Наложница особых кровей (СИ)

Глава 16

Красноволосые лирианцы, или просто красные, как говорят иногда у нас в Союзе, не обладают какими-то внешними особенностями, по которым их можно узнать, но царь Эйл оказался прямо-таки типичным образчиком образа красноволосых из легенд – главным образом потому, что его рыжие волосы так ярко пламенеют, что вполне могут считаться красными. И в остальном он тоже как из легенды: широкоплечий, плотно сбитый, мускулистый, с мужественным суровым лицом. И, в отличие от царя Неррианского, одет попроще. Не удержавшись, я глянула на Демриса, смягченную копию Эйла, а потом на Регнана. Регнан определенно пошел в мать…

— Не вставайте, — бросил царь, когда мы поднялись, чтобы его поприветствовать. Заняв место во главе стол, Эйл посмотрел на нас с Регнаном, и я почувствовала, насколько напрягся «мой» царевич. — Айдж служил Рубби, а ты притащил Рубби к нам на ужин. Как это расценивать, Регнан? Вы с Нисом задумали свести нас с Лавэной с ума?

«Прекрасное начало ужина», — подумала я.

— За Дэрию я ручаюсь, — ответил Регнан.

— Ты и за женушку ручался, а потом сам знаешь, что вышло.

— Но на ужин нас пригласили вы, — произнес царевич спокойно, и только я знаю, насколько ему сейчас паршиво.

— Хотел поглядеть на твою наложницу. — Царь Эйл перевел взгляд на меня, и я, нарушив все правила, ответила ему – глянула этак с холодком.

А еще просканировала его так, как меня учили, и выяснила, что царь плохо спит, переедает, нервничает, и что ему однозначно надо заняться своим здоровьем, пока не начались проблемы с органами брюшной полости и давлением. Красноволосые не из тех лирианцев, тела которых излечиваются сами; нет, царю Эйлу надо следить за собой внимательно, как и человеку совсем без способностей.

— Ничего так, — хмыкнул царь, — сойдет, но у Ниса девчонка куда лучше. Говорят, женщины из Союза развратные. Этим она тебя взяла, Регнан?

Да-а-а-а, повезло же аэлцам с царем, а Арисам – с папашей…

— Дэрия – достойная во всех отношениях девушка, — ответил царевич. — Осмотрительнее надо быть, Ваше Величество. И вежливее.

Эйл снова хмыкнул и обратился к Демрису:

— Видал? Это засранец своему же отцу угрожает!

Демрис промолчал.

— А ты что скажешь, Рубби? — спросил у меня царь. — Зачем прилетела? За денежками или чтобы нервишки нам попортить? Учти, если ты за красных, Регнан пришьет тебя без жалости, когда об этом узнает. Ты знаешь вообще, кто такой Регнан и на что он способен, юница? Или клюнула на его смазливую мордашку и титул?

У меня было полное ощущение того, что я сижу не в роскошной столовой роскошного дворца и не в компании царственных особ, а в доме мещан, которые быстро обогатились, но хорошими манерами так и не обзавелись. И ответить мне захотелось соответственно: подняться да уйти, чтобы эти «величества» ужинали без меня.

— Конечно, Ваше Величество, я знаю, кто такой Регнан, — ответила я. — Это умный воспитанный человек, психокинетик с выдающимися способностями и к тому же один из самых привлекательных мужчин, которых я встречала.

— Как я и сказал – клюнула на смазливую мордашку, — кивнул царь. — Ну, что у нас сегодня на ужин? Я дико голоден!

Начали вносить блюда: занялись этим не слуги, а придворные, если судить по одежде и прическам. И это тоже странно: обычно цари да короли, а также другие главы вроде владетелей или президентов всячески привечают свиту, заботятся о ней, одаривают, зная, что это их поддержка, опора (а зачастую еще и приятели-собутыльники), а у Арисов придворных заставляют обслуживать царственную семью…

Мне кусок в горло не лез – я попробовала всего одну закуску, заставила себя съесть пару ложек супа, ковырнула раз-другой рыбу, поданную с салатом, а к мясу не притронулась вообще. Проигнорированными остались также десерт и фрукты. А еще я не пила и-рьён – казалось, в бокале яд. А вот остальные ели с аппетитом, и больше всего едой наслаждался царь Эйл. Его интересовала только одна тема – выбор Ниса. На словах он ругался, что его сын-идиот женился на юнице, которая годится только в наложницы, но я, как эмпат, прочитала истинную причину его заинтересованности.

Мэрит – очень красивая девушка, и царю она нравится, даже больше того – она глубоко его взволновала. А царь не очень-то щепетилен в отношении женщин и своей семьи, так что вполне может отбить у Ниса избранницу. Или не отбить, а попросту забрать.

— Одно хорошо, — продолжал обсуждать Мэрит царь, — девчонка рыжеволосая и родит мне рыженьких внучат. Вы-то, — он посмотрел на сыновей, — породу не бережете, блондинок-брюнеток выбираете, а надо бы рыжих, чтобы все сразу видели, что это Арисы.

— Вы собираетесь одобрить брак, отец? — спросил цесаревич Демрис.

— Нет, конечно; брак будет расторгнут. Но в наложницах Айдж, может, оставим.

— Айдж – предательница, — подала голос царевна Эйла. — Ее нельзя в наложницы, ее надо казнить.

«Ну и семья, — подумала я. — Папаша травит сыновей и жену, чтобы не возражали ему, а дочка готова казнить уязвляющих ее красавиц».

— Еще ничего не доказано, — сказал Регнан. — Возможно, Мэрит Айдж и не знала, чем занимается ее отец. Да и Рубби тоже могли не знать.

— Вот и выясним, — заявил царь и утер губы рукавом. — Всех, кто имел какие-то отношения с предателями, уже доставили во дворец. Займешься ими, Регнан. И не забудь о своей наложнице – накажи, если причастна, и приголубь, если чиста. Не разучился еще женщин мять, а?

Меня затошнило от этой похабщины. Кто-то посочувствовал мне, и я увидела понимающий взгляд Лирии. Наевшись, царь встал из-за стола; он так забил желудок, что ему даже идти тяжело, а лицо пошло пятнами, но удивительнее всего для меня стало его желание – он готов к бою, так сказать. Сейчас, после ужина, он направится в свою постель, но не чтобы полежать да ужин переварить, а чтобы «помять» кого-то из своих наложниц. Видимо, распалился, обсуждая Мэрит…

Когда царь вышел, и я поспешила уйти; Регнан встал следом за мной.

— Может быть, прогуляемся вместе, Дэрия? — спросила с надеждой Лирия.

— Непременно, но не сегодня – я немного устала, — ответила я.

— Да, конечно, — кивнула женщина; вот уж кому я понравилась, так это ей. — Надеюсь, вы подольше погостите у нас.

«Надеюсь, нет», — подумала я.

Позже, уже в покоях Регнана, я почувствовала себя так, словно мешки ворочала – обострившиеся способности, давшие мне сегодня столько информации за ужином, сильно утомили меня, ударили по непривыкшей нервной системе. Мне многое надо было сказать Регнану, но глаза сами собой закрывались.

— Поспи, — нежно велел царевич. — Обсудим все завтра.

— А ты? — сонно спросила я. — Пойдешь допрашивать задержанных?

— Да.

— Но ведь ночь…

— Я могу легко обходиться без сна.

— Не ходи пока. Скажи, что займешься этим утром, а пока прикажи, чтобы никого не трогали. Если там есть виноватые, они как раз промаринуются, а невиновные просто заснут. Сам-то царь отдыхать пошел… ну, или работать – это как посмотреть…

— Прости, — произнес Регнан, — тебе в этом, как ты выразилась, серпентарии не место. Я не хотел, чтобы ты встретилась с отцом.

— Знаешь, по сравнению с ним мой коллега Алексей на станции связи, которого я считала эталонным гнильем – просто святой. Настоящее гнилье – твой папаша, и это я еще смягчила.

— Не думай о нем, не слушай его. Он человек низких вибраций.

— Плевать мне на него, мне страшно за Мэрит. Она ему нравится, Регнан, он ее хочет – я все считала. Он не станет ее казнить, даже если она была в курсе деятельности отца; он скорее пожалеет ее, показательно помилует и даст понять, что ждет от нее благодарности – сам понимаешь, какой.

— Именно так он, скорее всего, и поступит, если она ему нравится.

— Она ему очень нравится, Регнан. Ты сказал, что твоему отцу плевать на все, если у него взыграет желание. Так вот, представь, что будет с Нисом.

— Для начала надо выяснить, виновата ли Мэрит и другие, в том числе твои родственники. Я пойду, а ты поспи, Даша. Здесь тебе опасаться нечего.

Да, он прав – я жутко устала, мне надо поспать. Но когда царевич пошел к дверям, я окликнула его:

— Регнан!

Он развернулся и посмотрел на меня. С виду – ну просто кремень, само воплощение собранности и самообладания. Но я-то чувствую, как ему неприятно все происходящее и как ему не хочется идти сейчас на допросы и окунаться во все это… Он устал; он давно устал, и ему хочется остаться со мной, отдохнуть.

— Мне не по себе, я не смогу заснуть одна, — сказала я. — В этом дворце я доверяю только тебе. Останься, пожалуйста.

— Хорошо, — после недолгих раздумий кивнул он. — Мне и в самом деле лучше присмотреть за тобой. Последние дни у тебя выдались сложными.

Царевич сообщил по передатчику, что займется делами завтра, а затем снял передатчик с уха, оставил на столе, и мы начали готовиться ко сну: сходили по очереди в душ, переоделись – я в сорочку, которую мне принесли вместе с другими вещами, пошитыми для кого-то из женщин в гареме, а Регнан в пижамные штаны. Вообще, я думаю, мужчины-аэлцы спят в одних трусах – ну, неудобно в здешнем климате спать в пижамах, но Регнан всегда надевает хотя бы штаны, чтобы меня не смущать. Как и тогда, в Малом дворце, мы легли подальше друг от друга, и свет погас.

Заснула я быстро, но и проснулась тоже быстро, когда еще было темно – зевнув, я увидела лицо спящего царевича (и зрение ночное улучшилось, надо же!), а потом придвинулась к нему поближе, и еще ближе. Наверное, я сошла с ума, но крепкий и сильный Регнан, гроза красных, командир элитного Рубинового полка и один из самых сильных психокинетиков Аэл Дрида показался мне уязвимым, и мне захотелось его защитить. Наверное потому, что я знаю теперь, что он чувствует и вообще какой он изнутри.

«Спи, царевич, — подумала я, — а я тебя посторожу».

Не зря говорят, что сон – хороший лекарь. Выспавшись, я перестала ощущать себя суперчувствительным приемником; когда я открыла глаза, Регнан уже одевался – я поймала его на том моменте, когда он скинул пижамные штаны, чтобы надеть привычную белую форму.

Высок, белокож, широкоплеч, строен, мышцы при движении завораживающе прорисовываются, а волосы, отросшие до плеч, так и горят огнем в утреннем свете. Какой возмутительно неправильный лирианец: и рост сильно превышает стандарты расы, и вес явно больше, чем надо, и волосы рыжие-рыжие… Регнан натянул брюки, надел рубашку, повернулся ко мне, улыбнулся.

— Выспалась?

— Ага, — скромно протянула я, продолжая на него таращиться.

— Все еще привыкаешь к новым способностям?

— Ага, — соврала я: на самом деле я просто любовалась мужчиной.

Я, конечно, и раньше замечала, что он очень даже ничего, но не воспринимала его как, собственно, мужчину: он был в моем видении чужаком или же просто экзотическим видом человека, «аэлцем обыкновенным».

— Сконцентрируйся, — велел Регнан.

Сконцентрируешься тут…

Потянувшись, я медленно поднялась с ложа, зевнула, отбросила спутавшиеся за ночь волосы за спину и заметила, что царевич тоже поглядывает на меня отнюдь не как на свою подопечную… Романтика и прочие подобные вещи в моей жизни гость редкий, и я уже успела позабыть, каково это, когда так «химичит».

— А когда принесут завтрак? — поинтересовалась я.

— Я распоряжусь. Что ты хочешь?

— Чтобы мы позавтракали вместе.

Он обрадовался. Как мало надо, чтобы его порадовать…

— Меня ждут дела, Даша, — виновато сказал Регнан.

— Подождут, — пожала я плечами и подошла к шкафу. Где-то там, за скрытыми панелями – белье, платья, платки, обувь и прочее красивое, что мне выделили как наложнице Регнана, но что-то не хочется пока одеваться. — Может, в саду позавтракаем?

Царевич вздохнул и с улыбкой развел руками:

— Как тебе отказать?

— Мне жутко нравится твоя покладистость, — улыбнулась и я.

Завтрак нам принесли быстро – минут через двадцать после того, как Регнан, так сказать, заказ сделал. Я оглядела содержимое подноса, убедилась, что оно достойно того, чтобы его вкусить, и повела царевича в сад. Там мы уселись прямо на земле в теньке одного из деревьев; какие-то насекомые оглушительно стрекотали вокруг, в воздухе разливались «пестрые» запахи, напомнившие мне вчера об отце, и я чувствовала себя… хорошо. Несмотря ни на что.

— Рубашку лучше снять, а то измажешься, — посоветовала я Регнану, когда он взял в руки инхи, зеленые фрукты.

— Если хочешь на меня посмотреть без рубашки, так и скажи, — ответил он.

— Хочу, — вздернула я подбородок. — А то, знаешь ли, у меня еще с Острова красоты потребность уравнять положение. Женихи поглядели на невест без одежды, а невестам, между прочим, это тоже надо, чтобы оценить данные.

Дальше произошло что-то, совершенно не соответствующее моей жизни. Если уж на то пошло, то Аэл и так, весь, не вписывается в мою жизнь с его законами, океаном, царской роскошью и интригами, но когда Регнан поднялся и, глядя на меня, начал медленно расстегивать пуговицы на своей рубашке, у меня в горле пересохло. Закончив с пуговицами, царевич скинул рубашку, и она упала прямо на землю позади его. Тени, отбрасываемые деревьями, заплясали на белой коже. Не сводя с меня взгляда, Регнан расстегнул и пуговицы брюк…

— Хватит, — осипло сказала я и на всякий случай еще и жестом «нет» изобразила. — Мне достаточно поглазеть на твой идеальный торс.

«Идеальный? Черт, Даша, ты что?»

— Нет, — покачал головой царевич, — ты права: справедливость надо восстановить. Я видел тебя обнаженной, а ты меня – нет.

— Но мы в саду!

— А ты разделась на пляже. Я не стеснительный.

— Зато я стеснительная!

Брюки упали; я замерла и онемела, когда его Высочество Регнан Арис остался в одних трусах. Зрелище, несомненное, впечатляющее, а ведь далеко не всякий мужчина в одних трусах выглядит так хорошо, но… мои мысли сбились, когда Регнан снял трусы. В тот же момент я взвилась к нему и, подняв рубашку, прикрыла его пах от посторонних взглядов.

— Не думаю, что ты успела меня оценить, — протянул он; в синих глазах появились искорки веселья.

— Еще как оценила! — выдохнула я. — Я ведь пошутила, Регнан! Зачем ты разделся?

— Ты захотела.

— А если я захочу, чтобы ты со скалы в океан бросился?

— Брошусь в океан. Я куда угодно брошусь, если захочешь.

— Хочешь убиться на моих глазах, извращенец?

— Я практически бессмертный.

— Практически не считается! Все люди смертны, даже самые прокачанные лирианцы! Когда придет время, и ты умрешь!

— Но не в ближайшие лет шестьсот.

Я продолжала держать рубашку у его стратегического в плане размножения места.

— Ты чокнутый, Регнан. Понимать надо, когда люди шутят, а когда говорят всерьез!

— Кто ж вас, союзных товарищей, разберет?

— Царевич должен разбираться. Вы все здесь больные на голову! Я знаю, что есть планеты странные, и на некоторых я даже была в юности, но ваш Аэл берет первое место!

— Даша…

— Что?

— Тебе понравилось то, что ты увидела?

— Да, — вырвалось прежде, чем я успела себя обуздать.

— Хорошо, — произнес он, прижал меня к себе, склонился и шепнул в самые мои губы: — Мне тоже понравилось то, что я увидел на Острове красоты.

— Хорошо… — повторила я его ответ.

— Я могу тебя поцеловать? Не как Дэрию.

— Да…

Регнан целовал меня и раньше, так что разницу я почувствовала – раньше, несмотря на мягкость-деликатность-умелость все равно было видно, что это демонстрация отношений «царевич-наложница». А в этот раз… в этот раз меня просто целовал мужчина, и делал это так, что я и безо всякой эмпатии поняла, что он испытывает... но рубашку из рук так и не выпустила!

Завтрак, в общем, не задался… а может, задался – это как посмотреть. Мы вернулись в покои царевича, не забыв захватить поднос, оделись. Регнан-искуситель, хитрюга-Регнан пропал – вместо него вновь появился бесстрастный экзекутор Арисов в белой форме. Да и Даша исчезла – я оделась как Дэрия и приготовилась быть Дэрией.

— Я пойду с тобой, — сказала я.

— Нет, — сразу отказал Регнан.

— Я не изнеженный цветочек, не надо меня беречь. К тому же дело касается моей семьи.

— Рубби – не твоя семья. Твоя семья далеко.

— И все же Рубби мне родные по крови. Я лицензированный диагност и прокачанный эмпат; я не помешаю и даже смогу помочь. Мне не обязательно быть на виду, достаточно оказаться рядом. Разве не для этого все затевалось?

— Ты не обязана лезть в это, Даша.

— Я уже влезла, это напрямую меня касается. Ну же, Регнан, — я подошла к царевичу и взяла за руку. — Или ты все-таки видишь меня своей наложницей? Или все это просто игра в доброго царевича, чтобы уложить глупышку-землянку в постель?

— Я не играю в доброго, но уложить тебя в постель действительно хочу. На допрос ты не пойдешь.

— Почему? Стараешься оградить меня от грязи или боишься меня, союзного эмпата, чьи мысли уже не можешь прочитать?

— Даша, — раздраженно проговорил он, — сейчас не время плавить мне мозг.

— Вот именно: раз у тебя такой легкоплавкий мозг, ты непременно должен взять меня с собой. Если тебя раздражаю невинная я, то страшно подумать, что с тобой сделают коварные Рубби и прочие сторонники красных. Не-е-ет, без меня ты не справишься.

На самом деле это вопрос доверия. Эмпат может ох, как сильно повлиять на ход допроса, и Регнан это понимает. Раздеться передо мной в саду – это так, шуточка, плевое дело, а вот пустить на свою профессиональную территорию…

Царевич посмотрел на меня так, что, не чувствуй я его, похолодела бы от страха. Да, он опасается, да, ему не хочется брать меня с собой, и да – даже сейчас я ощущаю, насколько нравлюсь ему.

— Ладно, — вымолвил он задумчиво, — идем. Но ты будешь слушать, и ничего больше.

— Никакого вмешательства, — пообещала я.