Ловушка для строптивой

Глава 16

— Что ты хочешь сделать? — удивляется Нико, выслушав мою идею.

— Нарядить ель и устроить детский праздник. Так что, вы поможете мне? — с энтузиазмом повторяю и перевожу взгляд с пацанов на девочек.

— А что за праздник? В честь чего? — поближе присаживается Самбелл, стряхивая снежок с новых ботинок.

— В честь мира во всём мире, — пожимаю плечами, придумывая на ходу. — Я расскажу тебе сказку, которую слышала от бабушки.

— Так, я пошёл сена дам скотине, — машет рукой старшенький и, закатив глаза, пропадает в сарае.

— Я хочу сказку! — прыгает вокруг меня Кора, а за ней две соседские девочки.

Глубоко вздохнув, рассказываю им историю о своей Земле. О месте, где нет магии и двуликих. Где живут простые люди, работают каждый день, водят детей в сад. Но среди этой серой рутины и безликих будней есть одна волшебная ночь. И к ней готовятся всем миром.

Дети поют песни, танцуют, играют и поздравляют друг друга. Родителям своими руками подарки готовят. С нетерпением ждут волшебную ночь и пишут письма с пожеланиями. И в эту ночь происходит чудо. Дед Мороз, добрый волшебник, приходит в гости, кутает всю страну в снег, рисует на окнах снежинки и оставляет под ёлкой подарки для детей.

Та красочно описываю, аж сама в роль вживаюсь. И мне опять становится очень грустно, потому что я здесь, а не дома. И переодетый в Деда Мороза папа не придёт ко мне. Хотя он такое уже лет двадцать не делает, но всё же.

— Ну что? Устроим нам праздник?

— Да! — радуются шестилетки, а Самбелл задумчиво губу жуёт и смотрит на лежащего в нескольких метрах барса.

— Мама не разрешит, и денег лишних нет, — наконец выдаёт пацан.

— А зачем нам деньги? Мы сами сделаем игрушки на ёлку. Остальное беру на себя.

Мальчик плечами пожимает. Мол, делай, я помогу, но считаю это всё полной глупостью. Оно понятно, он на Нико равняется. Я не унываю. У меня в помощницах три девочки шести лет. Уж мы-то шухер наведём.

Целых три дня вынашиваю план и составляю список необходимого. Осматриваю ёлку, что растёт у дома. Она пожухлая и некрасивая. А хочется разукрасить самую красивую. Даже сетую, что пушистые ели только у леса растут.

— Так сруби, — предлагает Лаура.

— Ой нет, я за сохранность природы, знаешь ли.

Всё же не усложняю и оставляю ёлку в покое. Украсим, магические светильники повесим и спрячем залысины у дерева.

Днём, пока Лаура работает, а Нико на учёбе, я занимаюсь с детьми. Увлекаю Самбелла и его друзей. Постепенно мальчишки и девчонки присоединяются к нашему кружку самодеятельности. Сами предлагают разные идеи.

Я делаю ещё один забег с Корой на рынок. Скупаю разнообразные безделушки, которые пригодятся для создания атмосферы. Швейный набор, блестящие отрезы материи и мех. Также в книжной лавке покупаю цветную бумагу, картон, кисти с красками. Продавец за бесплатно отдаёт несколько плотных коробок. И я окунаюсь в создание правильной атмосферы.

Родители детей по началу скептически относятся ко мне, но, видя, что детвора занята и под присмотром двуликого, — меня они, похоже, за взрослую не считают, — занимаются своими делами.

К третьему дню даже сами приводят отпрысков к нашему дому. Мальчишки стругают деревянные игрушки, девочки шьют кукол и разнообразных зверей. Мы вместе мастерим из коробок фигуры оленя с санями. Рисуем красками на окнах узоры.

Лаура ворчит, мол, нашла куда деньги девать, лучше бы что-то путное начала, вложила куда. Но не мешает моему вдохновению творить.

К обеду женщина внезапно раньше обычного возвращается. И не одна. Вместе с мужчиной. Тем самым, кто меня обсуждал и целоваться к ней лез.

— Это Ширек, — басит подруга. — Мой знакомый и маг четвертого круга.

Я прочла книгу по теории магии и знаю уже, что у магов этого мира силы измеряются мифическим кругом. Высшим маг считается первого круга. Самый слабый, соответственно, десятого круга. А вот кто эти круги выдаёт или как они их проходят, в книге не описано.

— Здравствуйте, — киваю, косясь на двуликого.

Мирно дремавший барс тут же вскакивает и низко рычит, не давая мужчине подойти ближе. Он, к слову, без дела тоже не сидел. Помогал по хозяйству, рубил дрова, таскал стремянку за мной, когда я украшала фасад и крышу нашего дома.

— Это Гас… друг, — представляю оборотня.

— Так что там тебя не устраивало? — отвлекает Лаура и утягивает мужчину за дом, где на небольшом пустыре одиноко растёт ёлка. Вскочив, откладываю вышивку и семеню за ними. Барс тут же трусит следом.

— Ель не пушистая и недостаточно зелёная? — спрашивает у меня. — Так старая уже, высохшая. Срубить пора.

— Не надо её рубить, — останавливаю женщину и закрываю дерево собой. Мы ещё не начали украшать, но я уже спланировала, как закрыть проплешины.

— Отойди, девица, — требует Ширек, почёсывая бороду.

С опаской отхожу. Разглядываю его. Если подобрать правильный костюм. Он может Деда Мороза сыграть. Только согласится ли?

Мужчина обходит по кругу пятиметровую ель. Пальцами двигает. Как вдруг воздух вокруг густеет и вибрирует.

Разноцветные сверкающие нити появляются в пространстве и тянутся к его пальцам. В клубок собираются. Он из них что-то плетёт. Бормочет себе под нос и, вскинув руки, окутывает этим свечением ель.

Дерево светится, мерцает и на глазах отращивает недостающие ветви. Оно словно оживает, ввысь вытягивается и зеленеет.

— Вот это магия! — обалдело выдыхаю, прижимая ладони к губам. — Ширек, а вы можете сыграть роль Деда Мороза?

— Кого? — хмурится суровый мужчина и смотрит на Лауру.

— Не может, вон Гаса переодевай, — ревниво отвечает женщина. Вообще-то так и планировала, но тут появился более подходящий кандидат.

— Ладно, прости, — пожимаю плечами и отступаю.

— Я сегодня поздно вернусь, — понизив голос, отводит в сторону. — Ты не против остаться одна с детьми?

— Нет конечно, иди спокойно, — понимающе улыбаюсь. Свидание у неё, ясно ведь.

— Спасибо, Ярина, — Лаура обнимает меня слишком крепко, аж кости хрустят, и уходит вместе со своим кавалером.

Провожаю удаляющуюся пару. Отчего-то завидую этой женщине с непростой и тяжёлой судьбой. Просто потому, что она в этом мире не одна. У неё есть дети, даже вот мужчина есть, который принимает её такой. А от меня все пытаются избавиться.

Это во мне обида на мужей говорит. Честно говоря, я ждала эти дни, что они явятся. Страшилась с одной стороны, что насильно увезут. Даже в голове выстраивала диалоги с ними.

Нашла о ком думать, дура!

Сама себя ругаю. Представляю, как они наслаждаются каждый в своих домах. С близкими.

Шумно выдохнув и расправив плечи, осматриваю вновь ель. Щупаю, пытаюсь найти фальшивые части веток. Но вроде бы всё настоящее, и это так необычно.

— Ярина, — окликает Нико, — я с друзьями к озеру ухожу.

— Какое ещё озеро? — прищуриваюсь и осматриваю группу подростков.

— Да тут, за холмом, у леса, — машет он и, развернувшись, идёт.

— Я с ним, — тут же оставляет в сторону недоделанную фигурку лошадки Самбелл и бежит к брату.

За мальчишками собираются и остальные малолетки. Даже Кора бросает рисовать и подпрыгивает рядом, прося отпустить её.

— Так, никто никуда не пойдёт, — останавливаю я десяток шестилеток. — Гас, держи оборону!

— Ну, пожалуйста, мы всегда туда ходим, — канючит Джульет. — Нам мама разрешает!

— Сейчас я спрошу у Сары и тогда решу, — строго чеканю и бегу к соседке.

— Пусть идут, Ярина, — машет женщина, как только озвучиваю появившуюся проблему. — Они до твоего появления часами торчали у озера.

Получив разрешение у одной мамаши, отпускаю детей и сама иду. Всё же обострённое чувство ответственности не даёт мне отпустить их одних. И пусть деревня здесь как одна большая семья и чужих нет, мало ли что может случиться. Конечно же, Гас меня не бросает.

Нико и мальчишки постарше уходят далеко вперёд. За ними многочисленная детвора шумно и весело направляется к опушке леса.

Подростки съезжают с заснеженного холма вниз, прямо к прибрежью замерзшего озера. Перехватываю спешащую за старшими малышню.

— Сначала я, — грожу пальцем и бочком-бочком скольжу вниз. — Гас, иди ко мне и лови их.

Барс съезжает на мохнатой заднице, рассмешив малышню и меня. Тут же перевоплощается в мужчину и выставляет руки, готовый ловить детей.

— По одному спускайтесь, — велю детворе.

Шестилетки ответственно выстраиваются в шеренгу и, весело хихикая, катятся в наши с Гасом руки. Пока я тут слежу за техникой безопасности и спускаю по одному малышей, ребята постарше уходят далеко вперёд, прямо к центру озера.

— И что тут интересного? — поймав последнего пацана, осматриваю локацию.

А потом понимаю, что подростки играют на льду во что-то похожее на хоккей. Вместо шайбы у них мяч, обмотанный в шкуру, вместо клюшек — самодельные палки, больше похожие на клюшки для гольфа, чем на хоккейные, вместо коньков — специальные накладки на ботинки.

Они размечают ворота, ставя на границы камни, делятся на команды и играют. Детвора рассредоточивается по берегу ледяного озера и болеют за своих старших братьев. К слову, зоны для зрителей тоже предусмотрены. На небольшом расстоянии лежат поваленные деревья и пеньки.

Нормальное развлечение. Честно, думала, будет что похуже. Усевшись на одно дерево, поднимаю Кору, и мы болеем за Нико.

До самого заката подростки гоняют мяч клюшками. Команда Нико побеждает. И, завершив матч, ребята шутливо пихаются. Громко спорят и обещают в другой раз непременно отыграться.

— Поздравляю, Нико! — визжит Кора и, спрыгнув с моих колен, бежит к брату.

Всё происходит так внезапно и быстро. Я улыбаюсь и хлопаю с шестилетками, приветствуя победителей. Кора по льду, на котором полтора часа носились десяток подростков, бежит.

Словно в замедленной съёмке смотрю, как маленькая девочка уходит под воду. Хруст льда оглушает, и сердце на краткую секунду сбоит.

— Стой! Стой, не двигайся! — кричу мальчишкам и Нико, который бросается за сестрой.

Подростки замирают, а я, не думая ни о чём, отпихиваю Гаса и бегу к зияющей во льду пробоине.

— Лёд может треснуть сильнее, и вы все упадёте! Идите назад. На другой берег. Медленно и по одному!

Объясняю подросткам и вспоминаю всю информацию по спасению человека. Скидываю пальто и ложусь на лёд.

— Ярина! — рычит Гас, догоняя.

— Нет, не подходи. Ты тяжёлый, лёд не выдержит. Следи за детьми! Отвечаешь за них головой! — отмахиваюсь и сую руки в воду, пытаясь выловить ребенка.

Понимаю, что за эти несколько секунд она могла сместиться или вовсе глубже упасть. И, не придумав ничего умнее, ныряю следом.

Тысяча ледяных иголочек впивается в кожу. Одежда намокает, тяжелеет и тянет, не давая плыть. Глаза жжёт и ничего особо не разглядеть. Я верчусь под толщей воды, руками машу, ища ребенка. Глубже ныряю, плыву, практически перестаю чувствовать конечности и, преодолевая желание всплыть, чтобы воздуха глотнуть, продолжаю поиски.

Я почти теряю надежду найти ребёнка и чувствую, что сама уже не выберусь. Но происходит немыслимое: я начинаю светиться ярко-жёлтым светом. Свет ширится и растёт из меня, освещая озеро и подсвечивая маленькое тело девочки.

Вытягиваю в её сторону руки, чтобы проплыть, очередное чудо — она плывёт ко мне. От облегчения выпускаю оставшийся воздух, хватаю в охапку малышку и гребу наверх.

Выталкиваю ребенка на поверхность, понимая, что сама уже не выберусь. Но чужие руки обвивают меня за талию и рывком вытягивают на лёд.

Хрипло кашляю, дрожу от холода, скребу по льду, встать пытаюсь. Вижу лежащую без сознания малышку и ползу.

— Отойди, — сиплю и, кое-как собрав остатки сил, сажусь.

Делаю искусственное дыхание, считаю до десяти и давлю на грудь. Несколько долгих секунд, а по ощущениям вечность проходит, и Кора приходит в себя. Кашляет громко, переворачиваю её на бок, давая выплюнуть воду. С улыбкой поднимаю голову на взволнованного Нико, что стоит, нависнув над нами. И, всхлипнув, падаю назад.

Удивительно, но некто успевает поймать и не дать мне удариться. Некто тёплый. Его лицо расплывается перед глазами. Только глаза горят очень знакомо. Голубым, как небо. Как этот коварный лёд.