Наложница особых кровей (СИ)

Глава 3

Позже, когда Аринна спросила, как мне понравился Отбор, то есть его начальный этап, я сказала, что он ничем не отличается от обычного медицинского осмотра по работе – даже грубость та же самая. Рассказала я и о том, что одной девушке после осмотра стало плохо, и она чуть в обморок не упала.

Агни вставила:

— Так она видели, какая чернявая? У нас таких смуглых нет; это чужая кровь, слабая. Вот и не вынесла проверки.

— Мне тоже плохо стало, — сказала я.

— Земная кровь, — пожала плечами Гелли.

Нам пришлось задержаться в доме Знающих из-за той ослабевшей девушки, и сестры этим остались недовольны – разбурчались, что я зря переживала из-за какой-то чужачки. Но мне было плевать, что обо мне подумают: я просто не имею права оставить слабого человека без помощи.

Когда мы долетели до дома, и сестры кинулись рассказывать отцу о страшном-страшном осмотре, Аринна произнесла:

— Не принимай близко к сердцу слова девочек о земной крови. Ты отнимаешь у них внимание, к которому они привыкли, вот они и…

— Ревнуют?

— Да, именно ревнуют.

Я кивнула; Рубби совсем не обязательно знать, что я эмпат и в курсе того, какие чувства ко мне питают сестрицы. Люди вообще эмпатов не любят, ведь сложно расслабиться с тем, кто знает, что ты чувствуешь в его присутствии. А я, выражаясь техническим языком, к тому же умею работать не только на «прием», но и на «настройку», внушать эмоции, но обычно этого не делаю – вопросы морали, во-первых, диктуют невмешательство, а во-вторых, голова болеть начинает.

Выслушав дочерей, дядя подошел ко мне; Гелли и Агни так и полоснули меня острыми взглядами. Потерпите, девчонки, скоро отец снова будет думать лишь о вас… Аринна отошла к девушкам, и они вместе зашли в дом.

— Ну, — поинтересовался Рубби, — как тебе Отбор? Не напугали Знающие?

— Я бы скорее назвала их Злющими.

Брил улыбнулся, а в моем присутствии он улыбается нечасто, и протянул:

— Знающие славятся своей строгостью, но они справедливы.

— У них своеобразные методы оценки психокинетического уровня.

Улыбка пропала с лоснящегося лица дяди; у него есть склонность к ожогам, и он вынужден постоянно наносить на кожу плотные средства, защищающие от ультрафиолета. А я вот, хоть и тоже белокожая, загораю хорошо.

— Все время забываю, что ты врач… Земляне слишком рано отдают детей на обучение.

— Земляне живут двести лет, так что чем раньше выучиться, тем лучше.

— Но ты проживешь дольше, — уверенно сказал дядя.

— Разве что лет на сорок-пятьдесят больше обычного, — пожала я плечами. — Вы сказали, что на Отборе меня отбракуют сразу, но Знающие никаких комментариев не дали.

— Они должны составить официальные списки; скоро придет извещение. Пока ты здесь, Дарья, не отсиживайся дома. Завтра девочки поедут выбирать наряды; езжай с ними.

Я скорее предпочту сражаться с рептилоидами, чем ехать куда-то с Агни и Гелли, поэтому отказалась:

— Звучит заманчиво, но океан манит меня больше. Хочу накупаться вдоволь.

— Только не днем, — предостерег дядя. — И не забывай защищать кожу кремом.

— Конечно, — отозвалась я.

Насчет купания я не слукавила: мне и впрямь хотелось насладиться океанской водичкой перед вылетом, а еще – встретить рассвет. На следующий день я поднялась затемно, переборов сильнейшее желание остаться в постели в самый сладкий час, и направилась на берег любоваться красотами подступающего утра. Я встала не первой: слуги уже лениво слонялись по дому и саду и удивленно на меня глазели.

Я прошла сад и спустилась к берегу, но он оказался занят – двое парней купались в лучшем месте. Эх, весь вид испортили! Вздохнув досадливо, я отошла, нашла новую точку обзора и села прямо на шелковый песок – он здесь розоватый, мерцающий при свете. Рубби свозили меня и на другие пляжи, сказочно красивые, и на остров, где не только песок розовой, но и озерца; показали оптические иллюзии, появляющиеся на закате… Жаль, мне не увидеть нерри, человекоподобной разумной расы, обитающей в глубинах океана, и их подводных городов; нерри живут далеко, близ островов, принадлежащих царской семье.

Но мне все равно будет, что вспомнить об Аэл Дриде. Планета оказалась одновременно и такой, как я ожидала, и совсем другой. Мне представлялось, что люди здесь чудны́е, непостижимые, но я не увидела особых отличий от граждан Союза; стращали, что с технической точки зрения здесь полный мрак, но, на мой взгляд, здесь все отлично и с транспортом, и со связью, да медицина не хромает. И все же во всем чувствуется инаковость, и становится не по себе, когда осознаешь, что находишься так далеко от дома…

Парни – слуги, скорее всего, ведь абы кто на территорию поместья Рубби не попадет – так и плескались в океане и, как и я, встречали рассвет. Меня снова начал одолевать сон, да и в животе забурчало, и я позволила себе задремать – так и продремала самую красоту. Когда звезда Аэл – да, планета Аэл Дрид, дословно «дитя Аэла», вращается вокруг одноименной звезды – поднялась, я заметила, что парни ушли, и сама пошла купаться. Раздевшись до целомудренного купального костюма, я вошла в воду и около часа блаженствовала на волнах…

Накупавшись, я поплелась домой; Аэл поднялся выше и начал ощутимо припекать. Довольная, с босыми ногами и полотенцем, накинутым на плечи, я начала подниматься по лестнице в сад. Тогда-то и почувствовала, что кто-то рядом, и этот кто-то желает меня. О, Звезды, этого еще не хватало!

Я вздохнула и, убедившись, что полотенце достаточно меня скрывает, продолжила подниматься; чье-то желание ползло по моей спине и ногам и грело не хуже лучей Аэла. Я ускорилась, чтобы скорее пропасть из вида того, кто на меня смотрит; источник «шума» тоже ускорился, обогнал меня и вскоре появился на дорожке – бодрый, смущенный, с блестящими глазами.

— А ты, оказывается, ранняя пташка, — сказал с улыбкой Эвелинд, и мне даже дышать стало тяжело от силы его желания. Что ж, могу поздравить парня: его сексуальные аппетиты соответствуют возрасту.

— Ходила встречать рассвет, — ответила я. — А ты что так рано поднялся?

— Не спалось.

Знаю я, что тебе не спалось! Вся энергия в одном месте скопилась!

— Вода отличная, иди взбодрись, — предложила я.

— Ты постоянно гонишь меня купаться, — упрекнул парень и подошел ближе.

— Плавание очень полезно, это я тебе как врач говорю.

— А что еще ты скажешь как врач? У тебя есть для меня другие рекомендации?

«Найди девушку!» – мысленно ответила я.

— У тебя все в порядке, Эвелинд.

— Правда? А мне кажется, военный Отбор не пройду.

Я зацепилась за эту тему и стала расспрашивать брата о том, как проходит Отбор парней, желающих стать частью элитного Рубинового полка, состоящего исключительно из родовитых чистокровных аэлцев. Эвелинд и в самом деле отвлекся, и фокус его внимания сместился на будущее, в котором парень видит себя удальцом в военной форме.

— …Полком командует царевич Регнан, он очень требовательный – включил в список необходимых умений левитацию. Уровень эо должен быть от пяти, а лучше – от шести, — сказал Эвелинд, и я почувствовала, как он приуныл.

— А у тебя какой уровень эо?

— Четыре, — нехотя признался брат.

— А Отбор когда?

— Года через три попробую; я занимаюсь по особой методике, чтобы улучшить свои способности.

— Целибат – верный способ повысить уровень эо, — сказала я.

— Вот перед Отбором поститься и начну, — заявил Эвелинд, и на меня снова наползли его желания.

«Что же ты творишь, окаянный?» — подумала я и заметила еще одного мужчину, который создает мне эмпатические проблемы. Капитан Айдж, собранный, побритый, упакованный в закрытый костюм, подошел к нам и сообщил:

— Господин Рубби ждет вас в своем кабинете, Дарья.

— Спасибо, — отозвалась я и, снова посоветовав Эвелинду искупаться, – охладиться ему точно не повредит! – упорхнула в свою комнату переодеваться.

Брил Рубби не выспался, и настроение у него было дурным. Надеясь, что не я тому причина, я сложила руки на коленях и вся обратилась во внимание.

— С Отбором возникли проблемы, — мрачно сообщил дядя.

— Какие?

— Да, в общем-то… проблема в том, что первый этап Отбора ты прошла.

— Но вы же сказали, что…

— Да! — прервал меня Рубби. — Раньше до Отбора в царский гарем допускались только чистокровные лирианки, но теперь Знающим велено присматривать и свежую кровь. Так получилось, что ты прибыла как раз к Отбору и…

Дядя еще долго оправдывался, объяснялся, сожалел, а я сидела молча, все так же держа руки на коленях, и кипела от возмущения. Не ожидали они! Не знали! А может, все они знали? Может, для того меня и пригласили, чтобы кровушку разбавить?

Вспомнился Мортен и его заверения в том, что он упоминал об Отборе. Черт усатый! Нарочно ведь не сказал, заманили меня наследством!

Когда поток дядиных извинений иссяк, он осторожно поинтересовался:

— Ты расстроилась?

— Главное, чтобы эта волокита с Отбором не затянулась, — спокойно ответила я; нервы здесь не помогут. — В чем суть следующего этапа Отбора?

— Он сложный и… длится три месяца.

— У меня вылет скоро, — безразлично сказала я. — Так что, дядя, я надеюсь, вы договоритесь, и все устроится хорошо.

— Это не мне решать, Дарья…

— Я гражданка Союза и я должна вернуться в срок, — напомнила я о главном.

— Но ты и дочь Бриса Рубби и обязана пройти Отбор.

— Обязана? Даже против желания?

— Когда дело касается Отбора, желания не учитываются.

Мое лицо окаменело, а потом пришел страх. Я притащилась в логово красноволосых лирианцев, самых воинственных и кровожадных из всех рас людей, подписала бумаги о том, что обязуюсь подчиняться главе своего рода, и мои желания, как выяснилось, не учитываются. Я могу, конечно, возмутиться и начать качать права, но кто даст гарантии, что меня не скрутят и не накажут, как наказывают здесь непослушных дочерей?

— Надо же, — задумчиво протянула я, — какое странное стечение обстоятельств…

— Это не ловушка, — покраснев, сказал дядя. — Я не знал, что теперь в гарем берут и нечистокровных. Обещаю, что сделаю все, чтобы ты вылетела с Аэла как запланировано.

— Хорошо бы. Намекните Знающим, что юница замуж не стремится. То есть, конечно, стремится, но лет через много. И вообще, у меня парень есть, Алешенька.

— Жених?

— Да, — кивнула я, вспомнив Алексея Дубенского, моего сменщика на станции связи. У нас с Алексеем действительно горячие отношения: он терпеть меня не может, жалуется на меня начальству и называет выдрой, а я в ответ величаю его козлом и пакостничаю по мелочи. Так что, в каком-то смысле, я Алешеньку и правда «люблю»… — Мы работаем вместе; он очень волнуется и ждет меня.

— Значит, ты уже сговорена…

— Конечно. Мне в гарем никак нельзя.

— Я сделаю все, чтобы ты не попала на Отбор! — пообещал дядя.

На Отбор я таки попала. Как ни старался дядя (а может, и вовсе не старался), Знающие определили меня в потенциальные наложницы и сообщили, что определенного числа в определенное время я должна прибыть в особый загородный дом, где меня вместе с другими кандидатками три месяца будут мурыжить… то есть выяснять, гожусь ли я ублажать царевичей или нет.

— Не переживай, — пыталась успокоить меня Аринна, — на втором этапе Отбора тебя точно отсеют. Это даже к лучшему: задержишься здесь еще на три месяца; налюбуешься Аэлом; получше узнаешь девочек. Тебе понравится.

— Но я гражданка Союза и не обязана проходить Отбор! Что скажет мой Алешенька, когда узнает об этом? Как я могу вообще проходить Отбор при живом женихе?

Аринна растерянно посмотрела на мужа; муж молчал, и его эмоциональный фон ничуть меня не радовал. Моим родным сообщили, что возникли проблемы с документами, и поэтому мне придется задержаться; естественно, они забеспокоятся. А я ведь так и знала, что случится нечто подобное! Скорее всего, дело не в Знающих и не в том, что я якобы обязана пройти Отбор, а в том, что родственнички ищут предлог лишить меня наследства.

Но ничего; раз они играют, я тоже поиграю.

— Разве ваши традиции не основаны на добровольности? — спросила я. — Как можно отправлять на Отбор не желающих участвовать?

— Жизни всех аэлцев принадлежат царю Эйлу, — устало повторил дядя. — А ты теперь официально Рубби и подданная царя. Ты здорова, молода, привлекательна, и потому я не могу отправить тебя домой. Это сочтут нарушением закона.

— А про моего жениха вы Знающим сказали?

— Юница может иметь сколько угодно поклонников, ответили они, но решение, кого она достойна, могут принять только Знающие.

— Алеша не поклонник, — возразила я, — мы с ним близки. Я не девственница.

Судя по всему, я шокировала своего дядю. Возможно, у них в семье не принято озвучивать такие личные вещи. Пока Брил Рубби краснел – кожа у него действительно реактивная, чуть что краснеет – Аринна прокашлялась и сказала смущенно:

— Это, конечно, аргумент… Как только Знающие убедятся в этом, Отбор для тебя закончится.

— А сразу им сообщить нельзя? Я готова наведаться к гинекологу хоть сегодня.

Упоминание гинеколога доконало дядю, и он, поднявшись из кресла, буркнул:

— Вот Знающие и посмотрят тебя. Отбор ты не пройдешь. Это все. У меня дела; я должен идти.

С этими словами он удалился, точнее, сбежал. Аринна, вздохнув, указала мне на выход и уже в коридоре упрекнула:

— Зачем же ты сказала о таком? Негоже смущать мужчин.

Сказала бы я, что на самом деле негоже…

— Мне показалось, об этом стоит сказать, — ответила я.

— И вот что еще, — остановившись, произнесла Аринна. — Твое ярое желание покинуть нас как можно скорее оскорбительно. Мы очень ждали тебя и готовы принять как родную дочь, а ты сторонишься и всячески показываешь, что все здесь тебе не любо. И дело не в Отборе. Я не прошу нас любить, Дарья, но прошу уважения.

— Не принимайте на свой счет, — сказала я. — Меня ждут жених и работа. Три месяца задержки – это слишком долго.

— Если дело в деньгах, ты получишь компенсацию.

Ах, если бы дело было только в деньгах! Мне нервозно, страшно даже, и все уже заметили, как смотрит на меня Эвелинд. В таких условиях никакие деньги не утешат, и хочется скорее вернуться на свою старую пыльную станцию и заступить на смену с Алешенькой. Он хоть и козел первостатейный, но козел изученный и знакомый.

— Дело не в этом; просто я немного растеряна.

— Не надо теряться. Ты среди родных.

А вот и нет. Мои родные на Земле.

Перед вторым этапом Отбора Рубби устроили праздник для своих дочерей – и для меня тоже. Ведь это такая радость, когда юницы отправляются к Знающим, которые решат их судьбу! Многочисленные Рубби, собравшиеся за столом, бесконечно напутствовали нас.

Надо знать себе цену, учили они, но не задирать нос; быть вежливой, но не подобострастной; быть дружелюбной с другими девушками, но помнить, что они соперницы; слушать наставниц и выполнять все указания… Подустав, я вышла из-за стола и уединилась на балконе; голова трещала от разговоров и общей возбужденности.

Привычный уже флер желания опутал меня…

Эвелинд.

— Вот и наша земная пташка, — сказал он; подойдя. — Что, утомили мы тебя?

— Да нет, просто подышать захотелось, — прохладно ответила я, избегая смотреть на парня.

А он, напротив, каждое мое слово и взгляд ловит… и встал слишком близко. Я чуть отодвинулась и посмотрела на чужое небо с мерцающими на нем чужими же звездами. Как бы ни был красив Аэл, я хочу домой.

— Нервничаешь перед Отбором? — спросил Эвелинд.

— Скорее злюсь, что придется участвовать.

— Злиться не надо. Не представляешь, сколько девушек мечтают о шансе, который тебе выпал.

— А я свой шанс уже поймала, и он ждет меня дома.

— Ты о женихе?

Надо же, он знает… Аринна, наверное, рассказала.

— Я почитал о станции, на которой ты работаешь, — сказал Эвелинд. — Это крошечная станция, не узловая, и обслуживает она лишь транспортные корабли. Там опыта не набраться.

— Зато хорошие надбавки за работу на орбите.

— Надбавки… Так и проведешь лучшие годы невесть где, работая за гроши, и никаких перспектив. А потом замуж, дети, и о карьере и вовсе забыть придется. А у нас врачей очень уважают; здесь ты можешь совмещать семью и работу. Не говоря уже о том, что у нас ты стареть будешь медленнее.

— Я вернусь домой; это вопрос закрытый, — ответила я с легким раздражением.

Кто-то шел к нам; я почувствовала беспокойство этого кого-то и развернулась, чтобы уйти. Эвелинд вдруг схватил меня за руку и притянул к себе; я не успела проанализировать, что с ним происходит, и потому растерялась, когда его губы вжались в мои, а хватка рук стала крепче. Я рванулась, но вырваться из объятий физически крепкого парня, активно тренирующегося, чтобы в будущем попасть в Рубиновый полк, не так-то просто.

— Эв! — ахнула Аринна.

Только тогда юнец меня отпустил.

Его мать встала, как громом пораженная; ее чувства заморозил шок.

— Ну и что такого? — нагло сказал Эвелинд.

Шок заморозил и меня, но его сковывающую корку быстро разрушил жар злости. Как он посмел?! Я размахнулась и ударила парня по щеке; он мог бы успеть увернуться, но не стал, только глаза блеснули ярче… а желание стало сильнее.

Звук пощечины вывел из шока Аринну.

— Уходите! — свистящим шепотом велела она. — И не смейте выходить из своих комнат, слышите! — Обжегши нас прокурорским тоном, женщина повторила: — Ну же! Уходите сейчас же!

Я и сама была рада уйти; Эвелинд задержался рядом с матерью, а я быстро дошла до своей комнаты и заперлась там. В ванной комнате я тщательно вычистила зубы, словно это могло стереть поцелуй, а потом посмотрела на себя в зеркало.

Ну и попала же ты, Даша!

Аринна пришла, когда гости разъехались; было уже поздно, но я не спала – какой тут сон? Тетя была бледна и старалась казаться спокойной, но я ощущала, как бурлят в ней возмущение и обида.

— Я не…

— Знаю, — оборвала меня женщина. — Ты сразу понравилась Эву, но я не думала, что… Он это сделал нарочно. Хотел, чтобы я увидела. Чтобы это стало известно. Кузенные браки не запрещены, хоть и не особо приветствуются.

— Вы это к чему? — поразилась я.

— К тому, что Эв решил на тебе жениться, — усмехнулась Аринна горько. — Говорит, что впервые так влюбился и что ты должна жить на Аэле. Не верю, что произношу это…

— И я ушам своим не верю…

— Хорошо, что ты улетаешь завтра на Отбор. Вы с Эвелиндом больше не должны встречаться.

— Разумеется.

Аринна посмотрела на меня враз поблекшими глазами и произнесла:

— Конечно же, никто и рта не раскроет. Никто не должен знать. Пусть все остается в семье.

— В семье?

— Не я одна видела вас: слуги, Гелли, Айдж… и еще кое-кто. Не могли найти места поукромнее? — ядовито спросила вдруг Аринна.

— Что? Я просто вышла подышать, а Эвелинд сам подошел, и…

— Ты его поощряла! Любезничала с ним, улыбалась!

— Он принял дружелюбие за флирт!

— Ладно, — выдохнула Аринна и сжала виски руками; у нее болит голова и скоро начнется нервная дрожь.

Подойдя к столу, я налила из кувшина воды в стакан и подала женщине.

Она глотнула воды, облизнула пухлые губы и повторила:

— Вы с Эвелиндом больше не должны встречаться. Я не хочу, чтобы мой муж узнал об этом; Айдж позаботится, чтобы слуги держали рот на замке. Слышишь, Дарья? Никаких жалоб. Это все испортит.

— Понимаю. Я никому не скажу, более того, я забуду об этом.

— И я забуду. Но главное, чтобы забыл Эв. Он не в саму тебя влюбился, а в твою необычность. Землянки не такая уж редкость на Аэле, но ты в свои юные годы уже врач… да и не брат он тебе по крови – сыновья у меня от первого мужа.

Это стало для меня сюрпризом.

— А ваш первый муж, он…

— Убит, — кратко ответила Аринна.

Считав, что эта тема ей неприятна, я спросила:

— Что значит «землянки не редкость на Аэле?»

— Примесь младшей крови полезна – тебе ли не знать этого?

Я вспомнила осмотр в доме Знающих и девушек, которых видела на втором этаже. Одна была рыженькой и плакала, а другая, смуглая, чуть в обморок не упала. Не землянки ли они? На орионок не похожи, а апранок и веганок[1] ни с кем не спутать. Пожалуй, да, именно землянки…

— Постойте-ка, — протянула я, складывая руки на груди, — так, значит, вы с самого начала знали, что Отбор для меня не будет формальностью?

— В нынешнем Отборе присматривают жен, а не наложниц. Женщина младшей расы никогда не станет женой аэлца, тем более царевича.

— Но может стать его наложницей, так?

— Тебе и наложницей никогда не стать, — сухо ответила Аринна.

— А это неважно. Вы должны были предупредить меня, когда я подписывала бумаги и обещала слушаться главу рода. Если бы я знала об Отборе, никогда бы не поставила свою подпись!

— Будь ты на самом деле независимой и принципиальной, не прилетела бы сюда за деньгами нашего рода, — отчеканила тетя. — Или будешь отрицать?

Нет, не буду.

— Значит, полетишь на Отбор, — подвела итог Аринна, и ее эмоциональный фон немного выправился. — И значит, придется вести себя достойно, чтобы не уронить честь нашего рода. Ты понимаешь, о чем я?

— Да.

— Вот и славно, — мягче произнесла женщина. — Ложись спать, Дарья, завтра тебя ждет насыщенный день.

С этими словами она медленно выплыла из моей комнаты; в коридоре я ощутила присутствие еще одного человека – настороженного и не одобряющего. Айдж тут как тут…

Закрыв дверь, я вздохнула.

Да уж, деньки меня и впрямь ждут насыщенные… но я справлюсь.

[1] Здесь – представительницы шестой человеческой расы с системы Веги.