Наложница особых кровей (СИ)

Глава 11

Продолжался Отбор, и весь Аэл обсуждал его, как у нас в Союзе обсуждают рейтинговые реалити-шоу. Хотя Отбор считается закрытым, и наблюдать через камеры за происходящим на острове Красоты могут только женихи, народ все равно в курсе дел. Обычный Отбор – это сплошное веселье: девушки живут на острове на полном обеспечении, слушают наставления Знающих, общаются друг с дружкой и навещающими их женихами, танцуют да поют, обмениваются контактами, обретают не только пару, но и друзей. Если девушка и парень решают пожениться, то уплывают вместе с острова и с того момента считаются мужем и женой – остается только обстряпать все официально.

Но нынешний Отбор – это бредовое действо, срежиссированное царицей Лавэной. Знающие учат юниц правильному поведению, жестко экзаменуют, всячески ущемляют и выводят из себя – нервы сдали уже у нескольких юниц, и всех немедленно отправили домой без надежды на замужество. Одной из первых, кстати, из Отбора исключили мою кузину Агни. Женихам запретили посещать юниц на острове – можно только наблюдать. Никаких танцев, никакого веселья – чисто армейский режим. Девчонки отощали да подурнели, но царица Лавэна довольна: так, дескать, сразу видно, кто покрепче и хорошо выглядит без макияжа.

Девушкам, метящим в царевны, хуже всего: с них спрашивают в десять раз строже, чем с остальных. Гелли Рубби, еще одна моя двоюродная сестрица, долго продержалась, но когда один молодчик из Рубинового полка прислал ей брачные дары, оставила борьбу за возможность стать царевной и приняла его предложение, так что в этом году семейству Рубби гулять на свадьбе старшей дочери и успокаивать младшую, оставшуюся ни с чем. Повезло и некоторым другим юницам, которым быстро прислали брачные дары. Мэрит, кстати, дары Риэла Дилайса не приняла и осталась в числе потенциальных царевен; да и Тира с Рией ждут своего часа…

В общем, Отбор идет, ситуация накаляется…

Я же все это время усердно играю роль наложницы и выполняю свою часть договора: шатаюсь по гарему Малого дворца да слушаю эмоции живущих в нем дам. Дамам я не нравлюсь, они завидуют мне, но при виде меня слаженно надевают улыбочки на свои подкрашенные лица и щебечут приветливо и дружелюбно – если будут непочтительны со мной, Знающая им мигом уши надерет, да и попробуй нагруби наложнице самого Регнана…

Думаю, во дворце я прослыла капризной и избалованной: и выделенные покои меня не устроили, и гардероб, и еду мне подавай другую, не как другим, и к служанкам отношусь не так, как принято. Но на самом деле меня не устраивает только одно… точнее, один – царевич Регнан.

В общем-то, мне грех жаловаться: он ведет себя со мной безукоризненно вежливо, дарит всякое красивое да дорогое, устраивает интересные экскурсии по острову, желает угодить и охотно отвечает на все мои вопросы, а ночью мы просто спим вместе – каждый на своей стороне кровати. Не жизнь, а малина! Только вот тяжело так, словно я в рабстве… Порой царевич берет меня на встречи, наказывает слушать, что чувствуют другие, но меня не оставляет ощущение, что это просто фикция, отвод глаз, чтобы я не чувствовала себя бесполезной… а еще чтобы коснуться меня – волосы поправить, поцеловать, приобнять, как аэлцы обнимают своих наложниц…

Царевич интересуется моим детством, работой, способностями; однажды мы слетали на Фолкор в больницу, где мне позволили посмотреть больных и прокомментировать тактику лечения. На обратном пути Регнан вверг моих родственничков Рубби в ужас, решив внезапно к ним нагрянуть; Рубби приняли нас с царевичем в саду, а когда мы улетели, наверное, умерли от потрясения.

Я сохраняла внешнее спокойствие, а сама чувствовала себя запертой в золотой клетке, и когда Регнан этак по-особенному смотрел на меня своими синими глазами, мне хотелось встать и уйти; хотелось запереться и сказать, что я не хочу его видеть, что я устала и хочу домой.

Тут еще и тетя с Ксюшей добрались до Центаврианской Федерации… В день, когда была назначена операция, я не находила себе места. Регнан зашел ко мне уверенно, по-хозяйски, и, подойдя, сказал:

— Не переживайте, Даша, все пройдет хорошо.

Я ничего не ответила.

— Центавриане скрупулезны; они не совершат ошибки.

— Ошибки совершают все, а когда дело касается энергий – гарантий нет, — ответила я.

— Все пройдет хорошо, — повторил царевич и опустил руки мне на плечи.

Это было легкое касание, выражение поддержки, и я не заметила опасности, шепнула:

— Не представляете, как мне сейчас страшно… если Ксюша не проснется…

— Проснется, — уверенно сказал Регнан, плавно прижав меня к себе и начав поглаживать по спине.

— У нее сложная деформация; я изучила статистику – в двадцати процентах случаев лечение не дает результатов и усугубляет ситуацию…

— Выбранные вами врачи – профессионалы. Они сделают все возможное.

Да, сделают. Это лучшая больница с лучшей командой врачей, которая специализируется на таких случаях. Я прикрыла глаза и начала дышать ровнее, глубже… и осознала вдруг, как близко Регнан, как его руки касаются моей спины, а губы скользят по моим волосам…

Как? Как это произошло? Я отстранилась, и царевич неохотно отпустил меня.

— Мне надо прогуляться, — хрипло сказала я.

— Идемте.

— Одной, — быстро добавила я. — Надо успокоиться и голову освежить.

— Конечно, — кивнул мужчина, не сводя с меня глаз. — Вы очень любите Ксюшу… и тетю, и вообще свою семью. Так необычно…

— Нормально, — возразила я. — Любить свою семью – это нормально.

— Нормально… — грустно усмехнулся царевич, и в его глазах появилось что-то зловещее. — Вы намного богаче, чем я… вам столько всего дано от рождения…. — Он вдруг притянул меня к себе снова, и его пальцы сжали мои плечи сильнее, чем прежде. — Даша…

— Что? — пролепетала я.

Он заколебался. Понятия не имею, что он хотел сделать – я не слышу его мысли и не могу уловить его чувства – но я поняла, что с ним начало что-то происходить. Сглотнув, я сказала:

— Ваше Высочество, с вами все хорошо? Вам нужна моя помощь?

— Да, нужна… нет, не нужна.

Царевич отпустил меня, развернулся и быстро ушел; как только двери автоматически за ним закрылись, я на дрожащих ногах дошла до кровати и опустилась на нее.

Что это было? И что будет дальше?

Той ночью Регнан не пришел ко мне, и я проворочалась без сна до самого утра; я сходила с ума от переживаний за Ксюшу и о себе тоже переживала. Едва рассвело, явился его высочество – как всегда опрятный, вежливый и не считываемый; обычно, выезжая по делам, он надевает форменную одежду. Увидев его снова в белом-парадном, я предположила, что сегодня мне придется поработать эмпатом.

Но я ошиблась.

— Ответ от вашей тети еще не пришел, — сразу перешел к главному Регнан, — как только будет получено извещение, вам сразу сообщат. Не вставайте, — произнес мужчина, когда я откинула покрывало. — Отдохните – я вижу, что вы совсем не спали. Я улетаю; меня не будет дней десять, соответственно, нужды в ваших услугах как эмпата не будет. Отдыхайте, — снова сказал царевич и ушел.

Просто ушел… не подошел, не взял за руку, не сказал, что все с Ксю непременно будет хорошо… Да что это я? Не нужно мне его сочувствие! Просто, видимо, произошедшее вчера раздосадовало царевича, вот он и взял сухой деловой тон.

В кровати я не осталась – все равно сна не будет, и, поднявшись, проследовала в ванную комнату. После контрастного душа я взбодрилась и, хотя тупая боль в висках от недосыпа не прошла, почувствовала себя лучше. Пришли служанки, принесли завтрак – те самые выверенные-отобранные мной яйца, булочку да чай. Позавтракав, я приоделась и вышла погулять по дворцу: прошлась по приглянувшемуся крытому переходу, откуда открываются дивные виды на побережье, поболтала с наложницами, которых встретила в саду, провела время со Знающей: она пообещала показать вечером оптические иллюзии на воде. Но вечером я так и не пошла смотреть на оптические иллюзии, потому что тетя передала на Аэл сообщение – простое текстовое и очень короткое: «Операция прошла успешно! С Ксюшей все хорошо! Люблю!» Я разревелась от облегчения прямо при Знающей, которая и доставила сообщение, и все-все стало неважным, померкло от радости.

Ксюха спасена! Значит, я прилетела сюда не просто так! Значит, не зря терпела Отбор, притворялась наложницей и стрессовала с Регнаном!

Мои слезы присутствующих не смутили; когда первая волна эмоций схлынула, и я вспомнила о том, что нахожусь в комнате не одна, то сказала служанкам и Знающей:

— Все хорошо, операция прошла успешно… моя сестренка теперь в безопасности!

Они стали поздравлять меня и радоваться вместе со мной; их эмоции были светлы и искренни, да и Знающая тоже порадовалась. Подойдя, она посмотрела в мое опухшее от слез, но счастливое лицо, и сказала:

— Это очень хорошая новость, госпожа, и мы все за вас очень рады! Не желаете ли раздать угощения во дворце? Может, устроим праздник?

— Праздник? — озадачилась я. — Это, наверное, слишком…

— Насколько я знаю, госпожа, ваша маленькая сестренка была смертельно больна и теперь, когда она излечена, это достойный повод для того, чтобы порадоваться. Никто не сочтет это неуместным. Вы – наложница его высочества, первая отобранная на Отборе. Ваша радость – наша радость.

— Хорошо, — не стала я спорить, — праздник так праздник! Часть угощений я могу приготовить и сама.

— Как пожелаете, госпожа, — учтиво склонила голову Знающая.

Той же ночью мы явились на дворцовую кухню: пока Знающая давала общие указания, сколько и чего нужно приготовить на завтра, я изучала набор продуктов и прикидывала, что могу приготовить сама – мне хотелось привнести на Аэл чего-то земного, знакомого. Так, в приятных заботах, и пролетело время, и уже к обеду по Малому дворцу саду разносить подносы с пирожными, которые испекла сама наложница-его-высочества-царевича-Регнана; я также наделала разных легких закусок на свой вкус, и их подали с таким видом, словно они золотые. Вообще много всего наготовили, и то, к чему я приложила руку, выделили особо – мол, не пропустите, это сама Дэрия готовила. Вечером же в саду собрались наряженные тщательнее обычного наложницы, а также их служанки и Знающая; обычно мне некомфортно в их обществе, но в этот раз я расслабилась и развеселилась. Оказалось, некоторые наложницы умеют играть на аэлских музыкальных инструментов, и они сыграли для нас; другие наложницы принялись учить меня местным танцам, а Знающая, смеясь, наблюдала за нами.

Девушки, раньше усердно державшие дистанцию, перестали меня дичиться, начали расспрашивать о Союзе и Солнечной системе в частности. Я утолила любопытство спрашивающих и осознала вдруг, что присутствие наложниц меня больше не тяготит – то ли праздник улучшил им настроение, то ли просто лед между нами треснул, и я больше не ощущаю столько зависти и подозрительности. Разговоры, что закономерно, когда дело касается молодых женщин, вскоре устремились к любви.

— Скажите, Дэрия, — спросила одна из наложниц, — как вы завоевали царевича Регнана? Он каждую ночь проводит с вами.

— Да-да, — поддержали ее другие, — в чем секрет?

Ну, что я могла ответить? Правду? А правду я и сама не понимаю… Поэтому я положилась на свой не самый большой опыт в отношениях и протянула многозначительно:

— Как завоевала? Никак – я не старалась никого завоевать. Мне кажется, пытаться кого-то влюбить в себя бесполезно, это заранее проигрышный вариант. Если женщина нравится мужчине, он выберет ее безо всяких игр. И наоборот: если мужчина нравится женщине, она будет с ним безо всяких условностей. В отношениях полов нет никакой загадки: это химия тела.

— Вы это как врач говорите?

— Биология однозначно играет в этом деле первую скрипку.

— Вы ошибаетесь, Дэрия, — возразила Знающая и села с нами. — Биология подчиняется уму. Мы не животные и вольны выбирать, подчиняться ли телу или подчинять его себе. Центавриане, например, подбирают партнеров по генетическим картам. Полное совпадение показателей с точки зрения биологии должно обеспечить влечение и любовь, но не обеспечивает. Любовь – это выбор. Это не диктовка тела. Это не животное – это человеческое. Как и ненависть.

— Повезло вам, Дэрия, — вздохнула одна из наложниц; эта тема ее сильно беспокоит. — А вот Цесаревич Демрис не знает о моем существовании…

— Он сюда почти никогда не прилетает, — вздохнула и другая. — Мы живем здесь одни просто так, время тратим… несчастная жизнь.

— Не прибедняйтесь, — осадила их Знающая. — Когда подойдет возраст, вы покинете гарем с обговоренной суммой, и сможете выйти замуж за кого хотите. — Поглядев на меня, женщина пояснила: — Никто здесь не несчастен; каждая попадающая в гарем юница получает содержание. Женщины на Аэле вообще всегда обеспечены – отцом, братом или мужем.

— И зависимы, — добавила я. — Что делать, если отец, брат или муж – тиран, который поднимает руку или приказывает?

— Обращаться к Знающим.

— Если женщину не выпускают из дома, то как она обратится за помощью? Ваши законы всегда на стороне мужчины.

— Наши законы справедливы – мы больше требуем с мужчины, чем с женщины. Многие в Союзе думают, что гарем – это позорный пережиток древности, называют Аэл отсталым. Меж тем сами союзные мужчины спят с множеством женщин, бросают их чуть что, бегут от ответственности за своих же детей и гордятся своей распущенностью.

— Эти женщины спят с ними по своему желанию.

— Может быть, — кивнула Знающая, — но они не защищены. А наши женщины защищены.

— Но у ваших женщин нет выбора.

— Разве вас заставили пойти на Отбор, заставили любить царевича, Дэрия? Нет, вы сами сделали выбор – вы выбрали царевича, а он вас. Вы выбрали Аэл.

На этом обсуждения закончились – я дальше спорить не стала. Да и о чем спорить? Я и в самом деле согласилась прилететь, пойти на Отбор, стать лженаложницей Регнана, и цена этому – благополучие Ксюши. А Регнан, кажется, и сам боится, что наши деловые отношения перетекут в неделовые…

С того вечера девушки-наложницы расположились ко мне, стали приглашать на посиделки, да и просто погулять по дворцу и пляжам. Следуя моему примеру, они тоже наведались на дворцовую кухню, чтобы самим поупражняться в готовке; особый интерес у них вызвали земные блюда. С общением заладилось, и я узнала об Аэле больше. Учитывая, в каких условиях я жила все это время, эта планета представлялась мне этаким курортом, экзотическим раем, где живут сплошь привлекательные люди старшей расы с высоким уровнем эо. Но кроме сказочных Неррианских островов, принадлежащих правящей семье, и богатого Фолкора, куда стекаются аэлцы в поисках лучшей жизни, есть еще и Ру́л, континент, пострадавший во время гражданской войны. Естественно, за многие годы, прошедшие после атак, города и производства восстановили, но все последствия не исправить: некоторые станции, раньше обеспечивавшие Рул энергией, пришлось законсервировать; земли, где были зафиксированы ядовитые выбросы, закрыть; жители, вынужденные покинуть родные места, устремились в самые крупные города, а города не резиновые, и рабочие места ограничены. В общем, все непросто на Руле, да и на всем Аэле тоже…

Я предложила заняться благотворительностью, и девушки, переглянувшись, сказали, что своих средств у них нет – деньги за гаремное житие они получат после того, как царевичи их освободят, а когда это случится – вопрос неопределенный. В общем, хоть мы, наложницы, и живем в роскоши, ничего своего у нас нет. Подумав, я предложила хотя бы напечь пирожных по рецепту моей тети, тех самых, которые так зашли местным, и отправить в одну из школ или детских больниц Рула, чтобы хотя бы символически показать, что Высокий двор о них помнит. Девчонки меня поддержали, а Знающая дала добро:

— Это мило, — сказала она, — но вы лишь наложница, Дэрия, а не царевна. Наложницы ничего не решают и ничего не меняют.

— Да вы что, разве могу я что-то поменять? — развела я руками.

— Хоть вы и просто наложница, но вы наложница его высочества Регнана, а он имеет солидное влияние на царя Эйла. На данный момент вы, госпожа Дэрия, главная в Малом дворце – и только здесь. Не выходите за рамки, помните о границах.

— Я помню. Я лишь хочу отправить детям сладости.

Знающая осталась довольна моим ответом и заверила:

— Я рада, что вы появились здесь, госпожа Дэрия – глядя на вас, другие наложницы оживились; у некоторых прямо на глазах характер меняется.

Я кивнула; лучше ей не знать, что я как эмпат осторожно прощупываю девушек и поправляю их эмоциональный фон – ведь, слоняясь без дела в гареме, свихнуться можно. Да и у меня самой эмоциональный фон выровнялся, главным образом потому, что царевича Регнана нет рядом. Да, именно поэтому. Когда он во дворце, я прямо-таки кожей ощущаю его присутствие, его власть, и это давит на меня, да еще и постоянно нужно мысли защищать.

В общем, хорошо мне было без Регнана, вольготно! А потом в Малый дворец прибыли эллиди царя Эйла, и свободы как не бывало. Они прилетели утром, с детьми; Знающая заранее узнала об их прибытии и велела всем наложницам выстроиться в ряд у аэроплощадки и поприветствовать их.

Эллиди – наложницы, родившие детей; официальной властью они не обладают, но считаются главными женщинами Аэл Дрида после царицы Лавэны Арис. Первыми на площадку вышли худой рыжеволосый подросток пятнадцати-шестнадцати лет и белокурый мальчик лет семи.

— Царевичи Тринтан и Эвен, — шепнула мне на ухо наложница, с которой я успела сдружиться за эти дни.

Тринтан подал руку черноволосой женщине, одетой в белое; женщина вышла из аэрокара, недовольно сощурилась, уголки ее губ опустились, и я почувствовала, насколько она зла.

— Настроение у нее плохое, — констатировала я.

— У нее всегда плохое настроение – она жуткая злюка! И ревнива до ужаса. Сгубила эллиди Тханни, мать Эвена.

— Как сгубила?

— Отравила.

Отравительница Нарина прикрикнула на двух девочек, рыжеволосую и темноволосую, вышедших из аэрокара следом за ней.

— Это дочери Нарины: рыжая – царевна Трина, темненькая – царевна Фианна, — пояснила моя новая приятельница. — Фианна премиленькая и обещана в жены неррианскому царевичу Риэлу Дилайсу.

— Этому? — вырвалось у меня. — Но он ведь не хочет жениться… — В ответ на вопросительный взгляд девушки я добавила: — Так мне его высочество сказал.

— Дело решенное: Фианну выдадут за Риэла. Правда, ждать придется лет тридцать.

Из аэрокара вышла еще одна женщина с маленьким ребенком на руках.

— Эллиди Нелла, — с готовностью шепнула мне наложница. — Она была поварихой, представляете! А царь взял да… взял ее, — хихикнула девушка, и я тоже не удержалась от смешка.

Знающая покосилась на нас, и мы замолкли.

Всех членов правящей семьи я и так знаю, без подсказок – нас заставили выучить их с приметами и титулами еще на острове Красоты, но одно дело рассказы, и совсем другое – реальность. Когда все царственные особы вышли из аэрокара, Знающая и мужчина в форме подошли к ним, поклонились и заговорили, а потом вся эта процессия направилась к нам.

Юные Арисы следовали за провожатыми первыми – царевичи ведь, хоть и не от царицы рожденные. Тринтан с любопытством глянул на нас, наложниц, а вот беленький Эвен еще слишком мал, чтобы обращать внимание на женщин, так что на нас и не поглядел.

Дальше шла Нарина. О, как она шла! Плечи развернуты, подбородок кверху, лицо надменное, взгляд серых глаз злой, опасливый, напряженный… Эллиди заметила, что я на нее смотрю, и остановилась; остановились и другие.

— Как ты смеешь смотреть на меня? — спросила она как ударила.

— Простите, госпожа, — ответила я ровно. — Вы очень красивы, вот я и загляделась.

На самом деле красоты в Нарине я не увидела: волосы черные, без единого блика другого оттенка – явно покрашены, лицо намалевано и потому жирнится, серые прозрачные глаза сами по себе хороши, но взгляд злобный, а тщательный макияж взрослит и придает хищности. Да и фигура так себе – плечи пошире бедер будут.

— Это не означает, что ты можешь смотреть на меня, — отчеканила Нарина, в свою очередь меня разглядывая. — И это избранница Регнана? — спросила она у Знающей. — Он спятил?

Та деликатно промолчала.

Эллиди же, скривив лицо в гримасе брезгливости, пошла дальше.

— Держитесь от землянки подальше, — донеслось до меня, — чтоб я вас с ней рядом не видела, понятно?

— Да, госпожа, — ответили девочки.

Даже родную мать они зовут госпожой…

Эллиди Нелла, проходя мимо, улыбнулась мне приветливо, и я ответила ей легкой улыбкой; когда царственные Арисы исчезли за поворотом, я выдохнула, и наложницы сразу стеклись ко мне.

— Ох, Дэрия, держитесь! Не будет вам жизни!

— Проверяйте еду…

— Лучше вообще не выходите из покоев.

— Нарина так опасна? — усмехнулась я: расстраиваться из-за взбрыков какой-то стервы мне не хочется.

— Она убила Тханни, мать царевича Эвена!

— Раз убила, почему ее не наказали?

— Она родила царю Эйлу троих детей, вот он ее и защитил.

— А может, царь Эйл сам ее боится? — усмехнулась я.

Девчонки рассмеялись, но нервно. Кажется, мне и впрямь надо быть настороже…