Лу за гранью свободы

14-2

Капитан больше Лу не звал. Она тихо пряталась в камбузе, много спала и шарахалась от матросов, которые над ней уже откровенно потешались.

С водой было туго. Вокруг не море — запасы не пополнить. Зубы тут чистили каким-то непонятным порошком, умывались только по необходимости, а о стирке и нормальной ванне можно и вовсе забыть. Лу, привыкшая к совсем другой жизни, отчаянно страдала. У нее не имелось даже расчески, а у Лори просить столь личную вещь было противно. Расчесывала сальные волосы пальцами, подумывая о том, чтобы обрезать их под корень. Надеялась, что ни у кого из команды нет вшей.

Качающийся пол под ногами и простор вокруг она вскоре научилась не замечать. Единственное, что бесило — это неизменное головокружение, почти тошнота при посещении гальюна. Когда у тебя под ногами бездна, поневоле будешь делать все дела быстро. Наверное, никто из экипажа не страдал от запоров.

Она уже начала верить, что все будет если не хорошо, то и не совсем уж плохо. Ее никто не замечал, не задирал, а если кто-то пытался наехать, то рядом неизменно оказывался или Энрике, или Джанно. При этом ни тот, ни другой на контакт не шли. Энрике (не снимавший ее куртку) косился на нее и криво улыбался, а Громила просто незаметно исчезал. Появлялся он тоже незаметно, кажется, освоив либо искусство телепортации, либо навыки ниндзя. Его боялись. От одного только взгляда матросы и эти… местные барышни цепенели и начинали заикаться. Чем уж их так пугал хоть и крупный, но ничуть не уродливый чернокожий мужчина, Лу не понимала. Она даже пробовала парню улыбаться, но он никак на нее не реагировал.

Зачем тогда защищал? Странный.

Лори говорила, что он сам был рабом и изгоем и поэтому не любит, когда при нем обижают слабых, но Лу не считала себя слабой. Она молодая и здоровая, на полголовы выше ростом того же Энрике (матросы вообще статью не отличались) и умела драться. Если бы две дамочки на нее напали по-честному, она бы отлупила обеих, но вот беда — получить ножом, пусть даже и бронзовым, в бок совершенно не входило в ее планы. Спасибо, она будет стараться избегать драки до последнего.

А еще Лу училась готовить, наблюдая за Лори. Пока ничего сложного: почистить, порезать, закинуть. Мясо варить дольше, чем овощи. Капусту класть раньше, чем морковь. Вяленое мясо лучше тушить несколько часов. Картофель и лук прекрасно вписываются в любое блюдо.

— Свежак кончился, — однажды объявила Лори. — И воды совсем мало. Значит, скоро на прикол встанем. У Баклана все рассчитано обычно.

Лу на всякий случай промолчала, что уже трижды мыла голову. Ночью и горячей водой, пока повариха храпела в своем закутке. И еще руки мыла постоянно. Постирать только не удавалось, не было смены одежды. Не голой же ей сидеть? Это без трусов можно несколько часов проходить, а когда без рубашки и штанов — мигом заметят. Лори говорила, что вся команда получает долю из добычи, но Лу не была частью команды, да и добычи пока не видела.

В один из дней корабль затрясся, заскрипел. Лори бросила половник и выскочила наружу. Лу побежала следом — видимо, ситуация была нештатной.

И вправду: по палубе носились матросы, Энрике стоял за штурвалом, а капитан орал в рупор:

— Пушки, пушки выкатывайте! Будем бить дичь!

— Птица Рух, — радостно потерла ладони повариха. — Ну, сегодня пир будет.

Лу проследила за ее взглядом и сглотнула: в небе виднелся немаленький силуэт хищной птицы, стремительно приближавшийся.

— Где-то рядом гнездо, — выкрикнул капитан. — Бьем цыпленка и ищем! — оглянулся на Лу и рявкнул:

— Ты хоть что-то чувствуешь, колдунья?

Лу чувствовала страх, волнение, желание забиться в каморку и не высовывать оттуда носа. И одновременно — острое любопытство. Что же за птичка такая летит к ним? Но вот Дверей однозначно не чувствовала, поэтому просто качнула головой.

— Тьфу, дура. Пушки на правый борт! Энрике, держишь? Из течения сможем выйти?

— Держу, капитан! Сможем! Нужен только импульс.

— Ща будет тебе импульс! Готовы? Заряжай!

Три блестящие золотом пушки укрепили на палубе. Громила Джонни самолично впихнул в каждую из них каменное ядро и еще что-то. Трое матросов бросились их выравнивать. Лу умела стрелять, но не представляла веса ядер. Хотя была уверена, что смогла бы попасть в цель после некоторой тренировки. Ее вдруг охватил азарт, тот же самый, что заставлял команду нервно смеяться и подпрыгивать на месте. Она подбежала к Громиле (он был едва ли не единственным на корабле человеком, которому она хоть немного доверяла) и спросила:

— Почему каменные ядра?

Он покосился на нее и впервые соизволил ответить:

— А какие должны быть?

— Бронзовые, литые. Лучше полые и из двух половин. И внутри порох и картечь. Еще лучше чугун, конечно, но откуда…

— Бронзовые слишком легкие, не долетят. Камень тяжелее. Подойдем поближе, можно и бронзовые.

— Почем стрелять нужно сейчас, а не когда поближе?

— Во-первых, птичку надо разозлить и показать, что мы опасны для гнезда. Иначе спрячется. Во-вторых, мы идем в плотном потоке эфира. Нужен толчок, чтобы выйти из него. Синхронный выстрел и даст тот самый импульс. Если Энрике правильно рулит… И паруса переставляют, видишь?

Лу задрала голову и увидела, как несколько человек ползают там сверху по всем этим веревкам. Что-то тянут, как-то разворачивают полотнища. Что ж, ладно. Они явно знают, что делают.

Пушки выстрелили, корабль содрогнулся так, что Лу пришлось схватиться за первое, что подвернулось под руку — за Джонни. Тот, как ни странно, не прибил ее на месте, даже немного поддержал, хотя взгляд был злой. Ядра с громким свистом полетели в птицу, огромные крылья которой были видны во всей красе. Не попали, конечно, но резкий и угрожающий клекот показал, что первая цель достигнута: птица разозлилась. Вторая, впрочем, тоже: судно болтало во все стороны, оно явно вышло из устойчивого и плотного “течения”, и теперь было подвластно всем ветрам.

Стало очень шумно. Гудели и хлопали паруса, орали матросы, что-то кричал капитан. На редкость уродливая и несуразная Рух мерзко каркала и кружилась вокруг корабля, позволяя изумленной Лу себя рассмотреть. Пестрые бело-коричневые перья, желтоватые глаза навыкате, грязно-красные когтистые лапы, длинная шея и очень пугающий клюв размером с голову Лу, не меньше. Никакой жалости девушка не ощущала, напротив, орала вместе со всеми что-то вроде “Бей ее, бей”.

Громила и еще один матрос снова зарядили пушки, на этот раз блестящими ядрами. Выстрелили, корабль мотнуло в сторону. Наверное, в море, в плотной воде, суда были гораздо более устойчивы, но в воздухе могли легко опрокинуться, если б не виртуозное управление помощника капитана.

Сверкающие на солнце ядра раскололись в воздухе на две половинки. Из них выскочили тонкие цепи, которые запутались в длинных перьях птицы.

— Гарпуны пошли! — заорал капитан и первый выстрелил в дезориентированную Рух из огромного арбалета длинным деревянным болтом с привязанной к “хвосту” снаряда веревкой.

Следом пальнул Джонни. За ним — еще несколько орудий. Попали. Птица истошно верещала, металась из сторону в сторону, запутываясь в веревках, веером разбрасывая капли алой крови.

Лу перегнулась через борт. Ее тошнило.