Ловушка для строптивой

Глава 31

Мне нравится наше свидание. Нравится открытость мужчин. И нравится, что они, наконец, смогли договориться друг с другом. Это перетягивание моего внимания малость утомляло. Но здесь и сейчас они действуют на удивление слаженно. И даже не рычат. Хорошо. Рычат, но намного меньше. Прогресс налицо.

А ещё удивительно то, что я спокойно воспринимаю такую форму отношений как норму. Нет, меня правильно воспитали. У меня был один отец. И муж был когда-то один. А теперь двое, ага. И если заниматься самоанализом, углубляться в собственные вбитые земные устои, можно.. с ума сойти можно, вот что. Но я просто не делю Хантера и Себастьяна. Для меня они одинаково… мои. Как бы это банально ни звучало. Наверное, это так выражается наша связь.

В общем, свидание проходит замечательно. Я многое узнаю. Например, то, что титул архонта Себастьян получил, пройдя дважды круг силы и победив в магической дуэли предыдущего архонта. И этот титул даёт ему исключительное право вето в Совете магов, которые управляют Аркадией — главной империей магов.

Так что в мужья мне достались сильнейшие представители. У двуликих барсы тоже стоят на ступень выше остальных по силе. А Хантер ещё и альфа этих гигантских кошек.

Оно и логично, ведь я уже читала в книге, что драконья кровь усиливает способности потомков.

К закату в неспешной прогулке мы, наконец, добираемся до центра Леса забвения. Уже на подходе я чувствую искажение пространства. Воздух становится гуще, звуки животных и птиц пропадают. Цвета тускнеют, превращая всю зону в безликую серую массу.

Ярко-зелёная трава под ногами остаётся позади. Теперь мы идём по каменной крошке. Неосознанно переплетаю пальцы с мужчинами и радуюсь, что они оба рядом. Потому что мне уже страшно.

Поднявшись на холм, останавливаюсь и смотрю вниз. На чернеющий кратер, уходящий воронкой глубоко вниз.

— Это мы сейчас спустимся прямо туда? — уточняю я, нервно отступая.

— Не бойся, ты будешь не одна, — подбадривает Хантер.

— В любой момент, как почувствуешь, что тебе нехорошо, остановишь, и мы поднимемся обратно, — говорит Себастьян. — Именно если почувствуешь физическую боль, Яри. Если не сможешь дышать или идти. С остальным ты должна справиться сама.

— С чем с остальным?

— Со страхами. С эмоциями. Взять под контроль свои чувства и ощущения, — объясняет маг, смотря пытливо в глаза. — Чем ниже ты начнёшь спускаться, тем больше будет обнажаться твоя душа.

— Ладно, пойдёмте и покончим с этим, — шумно втянув воздух, шагаю вперёд.

Широкая монолитная тропа уходит под наклоном вниз. И мы, по сути, спускаемся по кольцевой. С одной стороны чёрная стена, полностью испещрённая необычными рунами. С другой — крутой обрыв.

Первый круг даётся очень легко, наверное, потому, что я всё ещё вижу лес, природу и холм, по которому мы спустились. Но чем ниже мы спускаемся, тем сильнее меняются воздух и энергетика этой местности.

Мне в какой-то момент, на третьем, что ли, круге, так страшно становится. Чудится, что это моя последняя остановка. Сейчас попаду прямиком в иномирный ад, к чертям с котлами. Это какая-то паническая атака, не иначе. Сразу же предстаёт перед глазами картина кругов ада Данте и другие ужасы из моей реальности.

— Мы все умрём, — лепечу, вцепившись в рукав Хантера.

— Мы этого не допустим, — чуть рычащим голосом обещает он, главное, не отдёргивает.

— Я не хочу умирать. Это больно и страшно и одиноко, знаешь ли, — тараторю испуганно и даже уже жалею, что согласилась проходить чёртовы круги.

Всё дело в размахе. Один круг — как два футбольных поля. А мы весь день сегодня гуляли по лесу. Наверное, я просто устала.

— Никто не умрёт. В тебе проснулся страх смерти, постарайся не думать об этом. Сейчас всё пройдёт, — как ребёнку, объясняет мужчина и гладит по руке.

— Ты уверен? А мы не торопимся? Что-то вы быстро идёте. Давайте замедлимся? Мы ведь можем замедлиться?

— Можем. Только зачем? Чем больше ты остаёшься здесь, тем больше жизненных сил вытягивает из тебя воронка, — вклинивается Себастьян, притормаживая. — На самом деле у нас обычный прогулочный шаг, просто под углом кажется, что мы катимся вниз.

— Я не совсем понимаю, — лепечу, дыша, словно пробежала несколько десятков километров.

— Каждый круг имеет определённую силу взаимодействия с живыми. Чем ближе мы к конечной точке, тем сильнее она давит и вытягивает жизнь. Твои эмоции, силы, магию. Выпячивая наружу твои страхи, боль, сомнения и зло в душе, — спокойно разжёвывает Себастьян, сжимая мои пальцы в своей теплой ладони. — Двуликие обычно лучше справляются, им ипостась помогает. А вот магам редко удаётся дойти до конца. Только самые сильные и выносливые проходят до первого круга. Ты не обязана идти до первого круга. Сколько сможешь, столько и пройдём. Просто перебори свои страхи.

— Да, я поняла, хорошо. Но мы точно не умрём?

— Нет. Никто никогда в круге силы не умирал. Только если не срывался с тропы и не летел вниз, — менторски подмечает маг.

Невольно бросаю взгляд на край тропы, который обрывается в двух метрах от нас, и широко отшагиваю к стене. Хантеру приходится отступить и приобнять.

— Я пойду по стеночке, — сглотнув, впиваюсь ногтями в руку двуликого.

— Страх высоты проснулся? — уточняет оборотень.

— Нет, это всё ещё страх смерти, — хмыкает Себастьян.

— И ты иди по стеночке. Все идём по стеночке.

Мужья не спорят. Теперь мы идём гуськом друг за другом.

— Ты как? — озабоченно спрашивает Себастьян и даже разворачивается ко мне. — Не молчи, говори, что тебя сейчас беспокоит.

Хмурюсь, анализирую собственные ощущения и мотаю головой.

— Ничего. А сколько кругов мы прошли уже?

— Шестой идём.

— То есть ещё четыре круга, и мы доберёмся до первого?

— Да.

— Это хорошо?

— Очень даже, — хмыкает маг.

— А вдруг там ловушка какая? — останавливаюсь так внезапно, в меня Хантер врезается и придерживает за талию. По факту — просто обнимает. — Вдруг так легко не просто так? Ты сам говорил: чем ниже будем идти, тем сильнее меня начнёт корёжить. Вдруг внизу враги ждут нас с мечами и прибьют, как только доберёмся? Или, что хуже, какой-то портал, который перенесёт меня обратно к Диме? Я не хочу к Диме.

От испуга аж дышать не могу. Открываю рот и закрываю, словно рыба, выброшенная на сушу. Очень хочется развернуться и бежать наверх. К природе, нормальному кислороду и солнцу. Пусть закатному.

— Не паникуй. Дыши, Яри, — Себастьян хватает за щёки, голову выше задирает. — Никто тебя у нас не отберёт. Ты останешься с нами в этом мире.

— Обещаешь? — лепечу, облизнув пересохшие губы.

Мужчины переглядываются, замечаю удовлетворённую улыбку на губах мага. Аж злость берёт. Что ему там так радостно? Я тут сейчас от разрыва сердца умру.

— Клянусь своей жизнью, родная, — мурлычет архонт и закрывает рот коротким поцелуем. — Готова идти?

Киваю, и мы вновь идём. Ещё один круг проходит вполне сносно. Я жмурюсь, желая прогнать навязчивые мысли о смертушке моей второй. Чудится мне, что я сейчас умру и попаду обратно на Землю. А там Дима ждёт. Это в лучшем случае. В худшем — я погребена, и шнурка с колокольчиком у надгробья нет.

Шутка про Гоголя уместна? Наверное, нет.

И что тогда? Я опять умру. Уже окончательно? В общем, сценарий уже нарисовала, красочно расписала, и мне он не нравится. Поэтому я сильнее цепляюсь за мужчин и практически бегу.

В какой-то момент опять задыхаюсь от фантомного удушья. И прощаюсь с этим миром. Бью себя по груди и, выпучив глаза, таращусь на чёрные мушки, что кружатся вокруг.

— Уходим, — слышу, словно сквозь толщу воды, рычание Хантера.

— Она справится, дай ей минутку, — отвечает Себастьян, стискивая моё тело. — Яри, ты почти справилась, малышка. Просто дыши.

Чёрные мушки поглощают всё пространство, и я благополучно отключаюсь.

В себя прихожу крепко прижатой к груди оборотня. Слышу журчание воды и пение ночных птиц. Чувствую кожей ветер. И вижу на небе мириады ярких звёзд. Мы снова в лесу. И, судя по всему, далеко от этих кругов дурацких.

— Привет, — хриплю, привлекая внимание. Поворачиваю голову и смотрю на костёр, возле которого мы и сидим.

— Как ты? — Хантер чуть приподнимает меня, но с колен не спускает, наоборот, ладонью за бедро придерживает. И смотрит с тревогой.

— Я знаю, кто перенёс меня сюда, — выдыхаю, вспоминая видение, которое открылось мне с этими чёрными мушками.

— Кто? — подскакивает Себастьян с фляжкой воды.

— Аврора.