Наложница особых кровей (СИ)

Глава 13

Айдж поднял бутылку и снова подал мне. Несколько секунд я размышляла, что умнее: сообщить, что я его узнала, или умолчать об этом; выбрав второе, я открыла бутылку и выпила воды. Подумав, я сделала еще несколько глотков, затем снова облизнула губы, поставила бутылку на сиденье, где меня недавно ремнями зафиксировали, и осторожно прощупала поврежденный бок.

— Мазер? — уточнила я; характер ожога специфичен, но все же это Аэл Дрид, и кто знает, какое у них может быть оружие...

— Это вынужденная мера, — сказал Айдж; ему стыдно.

Стыд – это хорошо. Подонки не стыдятся.

— Кто вы, зачем я вам и куда мы направляемся?

Тип у стены хохотнул:

— Какая деловая! Помалкивай лучше.

— Мы освободим тебя, — ответил Айдж. — Ты вернешься в Союз.

О как!

— С чего вы взяли, что меня надо освобождать?

— Твое участие в Отборе было запланированным, но планы поменялись, и теперь ты вернешься домой. Забудь обо всем, что было, живи, как жила раньше. И помалкивай об Аэле, естественно.

Так и знала! А то наследство, традиции, Отбор… Регнан, скорее всего, взял меня в фиктивные наложницы как раз потому, что меня задумали использовать в игре, условия которой мне пока неизвестны.

— Хорошо, — согласилась я, — я подозревала, что с моим участием в Отборе нечисто.

— Не нравится она мне – очень уж спокойная, — встрял тип у стены.

— Она чиста; я сам проверял ее, — сказал Айдж.

— Регнан мог прошить ее под себя.

— Я тоже психокинетик, — сообщила я.

На этот раз засмеялись оба мужчины, и Айдж пояснил:

— На Аэле мало психокинетиков, способных противостоять Регнану. Он мог перепрошить тебя раз десять, и ты бы ничего не заподозрила.

— Перепрошить – значит, сделать внушение?

— Не только. Предупреждаю: если сделаешь хоть одно резкое движение или попробуешь на нас повлиять, тебе не поздоровится, — предупредил тип у стены, и я серьезно восприняла его угрозу – я ему не нравлюсь и кажусь подозрительной.

— Она просто врач, — сказал коллеге Айдж.

— Чем быстрее она свалит с Аэла, тем лучше.

«А вот тут согласна», — подумала я. Если эти товарищи поспособствуют тому, что я улечу домой раньше срока, то мне впору благодарить их за столь своевременное вмешательство.

Айдж сел рядом, а я, выпив еще воды, начала изучать своим внутренним зрением транспорт. Помимо этих двоих и нас с Эвеном, поблизости не меньше десяти человек, и все возбуждены и боятся. Что ж, это логично – они ведь похитили самого царевича и наложницу Регнана…

Я попросила позволения присесть к Эвену и поговорить с ним, чтобы не сильно переживал, но мне не позволили.

— Надеюсь, — сказала я прохладно, — вы продумали похищение до мельчайших подробностей и не случится никаких задержек.

— Это спасение, дура, — тут же вклинился тип у стены.

— Она кто угодно, только не дура, — неожиданно вступился за меня Айдж; возможно, он сделал это, потому что я подружилась на острове Красоты с его дочерью.

Меня затошнило снова, сильнее, а потом вжало в сиденье. Мужчины велели нам пристегнуться к сиденьям; некоторое время неопознанный транспорт – сложно понять, летим мы или плывем – набирал скорость, а потом стал совершать маневры. Я вцепилась руками в ремни и краснела, пыхтела, потела, но меня так и не стошнило, что, несомненно, достижение.

Вдруг бахнуло. Нет, БАХНУЛО. Не будь обивка сиденья так мягка, я могла бы потерять сознание от удара; Эвен вскрикнул.

— Спокойно, — процедил Айдж; его страх изливался словно толчками, как кровь из раны.

— Подбили, что ли, гады? — сквозь зубы проговорил другой тип.

Раздался сигнал тревоги, и от неведомого мне экипажа неведомого транспортного средства повеяло уже не страхом, а паникой. Нас мотнуло, тряхнуло; снова бахнуло.

— Засекли-таки! — выдохнул мужик у стены. — Палят! Но как?! Все ж чисто было!

— Нормально, уйдем, — сдержанно сказал Айдж.

— Нас подбили? — робко спросил Эвен.

— Не бойся.

И снова не сбалансированный опасный маневр, и снова мотанье, и снова сигналы тревоги… Опасный аттракцион продлился минут пять, после чего мы набрали скорость и курс выровнялся. Кто-то из экипажа обнадежился, паника схлынула; прочитав эмоции людей, я обратилась к своим собственным эмоциям и, более-менее успокоившись, посмотрела на Эвена.

Черт, ему страшно!

— Эвен красноволосый, — обратилась я шепотом к Айджу, — ему нельзя пугаться, у него может случиться выброс энергии.

— Знаю.

Я снова посмотрела на мальчика; каждая светящаяся линия жизни в его теле начала мерцать по-особому. У него вот-вот, как выразилась Нелла, «резьбу сорвет»! В помещение вбежал еще один мужчина, без маски и костюма.

— Пацан в норме? — спросил он срывающимся голосом.

— Что у вас происходит? — рявкнул тип у стены.

— Неррианцы засекли.

— Это понятно! Но как засекли? Мы же все подготовили…

— Пацана надо вывести.

— Куда? — пискнул белый как снег Эвен. — Зачем?

— Пацана в капсулу, быстро! Приказ капитана!

Мужик у стены какое-то время обдумывал сказанное, потом отстегнулся и начал отстегивать Эвена; энергетические линии мальчика еще перестраивались, но в любой момент может начаться выброс энергии, и тогда… собственно, я не знаю, что случится тогда: красноволосые в такие моменты становятся неуязвимы, но вместе с этим приходит и слепость, глухость, невосприимчивость.

— Мальчика нельзя сейчас в капсулу, его накроет, — предупредила я.

— Заткнись! — психанул тип у стены – ему тоже нужна терапия.

Айдж, слава Звездам, меня послушал.

— Что надо делать, чтобы мальчика не накрыло?

— Задание ему дайте, срочно – любое, требующее концентрации!

Задание он дать не успел – мы ухнули куда-то, точнее, не мы, а корабль, ведь, если дело идет о неррианцах, мы под водой. Тогда-то меня, наконец, вывернуло, и тогда-то стало ясно, что дело плохо. Я вспомнила встречу Регнана и Дилайса, их разговор об очередной атаке красных и выведенном из строя контуре защиты; вспомнила, как мужчины обсуждали поставку оружия. Кажется, красные все-таки оплошали со своим дерзким планом похищения-спасения, и оружие белых их достало.

— Послушайте… — выдохнула я в перерыве между тряской, — дайте мне… поговорить с мальчиком… я не дам ему… впасть в…

— Сможешь? — только и спросил Айдж.

— Не пускай ее к мальчику!

Айдж не послушал коллегу и отстегнул нас. Дальше все было быстро, смазанно и шумно: корабль продолжало трясти, экипаж тонул в страхе, мы с Эвеном тонули в страхе. Осознание того, что мы в подбитом корабле где-то на глубине и чуть что нас попросту расплющит, напоминало мне о бредовых снах-катастрофах, в которых изо всех сил стараешься спастись, но не можешь… Тип у стены, орущий, что я наверняка действую заодно с белыми, сыграл на руку: Эвен отвлекся на его ор, и это спасло его от приступа на какое-то время.

Айдж недолго пытался образумить своего разоравшегося соратника; наконец, он попросту так ему врезал, что тот рухнул, а потом взял нас с Эвеном за руки и вывел из помещения. Мы прошли по узкому коридорчику и оказались у люка.

— Слушай внимательно, Эвен, — сказал мужчина царевичу, — сейчас вы сядете в спасательную капсулу. Она рассчитана на одного человека, но вы уместитесь и вдвоем. Управление простое, за рычаг пуска дернешь, когда пристегнетесь. Вас выбросит в океан; ускорение будет сильным, возможны перегрузки. Неррианцы найдут вас и подберут.

— А вы? — спросил мальчик.

— Мы с тобой еще свяжемся. Ты все понял?

— Да.

— И еще – позаботься о Дэрии, ей очень страшно.

— Позабочусь, — пообещал Эвен.

— А теперь лезь!

Айдж ткнул куда-то в пол, и люк открылся; мальчик залез в капсулу. Мужчина дал инструкции и мне:

— Не дай ему сорваться, выброс может его убить. И тебя тоже.

— Знаю.

— Лезь в капсулу, — приказал Айдж. Когда я склонилась к люку, он удержал меня за плечо и предупредил: — Не верь белым, что бы они ни плели; свяжись со своими в Союзе и улетай с Аэла. Ничего хорошего тебя здесь не ждет.

Я кивнула и спустилась в спасательную капсулу; как только я спрыгнула на пол, люк вверху закрылся, и Эвен указал мне на единственное сиденье.

— Капсула рассчитана на одного, — дрожащим голосом объяснил мальчик, — так что мы сядем вдвоем на одно место. Ремни прижмут сильно, но так надо. Садись первой.

Я шагнула к креслу, села; Эвен тоже сел ко мне, точнее, практически на меня, а потом ремни плотно обхватили нас двоих, и меня сильно прижало к креслу.

— Тебе не больно? — спросил мальчик; он худой, но отнюдь не невесомый, так что мне в самом деле стало больно, когда ремни нас сжали. Но ничего, потерплю.

— А вам? — в свою очередь спросила я.

— Мужчинам не бывает больно, — заявил юный царевич. — Сейчас нас бросит; ты не бойся, я буду за всем следить. Если еще затошнит, поверни голову вбок. — Помолчав, он добавил: — И не кричи, пожалуйста. Я должен быть внимательным.

— Да, Ваше Высочество, — отозвалась я, думая, какой отличный способ отвлечь Эвена нашел Айдж: ответственность действительно помогает держать себя в руках. Но в данной ситуации этого недостаточно, поэтому, сконцентрировавшись, я совершила очередное эмпатическое преступление и придала юному царевичу уверенности в себе.

Эвен дернул за рычаг, и корабль запустил капсулу в океан. Мальчика по инерции вжало в меня так, что мы на несколько мгновений словно одним телом стали – расплющенным телом. К счастью, вскоре нас отпустило, и капсула начала снижать скорость.

— Я тебе все отдавил? — виновато спросил царевич.

— Не-е-ет, — выдавила я; локоть Эвена во время «броска» впечатался прямо в мой обожженный бок, и это было настолько больно, что у меня слезы потекли.

— Не плачь, Дэрия, мы спасемся.

— Конечно, Ваше Высочество.

— Красные вернут тебя домой, к семье.

— Да, Ваше Высочество.

— Я никому не позволю обижать женщин, — заявил вдруг Эвен, и я почувствовала его решимость. — Я этого терпеть не могу. Когда я стану взрослым, лет в пятнадцать, я все изменю. Мне красные помогут.

— Что именно вы измените, Ваше Высочество? — сдавленно поинтересовалась я.

— Порядок. Чтобы все нормально жили. Чтобы не врали, не били слабых, чтобы не было Отбора. Чтобы не было войны и не было Арисов.

— Но ведь и вы Арис, Ваше Высочество.

— Нет, я Цесс! — горячо возразил мальчик. — Моя мама из рода Цессов, и я продолжу ее род! Я не поганый Арис!

Что-то бумкнуло сверху, а потом капсулу тряхануло.

— Что это? — спросила я.

— Неррианцы. Подцепили нас и потащат к головному кораблю. Или к базе.

Что ж, к базе так к базе.

Царевич оказался прав – нас и правда подцепили неррианцы, причем очень вовремя: капсула во время запуска повредилась. Когда немудреные системы самодиагностики сообщили, что дело плохо, и надо надеть специальный защитный костюм, чтобы покинуть капсулу, царевич без раздумий решил:

— Надевай костюм.

— Вынуждена возразить, Ваше Высочество. Вы наденьте.

— Ты надень! Они нас подняли, уже не глубоко и вода не раздавит. Я воздуха глотну, и меня к поверхности быстро поднимут. А ты слабая, тебе надо в костюм.

Нас, судя по ощущениям, и впрямь подняли; царевич совсем не боялся – то ли мое эмпатическое воздействие сработало, то ли он сам справился с эмоциями. Эвен отстегнулся, слез с меня и достал костюм – это странное нечто мне доверия не внушило. Меж тем сверху нам настойчиво подавали сигналы с помощью ударов – вылезайте, мол, скорее.

А мне вылезать не хотелось – страшно, во-первых, а во-вторых жуть как бок обожженный болит, даже двигаться больно…

— Я не смогу надеть костюм, Ваше Высочество, — сказала я, — у меня весь бок обожжен, я не вытерплю касания к плотному материалу.

Белобрысый царевич серьезно меня оглядел и столь же серьезно проговорил со вздохом:

— Ладно, костюм я надену и сам тебя вытащу на поверхность. Слушайся меня.

— Конечно, Ваше Высочество, — с уважением сказала я: мальчики в таком возрасте редко бывают такими осознанными и развитыми.

Капсулу продолжало трясти; царевич сноровисто разобрался с механизмами костюма и непостижимым, волшебным для меня образом облачился в него, при этом не утонул в этом огромном для него размере.

— Сейчас открою люк, и вода заполнит пространство. Когда давление выровняется, выплывай первая; я сразу за тобой. Не бойся, тебя поднимут, а если нет, то я подниму.

Голос мальчика прозвучал искаженно из-за костюма, но я разобрала главное и решила, что он уже видел, как работают такие капсулы, и его слова – повтор за взрослыми. Я отлепилась от кресла, шипя от боли, и неуклюже подобралась к люку. Ну и задачка мне предстоит – выплыть в открытый океан без защиты, раненой!

— Глотни воздуха, — сказал Эвен, — и задержи дыхание. Если захлебнешься, откачаем, но по мозгам даст.

— Не переживай, мозга у меня вообще нет – иначе бы я сюда не прилетела, — заверила я.

Эвен открыл люк.

Я глотнула воздуха.

Вода ворвалась внутрь, прибила меня к одной из стен, быстро заполнила капсулу, и прежде, чем меня накрыло с головой, я подумала о том, что современные люди редко тонут. Ну, честное слово, это ведь так обидно – умереть, утонув! Другое дело – благородный синдром внезапной смерти, или возвышенная деформация потоков энергии, или героическая смерть на поле боя с рептилоидами или гибридами…

Продолжая размышлять о разных смертях, я дождалась, когда давление выровняется, оттолкнулась ногами от стены и выплыла в океан; Эвен, плывущий сзади, помог, толкнул меня. Длинное легкое платье, столь удобное для прогулки на пляже, откуда меня и похитили, в океане стало неудобным, превратилось в облако материи, закрывающей обзор, да еще и поднялось, открыв нижнюю часть моего тела. Эвен – какой воспитанный! – одернул платье, но оно упрямо взвилось вновь.

И вот такой, с платьем, закрывающим верхнюю часть моего тела и открывающим нижнюю, меня и нашли прийны. Я как раз пыталась подняться, а Эвен подталкивал меня, но все без толку – не та плотность воды. Сияние пробралось к моему лицу, словно легкий ток побежал по коже.

Воздуха уже не хватало, категорически не хватало, и я понимала, что не успею продержаться до того, как меня вынесут на поверхность. Прийн словно ощупал меня, в позвоночнике появилось щекочущее чувство, и со мной слились без моего разрешения – и вот это уже было чувствительно до боли, как удар током. Мои конечности выпрямились, пальцы одеревенели, рот открылся, и вода заполнила рот.

Воздух! Нечем дышать! О, Звезды!

Я дернулась, и мои глаза широко раскрылись; электричество, казалось, побежало по венам, мышцы сократились, кожу опалило сначала жаром, потом холодом, а вокруг была синева океана, чистая и безразличная. Жжение… ток… жар, сменяющийся холодом… и вдруг я поплыла. Это получилось просто, естественно, совсем без труда; мои глаза все так же были открыты, но это не доставляло неудобств. Какой-то толчок изнутри – и вода исторглась из моего рта, и снова, и еще раз… Я закрыла рот – я ли? – и продолжила движение.

Синева стала понятной, движения легки, и я почувствовала больше, чем просто изменения в своем теле – я почувствовала прийна. Он заговорил со мной, но не мысленно, а через ощущения. Я впервые в жизни столкнулась со столь близким, невероятно тонким энергетическим ответом, и меня заполнил восторг, и окружающая среда показалась такой знакомой, такой… родной?

Мы поплыли дальше, поплыли так, чтобы обоим было удобно; моя кожа стала иначе реагировать на воду, я перестала чувствовать прохладу; зрение тоже переключилось, стало выхватывать и энергетические линии и следы, и мельчайших живых существ, а синева, раньше казавшаяся пустой, превратилась в целый мир. Прийн не давал мне дышать, открывать рот, чтобы я себе не навредила, но позволял двигаться, как я хочу, лишь чуть направлял-поправлял… Там, дальше, в глубине, было больше жизни, больше красок, и прийн повел меня вниз, и еще несколько прийнов поплыли с нами.

Я увидела, как другие прийны тянут за собой поврежденную капсулу, увидела и Эвена. Он махнул мне рукой, и я подняла руку в ответ, а потом, вместо того, чтобы плыть к нему и с ним, опустилась туда, куда меня влекло.

Снова начать дышать показалось мне сложным, и я сделала вдох только тогда, когда легкие начало жечь огнем. Это был шумный, хриплый вдох; я закашлялась, облизнула губы и, сделав еще несколько вдохов-выдохов, приняла позу зародыша. Умом я понимала, где нахожусь – в подводном царстве неррианцев, в оборудованном для людей переходном помещении дворца, но солидная часть меня еще плавала в океане, растворялась в водах, плыла на свет такой многообразной жизни… Прийны увели меня на глубины, показали развалины древних городов и заново возведенные города; я смотрела на все это и человеческим взглядом, и взглядом прийна, и даже мысль о том, чтобы вернуться к суетливым людям под испепеляющий Аэл, вызывала у меня ужас. Нет, на глубине гораздо лучше – это царство забвения, спокойствия, тишины. Или, если подняться выше – царство красок, скорости, обновления. Подводный мир я видела и прежде, но прийны показали мне неррианцев – и развитых, и не очень, их дома, их жизнь… Там, под водой, все иначе… Вода вообще все меняет, переворачивает восприятие. Вода – это древность, основа, ведь и мы, лирианцы, первая раса людей, коренная раса, вышли из воды…

— Эй! Эй, посмотри на меня!

Меня развернули за плечо, заглянули в лицо. Увидев бледно-золотистые волосы и широко расставленные глаза, я узнала Риэла Дилайса.

— Узнала, — хмыкнул он и присел передо мной. Взгляд его прошелся по моему практически обнаженному телу: из одежды на мне остались только трусики, ибо все остальное прийн за ненадобностью скинул.

Стыд окончательно вернул меня в чувство, и я, поднявшись, прикрыла грудь руками. Поднялся и Дилайс; выяснилось, что мы с ним одного роста.

— Хорошо развлеклась, красавица? — спросил он ядовито.

А почему, собственно, он так зол?

— Как царевич Эвен? Он в порядке?

— В порядке. А ты? Понравилось с прийнами плавать?

Злости стало ощутимо больше.

— Понравилось, — сухо ответила я.

— А мне не понравилось, мне очень не понравилось, что ты увела моего прийна! Кто дал тебе право сливаться с царскими особями? Кто позволил плавать в нашем городе? — Неррианец схватил меня за локоть и прошипел: — Шпионишь за нами? На красных работаешь? Шу-у-устрая! Ну ничего, посидишь в камере – не такой шустрой станешь!

Царевич потащил меня за собой, но я вырвала руку и заявила:

— Я не шпионка и не сторонница красных! Нас похитили вместе с Эвеном и…

— И отпустили? Какая невероятная доброта!

— Вы не имеете права меня запирать! Я гражданка Союза!

— Ты была гражданкой Союза, а теперь – подстилка Регнана!

Я ударила его по лицу – рука взлетела моментом и ударила крепко; след от пятерни почти сразу проявился на бледной-бледной коже царевича Неррианского. Полагаю, его вот так никогда не били – по крайней мере, женщины; он, ошарашенный, замер, кожа его стала еще бледнее.

Да и для меня, в общем-то, это первый раз – я никогда еще ни на кого руку не поднимала… но не жалею, что сделала это сейчас. Да, это неправильно, да, неразумно, но я не жалею.

Риэл замахнулся.

Я ударила его снова, по другой щеке, и рука царевича опала – вторая пощечина удивила его не меньше, чем первая. Какое-то время Дилайс смотрел на меня, обещая взглядом смерть, а потом схватил меня за шею и швырнул к стене. Я вцепилась в его руку, пытаясь разжать.

— Я убью тебя за это, — пообещал неррианец.

Я, в общем-то, поверила, поэтому, наверное, и случилось со мной что-то странное: включилось вдруг зрение диагноста, кончики пальцев запульсировали, и я совершила экстренную реанимацию наоборот.

То есть его убила.