться с какой-то там полукровкой из Союза.

Оставшимся временем на острове я решила распорядиться красиво: быстро запихала вещи в сумку, а сама отправилась загорать, пока Аэл не начал свирепствовать, и купаться. Местечко я выбрала подальше от «территории спорта», где Смуглая каждодневно мучает девиц, и так, чтобы не попадать в поле зрения «царевен», начавших медитации.

Накупавшись – как всегда я не заходила в глубину – я прошлась по пляжу, успела сорвать с веток крупные сладкие плоды, формой похожие на яблоки, а вкусом – на апельсины, и отправилась готовить для приятельниц завтрак. Первыми вернулись Тира и Рия; увидев меня, сытую да довольную, они переглянулись, и Рия спросила с подозрением:

— Что ты здесь делаешь?

— Я ухожу, — просто ответила я, и девушки, ахнув, начали выпытывать, что да как.

С начала Отбора прошел месяц, и за это время выбыли лишь две юницы: Арнгелл, наступившая на ядовитого моллюска, да я, решившая уйти по своей воле. И Рия, и Тира расстроились, но не так, чтобы сильно; уже к вечеру они наверняка перестанут обо мне вспоминать.

— Получишь хорошие отступные, — сказала уверенно Рия.

— Когда юница уходит по своей воле, отступные не платят, — возразила Тира.

— От родственников получит за то, что вообще осмелилась пойти на Отбор, — пояснила индианка.

— А-а… — протянула Тира и, подглядев туда, где «царевны» медитировали, произнесла: — Отбор совершенно непонятный, я даже не могу предположить, что будет дальше. Этих медитировать заставили, а нас?

— Разберемся, — усмехнулась Рия. — О, гляньте-ка, наша милашка идет!

К дому, где мы устроились, свернула Белокурая Знающая.

— За тобой прилетели, Дэрия, — сообщила она. — Собирай вещи.

— Уже? — удивилась я. — А мне сказали, что вечером заберут…

— Сейчас.

Сейчас так сейчас. Я зашла в дом, забрала сумку и, пожелав девчонкам удачи в Отборе и удачи вообще, поспешила за Знающей; на острове я пробыла всего месяц да один день, и хотя этот месяц был не так прост, я все равно неплохо провела время и пообщалась с местными. Девушки, освободившиеся после утренней гимнастики, смотрели на меня удивленно; Смуглая уже стояла у лодки и ждала меня. Закинув сумку в лодку, я заняла место, помахала оставшимся юницам и, чувствуя себя освобожденной, радостно улыбнулась.

— Удачи тебе, Дэрия! — сказала мне Белокурая и сама лодку толкнула. — Надеюсь, тебе понравилось на острове!

— Очень! — легко соврала я. — Всяческого вам благополучия!

— Спасибо, милая!

Аэрокар, очень похожий на тот, что привез нас сюда, покачивался на волнах весьма далеко от берега. Если бы не Смуглая и ее уверенные руки, лодку бы давно снесло течением неведомо куда. Аэл уже поднялся и слепил, океан казался синим-синим, и запах водорослей и соли казался мне приятным. Это я и запомню об острове Красоты: тепло, соленость, экстрим, когда я провела первую в своей жизни реанимацию… О неприятном запоминать не хочу, вычеркну из памяти. И скорее бы со своими связаться, наконец, полететь домой…

Смуглая помогла мне зайти в аэрокар, подала сумку и махнула рукой. Я помахала в ответ, и дверца закрылась – пропал из виду и море-окиян, и остров Красоты с буйной зеленью и шелковыми пляжами, пропала из виду Смуглая с ее сильными руками… Я вздохнула довольно, взяла сумку, развернулась и… уронила сумку.

— Здравствуйте, Даша.

— Здрасте, — разочарованно протянула я, и стоящий передо мной мужчина в белом превратился в скопление светящихся линий… а потом свет померк, в виске кольнуло, и мне, как собаке, получившей по носу, отшибло, так сказать, эмоциональный нюх. — Как вы это сделали? — недоверчиво протянула я, из состояния довольства срочно перешедшая в состояние напряжения.

— Я вас заблокировал.

Вот! Вот почему я избегаю общения с просветленными, то есть прокачанными лирианцами: они тебя и прочитать могут, и обездвижить, и вылечить, и убить, и просто подчинить своей воле, да и в узел в прямом смысле слова тоже могут свернуть – из интереса. Да и не я одна нервничаю в такой компании; всем не по себе рядом с сильными психокинетиками.

— И зачем вы это сделали? — нахмурившись, спросила я.

— Чтобы вы меня не читали.

Мне тоже не хочется, чтобы меня читали, поэтому я, проигнорировав головную боль-предупреждение, мысленно закрыла свои мысли щитом и почувствовала, как тепло приливает к кончикам пальцем, собирается в энергетических точках в теле.

— Лучше не стоит, — предупредил тип в белом. — Ваша голова скоро начнет раскалываться.

— Пусть лучше она раскалывается по моей воле, а не по вашему хотению.

— Зря. Пройдемте за мной.

Ар-р-р-р! Надеюсь, это мужик просто еще один безопасник вроде Айджа, которому велено проверить меня (хотя зачем проверять?) перед возвращением на материк. Я прошла за мужчиной в весьма просторный салон аэрокара. И снова мой взгляд зацепился за роскошь: я внимательно рассмотрела сиденья, обитые материалом матовым и немарким, оценила деревянную фурнитуру – дерево надо особым образом обработать, чтобы не заглушить сигналы передающих систем аэрокара, увидела герб правящей семьи Аэла – Арисов, сглотнула и, наверное, с меня в этот момент сошел весь загар.

— Сядьте, — приказал мужчина.

Я опустилась на сиденья; как оказалось, я могу быть очень послушной. Тип в белом куда-то нажал, и прямо из сиденья выплыла подставка с уже нарезанными фруктами и бутылкой. Я подскочила.

— Подкрепитесь; вы похудели на острове, — сказал тип.

— Там похудели все.

— Вы не одобряете? — протянул мужчина, разглядывая меня – его синий взгляд очертил мои растрепанные, волнистые после утреннего купания волосы, соскользнул на плечи, ставшие острыми, и снова поднялся к лицу.

— Жену можно выбрать и без всего этого; зачем вы издеваетесь над девочками, я понять не могу.

Мужчина усмехнулся. Как и во время прошлой встречи, он был в белой форме, но теперь, при другом освещении, выглядел немного иначе: его кожа уже не казалась такой бледной, а черты заостренными. А вот глаза так и кажутся темными издалека.

— Самые первые Отборы такими и были, — протянул тип и опустился на сиденья напротив; меня зачаровала плавная выверенность его движений. Прокачанные лирианцы, с которыми я раньше имела дело, воспринимались мной как неведомые существа, создания более развитые и, несомненно, добрые, относящиеся к остальным с умиленной снисходительностью. Но аэлцы… аэлцы славятся агрессивностью и смеются над нормами Союза, используют психокинез как оружие… Я вспомнила, как зависла под потолком без слуха и зрения, и по моей коже пошел мороз – почти настоящий. — Вы меня очень боитесь, — мягко произнес мужчина. — Сильный страх подозрителен.

— Вы меня в воздухе подвесили, оглушили и ослепили, — напомнила я.

Тип поморщился и произнес недовольно:

— Этот идиот, превысивший полномочия, уже наказан.

При упоминании наказания мне стало еще хуже, и я проблеяла как напуганный барашек:

— А от меня вы чего хотите? Почему я здесь? Кто вы вообще?

Мужчина снял берет, и я увидела рыжие, коротко постриженные волосы.

Мои собственные волосы чуть не зашевелились.

Все царевичи рыжие, кроме Эвена, которому одиннадцать лет.

Цесаревич Демрис плотный и громкий.

Нис и Вейлин худы и невысоки.

Передо мной либо Регнан, который убил жену и слывет жестоким ублюдком, либо другой рыжий военный… но с моим везением я, конечно же, повстречала первого.

— Вижу, вы меня узнали, — улыбнулся Регнан.

— Я вас не знаю, чтобы узнавать…

— Действительно, мы с вами еще не познакомились. Регнан Арис к вашим услугам.

Когда царственная особа вот так просто, без титулов и налета снобизма называет свое имя да еще и добавляет «к вашим услугам», это, мягко говоря, странно. С царевичами я раньше дел не имела, а вот с высокопоставленными лицами – да, и мне не понравилось: думай-гадай, правильно ли себя ведешь и не вызовешь ли чем-то гнев важной шишки.

— Даша Королева, — выговорила я с подозрением. И добавила тоже: — К вашим услугам, Ваше Высочество.

Аэрокар качнуло, и машина пошла на взлет. Я вжалась в сиденья и начала считать про себя; прием, подсказанный Рией – нажать на точку на запястье – мне больше не помогает от тошноты.

— Тошнит? — спросил царевич.

— Да, — напряженно ответила я, закрыв глаза. — Каждый раз при взлете и посадке… да и во время полета тоже. А я еще я в вашей воде тону. В океане близ дядиного дома нормально плаваю, а у острова Красоты топором иду вниз.

— Это из-за течения; неподалеку Неррианские острова, а там вода имеет другую плотность. Вас всегда тошнит в транспорте?

— Нет… только у вас тут…

— Значит, дело в условиях планеты и вашей низкой приспособляемости. Обычно психокинетики очень быстро адаптируются.

— И я обычно быстро адаптируюсь… — выдавила я, покрываясь потом.

— Аэл Дрид – планета не обычная.

— Каждый так говорит о своей родной планете…

Худшее кончилось – аэрокар набрал высоту и стабилизировался. Только тогда я открыла глаза.

— Солдат бы из вас не получился, — протянул царевич. — А ведь вы как врач военнообязанная. Что будете делать, если вас призовут и придется летать с планеты на планету?

— Не призовут меня… я просто диагност.

— Не просто диагност.

Регнан поднялся со своего места и сел рядом – нас разделила деревянная подставка с фруктами. Фрукты, кстати, при подъеме не вывалились из вазочки, да и бутылка не шелохнулась. Приглядевшись, я увидела специальные выемки в дереве. Его высочество куда-то нажал, и сбоку откуда-то выдвинулась узкая емкость с бокалами. Один из бокалов Регнан наполнил шипящим напитком из бутылки и протянул бокал мне.

— Что в бокале? — слабо спросила я.

— И-рьён.

И-рьён – местный шипучий безалкогольный напиток; в нем почти нет сладости, зато кислоты предостаточно, но это очень приятная кислота, освежающая в жару. Губы и рот потом немного покалывает, но и это приятно. А еще и-рьён способствует хорошему пищеварению, поэтому его пьют во время еды.

Я взяла бокал и с наслаждением сделала несколько глотков.

— Попробуйте и́нхи, их собрали сегодня утром, — сказал Регнан, указав на вазу с фруктами.

Инхи – это такие маленькие зеленые фрукты, похожие с виду на киви, только цвета более светлого и покрыты длинными усиками-«волосками». Я взяла кусочек очищенного инха с бледно-желтой мякотью и съела. М-м-м… На вкус – смесь мороженого и дыни. Я взяла и второй кусочек инха, и третий; на четвертом, когда я допила весь и-рьён, заметила, что царевич Регнан все так же смотрит на меня. Выпрямившись, я опустила пустой бокал на подставку рядом с вазочкой фруктов и сказала:

— Спасибо. У вас ко мне дело, Ваше Высочество? Я буду рада вам услужить.

Естественно, ни черта я не буду рада, но с этими шишками чем больше лести, тем лучше.

— Да, у меня к вам есть дело, Даша. Я хочу, чтобы вы стали моей наложницей.

— Что-что?

— Я хочу, чтобы вы стали моей наложницей.

Это происходит со мной? Это мне сказали? Я посмотрела в бесстрастное лицо сидящего рядом мужчины, вгляделась в его синие глазищи – не шутит ли? – и даже, чтобы проверить, не сплю ли, пощупала сиденья. Сиденья мягкие, чуть шершавые, а мои пальцы влажные, нервные…

— Сложно поверить? — осведомился царевич.

— Не то слово… — ошарашенно произнесла я.

— На самом деле все просто. Вы эмпат, причем широкого диапазона, и знаю о ваших способностях лишь я – от остальных вы эту свою особенность скрыли, и о них ни слова в ваших документах.

— Знает только тетя. Она мне еще в детстве сказала, что людям не по себе рядом с эмпатами, и мне лучше не светиться.

— У вас мудрая тетя. Мысли защитить можно, а эмоции и чувства нет. Конечно, каждый развитый психокинетик может считать по ауре или сердцебиению настроение, определить чувства, но оттенки различают только эмпаты. И только эмпаты могут внушить чувство…

— Я этого не делаю. Я вообще стараюсь не использовать свои способности, я…

— Т-с-с, — Регнан приложил палец к своим губам, — не бойтесь, Даша. Вам ничего не грозит. Мне лишь нужно ваше содействие. Я хочу, чтобы вы побыли какое-то время в гареме и послушали, что происходит.

— Послушала – то есть считала бы эмоции живущих в гареме?

— Именно так. Многие умеют защищать свои мысли и даже сердечный тон умудряются контролировать, но чувства выдают все. Разумеется, ваши услуги будут хорошо оплачены.

— Ваше Высочество… — начала я; голос дрожал. Кашлянув, я продолжила: — Ваше Высочество, мне очень приятно, что вы высоко оценили мои способности, но я…

— Я все понимаю, — прервал он меня снова. — Вы сюда прилетели из-за своей сестры Ксюши. Девочка больна, вы боитесь за ее жизнь. Вам нужны деньги на лечение и поскорее. Если вы согласитесь сотрудничать, я переведу на ваш счет сумму, на которую вы не только свезете девочку к центаврианам на лечение, но и сможете пожаловать на благотворительность, чтобы еще много таких детей спасти. Или открыть свой фонд… больницу… вы ведь всегда мечтали спасать, так, Даша?

В горле пересохло.

Не знаю, как это понял царевич, но он снова наполнил мой бокал. На этот раз я одним махом все выпила, и когда кислая шипучесть и-рьёна заполнила желудок, а губы и рот стало покалывать, спросила:

— Какую именно сумму вы переведете?

Регнан назвал сумму.

Я обалдела.

— И сколько я должна буду пробыть на Аэле? На какой срок вы хотите меня нанять?

— На цикл. Это по земному исчислению шесть мини-циклов.

— Полгода… — протянула я. Названная сумма вскружила голову, мысли поплыли… Только из-за денег, то есть из-за Ксюши, я и рискнула сюда прилететь, любезничала с Рубби, слушалась Знающих и выживала дикаркой на острове гребаной Красоты. — Я должна это обдумать, Ваше Высочество.

— У вас есть время до конца полета.

Взглянув на царевича, я поняла, что времени нет вовсе. А может, нет и выбора. О Регнане Арисе ходит столько страшилок, что можно сразу, без подготовки, дрожать-трепетать, но на самом деле, до ужаса и ледяной крови меня пугает только одно – если Ксюшка умрет. Разве может сравниться с этим страхом какой-то там Регнан?

— Почему наложница? — спросила я.

— А в каком еще качестве я могу взять вас в гарем? — приподнял бровь мужчина. Брови у него, кстати, темные, темнее волос.

С этим не поспоришь… хотя, может…

— Возьмите меня как врача, я буду осматривать девушек, — предложила я. — Никто не сочтет это подозрительным, и так я смогу спокойно читать людей, и…

— Нет.

В который раз он меня прервал? Впрочем, неважно: царевичу позволено.

— Только наложница, — отрезал он.

— Тогда нет, — сказала я.

— Что вас так смущает?

— Я не буду наложницей.

— Вы участвовали в Отборе, где отбирают жен и наложниц, а теперь отказываете мне?

Черт!

— Как я смею отказать вам, Ваше Высочество? — почти с искренним удивлением сказала я. — Я лишь…

— Даша, вы уже играете роль, притворяетесь, — мягко произнес он, уже традиционно меня прервав. — Чего вам стоит назваться моей наложницей?

— Я могу быть просто врачом в гареме. Никто ничего не заподозрит.

— Вы слишком привлекательны, чтобы быть просто врачом в гареме Арисов. Я хочу, чтобы вы были моей.

— Работала только на вас? — уточнила я, потому что его выбор слов мне не понравился.

— Были только моей.

Нет, такой выбор слов мне определенно не нравится! Да и вся ситуация тоже. Меньше всего я хотела бы застрять на Аэле, да еще и с этим царевичем… Я и так сглупила, отправившись на Отбор. Надо вернуться к дяде, стрясти свою долю наследства и свалить. Денег должно быть достаточно…

— Не рассчитывайте на наследство, Даша, — сказал Регнан. — Вы его не получите.

— Почему? — вымолвила я, похолодев.

— Я распоряжусь.

— Зачем?

— Чтобы у вас не осталось выбора. — Насмотревшись на мое вытянувшееся лицо, этот царственный засранец протянул с ироническим сожалением: — Не надо было прилетать, Даша. Если хотите вылечить Ксюшу на деньги Аэла, надо будет послужить Аэлу. Да и глупо было бы надеяться получить столько денег просто по факту рождения, не так ли? Ну, подумали? Что вы теперь скажете? Готовы сотрудничать? Готовы стать моей наложницей?

— Да, Ваше Высочество, я готова притвориться вашей наложницей, — процедила я. — На шесть ваших мини-циклов и за сумму, которую вы назвали. И только при условии, что сегодня же на мой счет в Союзе поступит эта самая сумма.

— Сумма поступит. Для вас даже организуют сеанс связи, чтобы ваши родственники не переживали о вас.

— Прекрасно, — отозвалась я, и голос мой прозвучал мрачнее некуда.

Регнан же остался доволен: он снова разлил по бокалам и-рьён, и когда мы чокнулись ими, произнес:

— За сделку! И за удачный Отбор, подаривший мне наложницу.

— За Отбор, — весьма пессимистически отозвалась я.