Наложница особых кровей (СИ)

Глава 4

Куда дели Эвелинда, я понятия не имею; его брат-погодка Эджилл тоже не пришел утром проводить нас. Гелли, наверное, заморозила бы меня презрением или задушила возмущением, не будь это день вылета – я хоть и бесила девушку, куда больше ее волновала собственная жизнь и Отбор. Аринна тоже была холодна, как лед, но внешне этого ничем не показывала. Нас, избранных юниц, со всеми полагающимися почестями отвезли к месту сбору, «передали» Знающим, и как только собрались все двадцать восемь счастливиц, посадили в аэробус и отправили на остров Красоты – о как!

Я глазела в окно на синий-синий океан, пыталась заглушить поток девичьих эмоций – весьма эмоциональных, надо сказать, эмоций! – и надеялась, что меня не стошнит. Не знаю, то ли условия планеты мне не очень подходят, то ли системы у местного воздушного транспорта отличаются от наших, но мне каждый раз при полете нехорошо становится.

Сопровождающая нас Знающая – серый костюм, короткая стрижка, непроницаемое лицо – не дала нам никаких инструкций и вообще ничего не сказала, даже не поприветствовала. Она сидела ближе всего к перегородке, отделяющей салон аэробуса от зоны пилота, и молчала, но и этого хватало, чтобы юницы вели себя тихо. Впрочем, некоторые и шептались – например, Агни. Она и сама паниковала, и других в панику вводила; Гелли то и дело шикала на нее, но Агни продолжала нагнетать.

Чужая планета, чужой воздух, чужие девчонки, тошнота – а меня раньше никогда в транспорте не тошнило! – немудрено, что мне было, мягко говоря, неуютно. И ведь надо влиться, не уронить лицо, чтобы Рубби остались довольны. Только так мне достанется наследство… надеюсь, что достанется.

Аэробус пошел на снижение, и меня бросило в пот. Черт-черт-черт! Только бы не вывернуло, только бы не вывернуло!

— Что, плохо?

Ко мне пересела знакомая уже смуглянка, которой я помогла при медицинском осмотре; она взяла меня за руку и надавила пальцами куда-то около моего запястья.

— Если сюда нажать, — сказала она, — тошнота пройдет. Есть даже специальные браслеты.

— Знаю, — выдохнула я, чувствуя, как капельки пота скатываются по вискам. — Но когда я сама себе нажимаю, ничего не выходит.

— Уметь надо.

Я усмехнулась. Да уж, приятно врачу услышать такое… хотя я всегда боялась работать с потоками и применять точечную технику выправления энергии. Я диагност, и моя задача увидеть проблему, а не вылечить. Алешенька, считающийся моим наставником, так ни разу меня и не допустил до лечения тех редких пассажиров, у которых что-то было не так со здоровьем.

— Ты землянка, верно?

Я кивнула и посмотрела на смуглянку. Роста она невысокого и полнее, чем большинство юниц в аэробусе; черты лица выразительные: нос весьма солидный и крючком, рот полный и яркий, глазищи черные и большие, а черные волосы, собранные в хвост, такие длинные и густые, что резинка, удерживающая их, кажется, вот-вот лопнет.

— Рия Басу, — представилась девушка. — С планеты Ева.

— О-о, Ева-1! Я была там во время практики.

— А сама откуда?

— С Земли. Я Даша Королёва; приятно познакомиться.

— С Земли! — восхитилась Рия. — Я раньше часто бывала в метрополии с гастролями.

— Ты артистка?

— Второй категории, — кивнула девушка. — Пою, танцую, роли исполняю.

Я завистливо вздохнула. Артисты всегда казались мне представителями особой касты людей, отмеченных Звездами; у них и энергетика особая. Не удержавшись, я просканировала Рию взглядом, тем особым взглядом, который делает из меня хорошего диагноста, и с грустью вздохнула.

Рия больше не танцует.

— Что? — напряглась она.

— С ногой проблемы? — тихо сказала я.

— Как ты поняла? Ты из «сканеров»?

— Да, из этих, — кивнула я. — Врач.

— О-о… — уважительно протянула Рия. — А что еще ты видишь?

Что я вижу? Я вижу фигуру, состоящую из множества светящихся линий; кое-где линии потолще и пульсируют ярко, ровно, стабильно, а кое-где делятся на совсем тонкие и тусклые. Даже у самого здорового человека не все линии энергии прочные и светятся ровно; слабые линии есть у всех, и они-то и показывают, где, когда и как будет «сбой», если не заняться собой и продолжать нагружать «слабое звено».

— Проблемы с желудком; нужно менять диету, иначе скоро начнутся боли. Я бы посоветовала тебе исключить жирное, соленое и мучное, и, будь мы в Союзе, пропить курс «Фиа», а потом наведаться в Дом Жизни для стабилизации энергий.

— А с ногой что? — с надеждой спросила Рия. Заметив сомнение на моем лице, она потребовала: — Правду!

— Так и будет болеть при напряжении, — сказала я. — Это энергетическое.

— Да-да, — печально проговорила Рия, — и мне так наш эскулап сказал. Какие уж тут танцы…

Я не стала спрашивать, как молодая индианка заработала такой дефект потоков. Иногда, когда люди сильно пугаются или расстраиваются, травма может обернуться не только повреждением физического тела, но и повреждением энергий. Тела мы восстанавливать научились, но вот с энергетическими потоками все намного сложнее. Если энергии «перебиты», человек слаб, уязвим, и здоровым его не назвать, даже если его физическое тело абсолютно здорово.

Я вспомнила Ксюшу. У нее деформация потоков энергии врожденная, а это еще хуже…

— Потому и здесь, — продолжила Рия. — Из группы меня не вышвырнули только из жалости; сказали, что поддержат и я все равно часть «семьи», но я-то знаю, что это просто слова утешения. Вот и ушла сама. А там и в программу аэлскую записалась…

«Аэлская программа». О-о-очень интересно…

— Решила попытать счастья на Отборе? — спросила я.

— А почему бы и нет? Я не замужняя, без детей и долгов, молодая – наши меня без проблем отпустили, да и аэлцам я приглянулась. Подписала договор и вот, здравствуй, новая жизнь! Здесь-то хотя бы никто не будет доводить меня упоминаниями о Союзе и гастролях… Я, кстати, играла в «Розе тирана».

Я кивнула. «Роза тирана» – одна из самых популярных постановок, побившая все рекорды. Банальная история любви со слезливыми песнями покорила Союз. Снято несколько фильмов, поставлено бесчисленное количество шоу, и романтичные девы красят волосы в рыжий и вытравливают радужку в зеленый, чтобы походить на нежную Розу, главную героиню.

— Многих девчонок из нашей группы приглашали на Аэл. Им нравятся такие, которые и петь могут, и танцевать, и от местных отличаются. Я думала, что по здоровью не пройду, но меня взяли. А ты? Как оказалась здесь?

— Деньги нужны, — ответила я, и отношение Рии ко мне сразу поменялось: до этого она хоть и симпатизировала мне, но относилась с настороженностью; она просто хотела поболтать с такой же, как и она, землянкой, чтобы не так сильно волноваться. Но после упоминания денег настороженность растворилась, и я почувствовала облегчение девушки.

— Уф, — выдохнула она, — а я-то боялась, что одна такая меркантильная за денежками прилетела…

Я рассмеялась и осознала, что тошнота меня больше не донимает.

— А что? Не мы одни такие, — продолжила тихо Рия. — Многие прилетают сюда якобы чтобы покорить сердца местных, крутятся на Отборе и, прожив в гареме три года, потом с компенсацией улетают домой.

— А что, если взор царевича падет на тебя, такую красивую, — предположила я, — и забеременеешь от него? Придется тогда остаться здесь навсегда.

— Кто тебе сказал? — возмутилась Рия. — Ребенка они, конечно, не отпустят, но саму тебя против воли никто удерживать не будет. И вообще, за ребенка они целое состояние отвалят.

— А вот это звучит уже по-настоящему меркантильно, — заметила я.

Смуглая Рия гордо вскинула подбородок и отчеканила:

— Я своего ребенка никогда не брошу, и если забеременею здесь, значит, останусь здесь! Но лучше бы, конечно, — тише добавила она, — отдохнуть в гареме безо всяких царевичей, а потом домой с отступными отправиться.

— Необычное у тебя понимание отпуска, — улыбнулась я.

— Я вообще необычная, — улыбнулась и Рия.

Так мы с ней и проболтали весь полет до острова.

Остров Красоты с высоты похож очертаниями на рыбку – глянув на него в окно, я вновь стала смотреть перед собой; аэробус снизился (ну зачем так быстро?) и приводнился. Пока я переживала очередной приступ тошноты, другие юницы возбужденно переговаривались. Знающая, сопровождающая нас, велела пилоту открыть двери, и мы увидели неподалеку еще одну Знающую на лодке – как оказалось, именно на этой лодке мы, по семеро за раз, и должны добраться до острова.

Ох уж эти полеты и эти лодки…

Аэробус качало; Рия усердно давила на «противотошнотную» точку на моем запястье, но это уже не помогало. Первая партия девиц доплыла до острова, и вскоре лодка вернулась со Знающей. Загрузилась вторая партия.

— Я думала, врачи могут помочь себе сами, — проговорила Рия, наблюдая за моими муками.

— Раньше со мной такого не бывало… — мучительно протянула я.

— Твой организм отвергает Аэл, — заявила землянка. — Не надо было лететь.

Вот-вот!

Вскоре пришла и наша очередь плыть. Заняв свободное место, я попыталась оглядеться, но от яркого света глаза превратились в щелочки; Рия села рядом. Когда последние юницы загрузились, Знающая велела нам взять весла и грести до берега, который оказался довольно далеко. Аэл жег, от воды шел характерный запах водорослей, и качка, эта качка сводила с ума…

Я держалась за весло чисто формально, и мне было плевать в тот момент, что подумает обо мне Знающая, наблюдающая за нами. Не только я плохо работала веслом – юницы из богатых семей тоже не очень хорошо справлялись. Когда мне плохо, я не могу блокировать считывание чужих эмоций, поэтому в полной мере ощутила презрение, исходящее от Знающей; она считает нас, всех нас, слабачками.

Наконец, берег.

Рия помогла мне встать и выйти из лодки; как только мои ноги коснулись песка, я рухнула на колени и излила на него свою, так скажем, усталость. Юницы покосились на меня, скривились брезгливо и отошли; только Рия подождала, когда я отдышусь, и, взяв за руку, повела за остальными.

Мне стало лучше уже через пять минут, и еще лучше, когда мы встали в тени высоких деревьев с плоскими длинными листьями с бледно-розовыми отростками – шипами? Пахло водорослями и сладостью; в песке копошилась какая-то живая мелочь, и лучи Аэла грели даже в тени. Хотя мне было жарко и желудок побаливал, я радовалась, что больше не в воздухе и не на воде и тому, что рядом есть Рия – уже такая нужная и такая понимающая.

Знающая обошла нас и сказала:

— Юницы! Вы удостоились чести пройти Отбор в царский гарем. Этот остров носит имя Красоты не просто так. Здесь не имеет значения, во что вы одеты, насколько ладно ваше тело и правильны черты. На этом острове мы ищем настоящую красоту, ведь только такие девушки достойны стать избранницами царевичей. Как вы уже, наверное, заметили, на острове нет вышки связи, аэроплощадки и станций для подачи энергии. Нет здесь и обслуги: готовить, стирать и убираться вы будете сами, как и добывать еду.

На этом месте юницы ахнули; громче всех ахнула Агни.

— Да, — с тайным удовлетворением продолжила Знающая, — в этом году Отбор будет жестче. У капризных, изнеженных и бестолковых нет шансов; на этом острове мы увидим, кто из вас по-настоящему красив, а кто хорош только благодаря деньгам родителей и дорогим нарядам. Сегодня вечером мы ждем вас на этом самом месте, а пока разбирайте свой багаж и выбирайте дом, — Знающая указала куда-то вдаль и посмотрела на нас безо всякого выражения, но я-то знаю, что ей ужасно нравится видеть нас такими обескураженными.

— И они хотят напугать нас этим? — шепнула мне на ухо Рия. — Мы с группой однажды месяц на веганской планете провели: жили в пещере, готовили на костре и ели жареных букашек как чипсы.

— Как вас туда занесло?

— Вынужденно сели.

В дверях аэробуса показался пилот и другая Знающая. Они переговорили о чем-то, и пилот отошел, правда, скоро вернулся – с чемоданом. Ухватив поудобнее, он… швырнул чемодан в воду.

Одна из девиц громко возмутилась:

— Это мой чемодан! — вскричала она.

— Течение отнесет его к берегу, — сказала спокойно Знающая и, приглядевшись, добавила: — Если, конечно, он не пойдет ко дну…

У девицы перекосило лицо. А пилот меж тем уже швырнул в воду следующую жертву… то есть следующий чемодан. Так наши вещи – чемоданы, пузатые сумки, свертки – все оказались за бортом: некоторые медленно поплыли к берегу, некоторые зависли на месте, а некоторые утонули сразу.

Юницы какое-то время завороженно смотрели, как плюхаются в воду их богатства, заготовленные родичами во благо удачного Отбора да бережно упакованные, а потом кинулись к берегу и вошли в воду. Побежала и я – моя сумка уж точно утонет. Плаваю я хорошо, но воды аэлского океана не такие, как воды прочих океанов, в которых мне доводилось купаться, поэтому, потеряв опору, я тотчас начала тонуть. Кто-то схватил меня за волосы и поднял.

— Ты что, тонешь? — возмутилась Рия и сама начала тонуть.

Другие девушки не обратили на нас внимания – их интересовали только свои вещи. Мы с Рией кое-как умудрились нащупать ногами дно и, когда опасность миновала, с тоской посмотрели вдаль, на скопление сумок и чемоданов, еще держащихся на поверхности воды.

— Не понимаю, — прохрипела Рия, — вода совсем не держит тело…

— Кажется, мы останемся без вещей, — констатировала я.

Одна за другой юницы выходили на берег, волоча за собой сумки да чемоданы; мокрые, сердитые, бранящиеся, они выглядели весьма не романтично, и меня вдруг пробило на смех.

— Да, очень весело, — мрачно протянула моя новая смуглая приятельница, — я с собой, между прочим, свои лучшие наряды с выступлений привезла. Что с ними станет после купания – представить страшно.

Мимо прошла Гелли; девушка работала за двоих – и свои вещи выловила, и вещи Агни.

— Гелли, я не могу плыть, не могла бы ты…

Она взглянула на меня, как ударила, и отрезала:

— Это Отбор, так что не жди никакой помощи!

— Хорошо, — сказала я. — Но и ты тогда не жди от меня помощи.

— А я в твоей помощи и не нуждаюсь, младшая!

— Кто это? — спросила Рия, когда она отошла.

— Кузина моя.

Лицо индианки вытянулось.

— То есть ты…

— Полукровка, как говорят здесь.

— А я думала, ты вся наша…

— Только на пятьдесят процентов, — хмыкнула я и снова с тоской поглядела туда, где утонула моя сумка.

Лезть на глубину мы с Рией так и не решились, поэтому пришлось просить других помочь. Не знаю, совпадение ли это или нет, но все блондинки нам отказали, причем в весьма неприятной форме – мол, как вы, чужачки чернявые, вообще смеете заговаривать с нами? Услышав нас, подошла высокая и широкоплечая девушка с ежиком темных волос; лицо у нее было приятное, хоть и немного грубоватое, а серые глаза напоминали цветом грозовое небо.

Я сразу почувствовала в ней силу – и обычную физическую, и, может, ту самую, которая кроется в генах красноволосых лирианцев. Эта девушка не способна на психокинез, но, если мне верно докладывает интуиция, она, возможно, способна становиться неуязвимой – абсолютно неуязвимой – на час, два. Это особое состояние; не просветление, к которому сотни лет идут психокинетики, а некий древний механизм защиты, боевой режим, над загадкой которого до сих пор бьются ученые.

— Вам помочь, девочки? — спросила она.

— Да, пожалуйста, — ответила я.

Девушка зашла в воду и вскоре исчезла в ней; мы с Рией устали щуриться, выглядывая ее. Вот, наконец, появилась над голубыми водами голова девушки. Пара мощных гребков – и незнакомка уже совсем рядом; за одно ныряние она потащила сразу две сумки, мою и Рии.

— У меня еще чемодан, — напомнила индианка, и наша мощная спасительница, кивнув, вернулась в пучину океанскую, откуда скоро вернулась с чемоданом.

— Спасибо огромное, вы просто спасли нас, — поблагодарила я.

— Мне не сложно, — улыбнулась темноволосая, и я почувствовала, как она обрадовалась. Кажется, ни с кем, кроме нас, она тут еще пока не говорила…

— Меня Дарьей зовут, — представилась я и руку протянула.

— Дэрия Рубби, — кивнула она. — Я слышала о тебе.

— Не Дэрия, а Дарья. Или Даша.

— А я Тира Торн.

— Очень рада знакомству, Тира!

— Рия Басу, — назвалась и индианка.

Познакомившись, мы взяли свои вещи и потащили туда, куда ушли все остальные. Как оказалось, чуть поодаль, в джунглях, стоят четыре простых деревянных дома и в каждом по шесть кроватей. Дома, стоящие в самых выгодных местах – подальше от туалетов (две деревянные кабинки!) – уже заняла блондинистая элита. Две свободные кровати остались только в самом неприглядном доме с единственной комнатой-спальней без мебели, если не считать сами кровати.

— Не понимаю, почему в домиках по шесть кроватей, — сказала Рия, оглядевшись. — Нужна еще одна в каждый. Кто-нибудь в курсе, где Знающая?

Юницы, уже занявшие кровати, промолчали. Пожав плечами, Рия оставила свои вещи у одной из свободных кроватей, а мы с Тирой – у другой. Решив, что вечером обязательно спросим об этом у Знающей, мы начали разбирать свои сумки да чемоданы и какое-то время занимались одним и тем же: выжимали вещи, развешивали, где и как получится, проверяли, не все ли испортилось от воды. К вечеру, когда в комнате стало темно – никакого источника света нам не оставили – мы вышли на пляж.

Блондинки уже разбились по группам и ужинали тем, что захватили с собой и что выжило после купания. У меня и мысли не было, что к Отбору нужно запастись едой, да и не предупреждали меня об этом. Тира тоже ничего не взяла, а вот Рия запаслась на славу: были у нее и разные снеки, и конфеты, и соки, и фрукты. Всем этим она щедро поделилась с нами.

— Наши из группы обычно сидят на диете, чтобы форму не потерять, но мне уже терять нечего, так что я теперь отъедаюсь за все время голодовки, — объяснила Рия, уминая плод, похожий на яблоко.

— На Отборах обычно кормят, — сказала Тира. — Девушки прилетают сюда на несколько месяцев, живут вместе, слушают советы Знающих, участвуют в конкурсах, ходят на свидания с женихами… Мама говорит, что Отбор был самым веселым временем в ее жизни.

— Ну, то, что будет весело – никто и не спорит, — рассмеялась Рия. — Гляньте-ка. Вон та рыженькая так и сидит одна. Может, позовем к нам?

Около нашего дома и впрямь бродила бледная рыжеволосая девушка – ее я тоже видела во время медицинского осмотра, она плакала в туалете.

— Давайте пригласим, — кивнула я и, поднявшись, подошла к ней.

Рыжая напряглась, когда я подошла, и бросила на меня испуганный взгляд. Надо же, какая красивая! И красивая по лирианским канонам: фигурка тоненькая, кожа светлая, словно светящаяся, нос тонкий и прямой, губы пухлые и красивой формы, глаза большие, наивно распахнутые, ярко-голубые, с намеком на синеву. Почти все лирианцы со светлыми глазами с возрастом становятся синеглазыми, а если используют психокинез, то их радужки расцвечиваются в характерный фиолетовый цвет. Представляю, насколько красивой станет эта девчонка к тому времени…

— Мы, кажется, соседи, — сказала я.

— Да, в одном доме будем жить, — кивнула рыжая.

— Составишь нам компанию за ужином? Мы сведения об Отборе собираем и пытаемся понять, за что нам это все.

Красавица улыбнулась быстро и нервно, словно ее могут наказать за улыбку, и кивнула. Девочки приняли ее хорошо и тоже, будто почувствовав ее напряжение, попытались расслабить, развеселить. Рыжая назвалась Мэрит, поела немного печенья, понемногу оттаяла и перестала сильно нервничать. Она же и рассказала нам основное об Отборе:

— На самом деле Отбор уже закончился. Кого бы ни выбрали царевичи, царь Эйл останется довольным, ведь на этот остров допускают только юниц из лучших семей Высокого двора.

— А Высокий двор, это что?

— Лучшие семьи, сливки общества, — ответила Тира. — Мое время пришло уже лет пять как, но отец не пускал меня на Отбор, все ждал, когда царевичам велят жен искать.

— Да, почти все юницы, которые здесь, ждали того же, — кивнула Мэрит. — Мы уже отобраны и одобрены. Царевичам осталось только выбрать себе по жене. Так хочет царь Эйл.

Я заметила, как воодушевилась после этих слов Рия. Пройти Отбор и остаться в гареме просто так, без, собственно, ублажения царевичей – это и есть ее цель. А со стороны Тиры повеяло болью.

— Меня точно не выберут, — усмехнулась она. — Куда мне, громы́бле, мечтать о браке…

— Громы… что? – не поняла Рия.

— Громыбла. Морской хищник – громадный и страшный.

— Что за привычка у хорошеньких девушек называть себя страшными, — вздохнула я.

— Не я себя так назвала… — поникла Тира. Ясно: кто-то внушил ей, что она некрасива, вот девушка и страдает.

— Плюй на всех, — посоветовала Рия. — Вот у меня нос крючком, видишь? — Индианка вздернула подбородок, демонстрируя нам рельеф своего лица. — С таким носищем меня в группу брать не хотели, и худрук говорил – не тянешь, ты, Рия, на звезду сцены. И что? Я нос резать не стала и плакать тоже. Мне мой нос идет, он делает мое лицо. Я – это я, и я себя люблю. И другие меня полюбили.

— Ты красивая, — вставила Мэрит.

— Мы все красивые. И разные – в этом и прелесть.

— Зачем ты прилетела на Отбор? — полюбопытствовала Тира.

— А почему нет? Это ведь такое приключение, — ответила Рия, быстро на меня глянув. — И, кто знает, вдруг меня выберут царевичи! Сразу оба!

Мы рассмеялись; каждая радовалась тому, что нашлась компания. Как только представлю, что осталась бы на этом острове с одними только блондинистыми бестиями, так в пот бросает… А с простыми веселыми девчонками, готовыми помочь, и скудный ужин из печенья да сока сойдет за роскошный!