Командор

Глава 6

Таргин Великий (дата рождения неизвестна, примерно 41 г. до в. т. в. — дата смерти 537 г. в. т. в.) — легендарный завоеватель и правитель Юнитума, первый Небожитель. За свою сверхъестественно долгую жизнь превратил захваченные им разрозненные феодальные земли в могущественную империю, занимающую весь континент.

От Вторжения Таргина Великого в Юнитум ведётся современное летоисчисление в империи…

Имперская энциклопедия, новое издание 870 года

Пустынники шли в бой. Они использовали те же самые тактики, что и имперская армия, в такой же манере отдавали приказы.

И совсем недавно они были частью империи. Такой же, как и северяне из Огрании и остальные. Пустынники упрямо атаковали, а мы упрямо держались.

Первая волна противника наступала, забросав всё перед собой дымовыми гранатами. Сквозь белую пелену дыма показались силуэты бегущих людей.

Я занял позицию вместе с остальными. Отдельного наблюдательного пункта для меня не было, а стоять посреди открытого пространства, как свеча на ветру — верная смерть.

В нормальной ситуации сидел бы с картой у рации, но она уже давно не нормальная.

Поэтому я засел в недавно вырытом холодном окопе в третьей линии вместе с радистом и старшиной, и стрелял лично, наблюдая за обстановкой из-за мешков с песком.

Всего два офицера на весь батальон, а Флетчер не мог говорить. Приходится крутиться.

А ещё нужно поддержать людей в нужный момент своими силами, ведь это может изменить ход боя.

Над головой летели пули, трассирующие и обычные, некоторые рикошетили и визжали, а непривычные к этому молодые солдаты вздрагивали.

— Не ссы! — со смехом прокричал ближайший ко мне десантник товарищу. — Если слышишь пулю — она точно не твоя!

Второй парень по прозвищу Шмель, с оспинами на лице, нервно засмеялся, но вдруг замолк, когда его каска дёрнулась. На ней появилась дыра аккурат напротив лба, а по лицу побежала кровь. Солдат упал без звука.

Бой продолжался. Все вели себя по-разному. Кто-то прижимал голову к земле, будто пытаясь спрятаться, кто-то пытался раскопать укрытие поглубже, накидывая перед собой камни и комья холодной земли. Но большинство стреляли, обороняя позиции.

Силуэты в дыму приближались.

— Подъём! — заорал старшина Ильин на слишком увлёкшегося копать солдата и сильно ткнул его в бок. — Стреляй уже!

Солдат-бинхаец стиснул зубы и начал палить в сторону врага автоматическим огнём, особо не целясь. Горячие дымящиеся гильзы сыпались на землю. Сильно воняло сгоревшим порохом.

Где-то впереди, за зданиями в дыму, грохнул взрыв. Силуэты вдали залегли, но снова начали подниматься.

Я положил автомат на камни и комья земли и прицелился. Навёл оружие на врага и нажал на спусковой крючок, достаточно тугой. Выстрелил одиночным.

Приклад толкнул в плечо, но куда попала пуля, я не увидел. Следом пустил короткую двойку.

Та-та! Гильзы полетели вправо. Я увидел полёт трассирующей пули по пологой траектории. До самой цели.

Один силуэт упал. Кто-то вцепился ему за шиворот и потащил назад.

Огонь становился всё сильнее и сильнее. Зарокотал пулемёт позади нас.

Ту-ту-ту!

Было видно, как крупнокалиберные пули прошлись по стене, выламывая от неё куски штукатурки и поднимая облачка пыли.

Следующая очередь срубила целую цепь нападавших, остальные залегли. Гранатомётчик нацелил трубу в сторону памятника, где стоял пулемёт, но я его снял.

Вспышки взрывов и выстрелов то и дело появлялись в дыму. Они пытались укрыться за давно сгоревшими машинами, но мы там почти всё заминировали.

— Третий взвод, работайте по дому! — во весь голос кричал старшина. — Вы чё там, мать вашу, сиськи мнёте⁈ Стреляйте!

В бою он кричал ещё громче, гоняя солдат.

Снова хлопнул взрыв посреди атакующих. Над головой пролетел снаряд, оставляя дымный след, который разъедал глаза — это выстрелили из гранатомёта. Затем впереди раздался ещё один взрыв.

— Крыша! — я показал туда, заметив там силуэт.

— Понял! — отчаянно закричал Павел, направляя в ту сторону автомат.

Длинные очереди трассирующих прошлись по самому краю кровли, высекая искры. Силуэт, который я заметил, скрылся. Но блеск оптического прицела его выдал.

Туда направили пулемёт. Ту-ту-ту-ту-ту. Мощные звуки выстрелов прорывались через любой шум.

С этим снайпером было проще, чем с предыдущим. Его задело, он слетел вниз и больше не дёргался.

— На два часа! — раздался крик старшины.

Со стороны проулка, где стоял сгоревший танк, выбежала целая толпа с дикими криками.

Легковооружённая пехота из ополчения, даже не все были в военной форме. Бежали как придётся, бесформенной кучей. Но если они подойдут ближе и закидают гранатами, мало не покажется.

Я направил оружие туда. Бил короткими двойками, укладывая пули точно в цель. Ко мне присоединились остальные.

Нападающие быстро потеряли кураж: кто-то залёг, кто-то побежал назад, но многие двигались дальше.

— Не подпускать! — орал Ильин. — Трофимов, ты чего там спишь⁈ Гранату кидай!

Бах! Граната попала точно в цель.

Правда, это я направил её в полёте куда надо.

С каждым разом пользоваться силами получалось всё лучше. Я даже обвалил одну колонну, за которой укрылся пустынник. Просто толкнул, мыслью, и она поддалась, засыпав врага. Но она была не очень большой.

И всё же, я не мог пользоваться этой силой долго и несколько раз подряд, а перемещаться пока было некуда. Да и не у всех же на виду.

А ведь может быть что-то ещё. Дух явно был сильный.

Ну а пока я перехватил автомат, положив руку на подствольник. Кто-то засел в том здании — кажется, пулемётчик, и он вот-вот должен был открыть огонь из окна.

Взял чуть выше, как на стрельбище в академии, вспомнив, как тогда на меня орал инструктор.

Раздался хлопок, и граната полетела ровно в цель. Бах! Из выбитых окон повалил дым. Больше там не осталось никого.

Автоматические винтовки десантников палили дальше, к ним то и дело добавлялся рокот пулемёта. Во все стороны летели трассиры, как злые осы.

И враг отступил.

Поднялся ветер, принося с собой запах горелой ваты и тухлого яйца. Пошёл снег — совсем слабый, но грязи от него будет ещё больше. Хотя, казалось бы, куда ещё? Серая пятнистая форма у всех уже превратилась в однотонную коричневую.

— Будут ещё, — сказал я.

Старшина Ильин кивнул и начал отдавать приказы:

— Второй пулемёт где⁈ Вы чего там, мать вашу, молчите⁈

— Заело!

— Живо исправить!

Он гонял солдат, кричал громче, чем раньше, но его слушались.

А первая победа дала людям мысль, что ещё не всё потеряно.

Все спешно снаряжали магазины винтовок патронами, готовили гранаты и рыли, рыли, рыли. Ковыряли землю изо всех сил. Потому что это могло спасти жизнь, и десантники это уже поняли на своей шкуре.

Хорошо, что мы не на севере, и земля ещё не замёрзла. Там бы рыть не удалось. Лопатки звенели, попадая в камни, но не гнулись и не ломались, они достаточно толстые.

Повсюду валялись гильзы, втоптанные в грязь, трубы использованных гранатомётов, обрывки упаковок бинтов и выдавленные шприцы-тюбики с обезболивающим. Кровь смешалась с грязью.

Один солдат брезгливо отбросил от себя чью-то руку. Санитары и приданная им помощь оттаскивали раненых. Какое-то время было тихо.

Я слушал доклады с других направлений, а старшина проверял первую линию. Доносился его крик:

— Это что за яма? Это окоп или кролик норку вырыл?

— Так Мелкий же копал, господин старшина! — отозвался чей-то голос. — Ему-то в самый раз.

Из первой линии грохнул смех. Там засело отделение из первой роты, которой я должен был командовать, пока меня не поставили помощником командора.

— Каска где? — распекал старшина.

— Да у него там кость сплошная, зачем она ему? Любая пуля отрикошетит.

Снова смех. Шутник, засевший неподалёку, хмыкнул.

— Отставить цирк! — рявкнул Ильин. — Найди себе каску!

— Есть!

Старшина вскоре вернулся.

— Пацаны ещё, — посетовал он, усаживаясь рядом. — Но привыкают. Уже не так боятся.

— У наших выучка есть, — сказал я. — У РВСников всё намного хуже.

— Так и есть.

— А что на той крыше? — спросил я, показывая на руины двухэтажного магазина. — Там хорошая точка.

— Хотели занести туда станковый пулемёт, но его повредило осколком, пытаемся починить, — Ильин сплюнул кровью из-за разбитой губы.

У меня тоже был железный привкус во рту — мелкий камешек порезал губу. Но это беспокоило не больше, чем рана в боку, от которой я чуть не умер совсем недавно.

Оказывается, если не умереть сразу, то Небожители очень живучие. На это и намекал дух, когда хотел взять тело. И что же с ним случилось?

— У нас есть снайперы? — спросил я, отвлекаясь от мыслей. Бой важнее.

— К нам полчаса назад прибились гвардейцы, их броневик разнесли неподалёку. «Шарфы», ещё сопливые, — старшина снова сплюнул. — У памятника сидят. Не успел ими заняться.

— Давайте их ко мне.

К нам пришло несколько бойцов императорской гвардии из тех частей, что ввели в город на помощь армейцам.

Сама по себе гвардия небольшая, но в ней были разные части: пехота, танки, даже собственная авиация. Те, кто прибился к нам, были снайперами — нерские стрелки, живущие на севере Огрании.

Там вообще много снайперов и охотников, а лучших из них по старой традиции брали в гвардию для охраны императора и особых задач.

Вот только разведчики, возможно, были правы, и гвардейцев действительно в последнее время учили только маршировать на парадах. Поэтому эти высоченные парни титульной внешности в своей уже грязной чёрной с золотом форме явно чувствовали себя не в своей тарелке.

Ещё они носили гладкие чёрные с жёлтым шарфы, за которые их и прозвали в войсках «шарфами». Они все носили такие, как офицеры в былые времена.

Но у каждого при себе был полуавтоматический карабин или винтовка с оптическим прицелом. Надеюсь, хотя бы на стрельбище были, у них же должны быть высокие требования к меткости, хотя бы для турниров.

Они не подчинялись армейцам и десанту, но в нашей ситуации я мог командовать и ими.

— Значит так, — я посмотрел на гвардейцев, сгрудившихся передо мной в тесном окопе. — Вы под моим командованием. Слушайте приказ. Сядете там, где скажет старшина, и будете следить за ситуацией с высоты. А если покажется хоть одна подозрительная рожа на любой возвышенности — открыть огонь. Офицеры, пулемётчики и гранатомётчики — цель номер один. А любой огнемётчик — самый высший приоритет. Понятно?

— П-понятно, господин к-капитан, — ответил один из них, самый высокий. — Т-так точно.

— Занимайтесь. Старшина, расставьте их. Работаем.

Вскоре Ильин кричал уже охрипшим голосом:

— Живо на крышу! И не сидите там на жопе на одном месте! Позиции меняйте!

Гвардейцы-снайперы не спорили, подчинялись. А у Ильина новые подчинённые. Ох и орёт он. Значит, не хочет, чтобы и они умерли.

А мне сейчас нужно собрать всю эту массу в боеспособный отряд, сдержать натиск и контратаковать. И ещё захватить укреплённый пункт близ моста, пока его не взорвали. Задач много.

Приказы раздавались повсюду. Старшине вторили сержанты, гоняя свои отделения.

— Павел, — позвал я своего помощника. — Ты где?

— Здесь, господин капитан! — раздался голос из соседнего окопа.

— Заканчивай и подойди.

Шутник перевязывал раненого, что-то рассказывая ему на ухо. Тот лежал, стиснув зубы, но в какой-то момент не выдержал и издал смешок.

— Унесите, — сказал он товарищам и подбежал ко мне. — Что нужно, господин капитан?

— Мне нужны ещё такие гранаты, — я показал на подствольник. — И обычные, пару штук.

— Найду.

Он выругался и пригнул голову, когда снова начали стрелять. Новые выстрелы, следующая волна не заставила себя ждать. Но там не только пехота, мы слышали и лязг гусениц. А вода на дне окопа покрылась рябью от вибрации по земле.

Вражеский танк, который мы засекли давно, полз в нашу сторону.

И странное дело.

Что-то будто светилось за теми зданиями. Я вижу тот танк? Это сила духа так работает?

— Гранатомётчики, готовьтесь, — сказал я.

— Есть! — отозвался старшина. — Второе отделение! Вы куда⁈ Готовсь!

Танк пока не появлялся, но я будто его видел. Слабый огонёк за зданиями, синий, как фонарь в тумане или за плотной бумагой. Почему я его вижу?

А пока из-за дыма повалила очередная волна пехоты. Эти уже серьёзнее, более подготовленные бойцы. Я прицелился и начал стрелять. Та-та! Та-та! Та-та!

Но их командующий не торопился. Пока он просто проверял, сколько нас здесь. Он нападал то с одной стороны, то с другой, выбирая место, куда лучше ударить.

— Старшина, — сказал я, когда он подполз ко мне во время небольшой передышки, — что на юге у аллеи?

— Тихо, — отозвался он.

— Не нравится это мне.

— Мне тоже.

— Там лейтенант Флетчер, но у него мало людей.

— Отправлю туда ещё отделение, — пообещал Ильин.

Загремел ручной пулемёт. С моей позиции было видно пулемётчика и солдата, который ему помогал, то прикрывая огнём, то набивая ленту, когда выдавалась свободная минутка.

Вот-вот должна была пойти третья волна нападающих, но иногда нападали небольшие отдельные группки пустынников.

Бой продолжался. А я наблюдал за бойцами.

Кто-то из солдат хотел отомстить за павших товарищей, чтобы не погибли впустую, а кто-то — просто оказаться отсюда подальше. А кто-то просто ел, пока было время. Один боец, кажется, его прозвище Седой, жевал хлеб, а когда начали стрельбу — проглотил кусок целиком, будто боялся не успеть его съесть.

Мимо пронесли раненого в плащ-палатке, он держался за живот и кричал. Некоторые привыкли к такому и уже не дёргались. Некоторые даже перестали вздрагивать, когда рядом что-то взрывалось.

У другого раненого на ноге вместо жгута был гвардейский шарф, хотя сам он — пехотинец из РВС. Кто-то из гвардейцев отдал тряпку, чтобы помочь соседу.

— Ложись!

Послышался высокий и отвратный визг летящих снарядов из миномётов. Но они накрыли не нас, а ударились куда-то со стороны врага. То ли это наши их обстреливали, то ли свои попали под дружественный огонь из-за чьей-то ошибки.

У врагов тоже бардак.

Но мне хотелось понять, откуда выползет этот танк. Я будто чуял его и вскоре понял причину этого.

Танк, должно быть, очень старый, оставшийся с тех времён, когда их называли гусеничными панцирниками. И я мог уже различить его силуэт за стеной.

Мне стало понятно, почему я его видел — у него в двигателе была свеча предка.

Почти такая же, в которой находился тот дух в подвале. Я и мог её видеть.

В горящей каменной свече живёт дух давно умершего человека. А в старые времена такие свечи ставили в технику. Тогда ещё не умели делать мощные двигатели и правильно перерабатывать топливо — игниум.

А дух в свече, стоящей над двигателем, усиливал реакцию, минерал горел сильнее, и тяжёлые машины могли двигаться быстрее.

Ну давай, покажись, проверю, смогу ли я тебя сдвинуть.

Но всё пошло не так.

Я понял, что дух, с которым я говорил, никуда не делся. Он так и был рядом, но не смог получить тело.

И он показал, что с танком ничего не выйдет. Не говорил, только показал свою память.

Всего на мгновение…

Я стоял на вершине холма и видел совсем другую битву в другом месте и времени.

Будто само небо сражалось в этом бою. Сверху лился огонь, молнии и град, способный пробивать доспехи. Земля вздымалась, выпуская из недр огонь, лёд и магму. А ветер был такой силы, что разламывал каменные дома на куски.

Это совсем старые времена, ведь враги носили латы и держали в руках копья и мечи. Они скакали в бой на лошадях, а среди бронированных всадников было видно жрецов. Они были без оружия, только чёрные каменные свечи горели в их руках.

Души предков, живущие в свечах, хранили тех, кто в них верил.

Магический огонь гас, не долетая до цели, град распадался, а ветер стихал. Вся мощь Небожителей была бесполезной против этого.

Ведь все эти силы брались из одного источника — игниума.

Тяжёлая кавалерия приближалась. Крики из множества глоток закладывали уши, а от топота копыт будто что-то переворачивалось в груди. Я мог разглядеть гербы на их доспехах и щитах.

А я… вернее тот, через чьи глаза я смотрел на бой, стоял на месте.

— Что нам делать? — Небожители неуверенно смотрели на меня. — Они не сдаются! Надо уходить.

— Стоять, — ответил тот, чьими глазами я смотрел. Тот самый голос, что я слышал из свечи. — Генерал. Твой черёд.

Усатый мужчина в доспехах кивнул, посмотрел на приближающуюся волну тяжёлой кавалерии и хмыкнул. На его руках вместо наручей были плотно намотаны цепи, светящиеся изнутри красным.

Он поднял руку, и звенья звякнули.

— Готовсь! — закричали отовсюду.

Помимо Небожителей здесь были и другие войска. Наёмные пехотинцы наклонили вперёд длинные пики, а стрелки с мушкетами нацелились на волну всадников.

Генерал резким движением опустил руку.

И стрелки дали залп по кавалерии почти в упор.

От такого оружия предки спасти не могли…

В нос ударил запах пороха. Я снова в окопе, будто ничего и не случилось. Эти воспоминания заняли всего несколько мгновений реального времени.

Но как же давно было. И этот дух видел, как оружие менялось от пик и мушкетов до танков, боевых ригг и летающих крепостей. Он существует слишком долго.

И понятно, почему ничего не выйдет с танком. Предок в свече спасёт машину от любого Небожителя. Нужно другое оружие.

— Танк! — раздался крик. — Танк едет!

Зашипели снаряды, выпускаемые из гранатомётов. В воздухе остались едкие дымовые следы от пролетевших зарядов.

— Куда, мать вашу? — заорал старшина Ильин. — Рано! Ждать!

Взрывы раздавались где-то в густом маскировочном дыму.

На какое-то время стало тихо, а после оттуда полился пулемётный огонь.

Одного десантника с гранатомётом срубило очередью, ранило второго. А танк подался вперёд, стреляя из двух пулемётов — на башне и в корпусе, не давая нам поднять голову.

Огромный старинный танк модели М-5 «Палач» с высокой башней выполз из-за руин и дымовой завесы, стреляя из пулемётов. Корпус широкий, с покатой бронёй и заклёпками по швам.

Краска на броне давно слезла, и танк казался рыжим. Болталось бревно, приделанное сбоку, оно всё норовило вылететь из креплений, а запасные траки на борту сидели прочно. На башне виднелась выцветшая эмблема — шипастый щит с молнией. Это герб одного из прежних Небожителей.

Гусеницы громко лязгали, перемалывая битый кирпич и обломки камня. Из выхлопных труб валил чёрный дым. Двигатель зарычал, когда машина раздавила сгоревший военный внедорожник, стоявший на пути.

— Почему он не стреляет из пушки? — спросил я. — Что это за модификация?

— Не могу знать, очень старинный, — отозвался старшина.

— Отсекайте пехоту от танка. Будем его обходить с флангов с гранатомётами.

Ильин проорал приказы. Но танк не пытался подобраться ближе, а прикрывался руинами и остовами уничтоженной техники, продолжая вести огонь из пулемётов.

Ещё один десантник упал лицом вниз, задетый пулей, и больше не шевелился. Но его товарищи стреляли в ответ, не давая наглеть пехоте, что скрывалась за танком.

Бронемашина заехала за подбитую БД-49 и нацелила пушку.

Вот только вместо взрыва раздались гул и шипение.

А из ствола вырвалась ярко-оранжевая струя пламени длиной в несколько десятков метров, что накрыла несколько окопов в первой линии.

Огнемёт!

Обжигающий жар ударил мне в лицо, из-за чего земля в окопе показалась ещё холоднее, чем была. С той стороны донеслась вонь тухлого яйца, горелой ваты, оплавленной проводки и сгоревшего мяса.

А крики, что донеслись оттуда, были громче всего. Пламя из игниумного танкового огнемёта накрыло целое отделение. То самое, которое шутило про яму и каску.

— Родненькие, вы чего? — старшина замер, уставившись на горящих. Голос дрогнул. — Ребята… Зачем туда-то палишь… сука! — вдруг заорал Ильин так, что в голосе послышались срывающиеся нотки. — Сжечь эту гадину! Огонь!

Стреляли все. Я тоже стрелял. А танк отходил, пряча свой корпус от гранатомётов за остовами уничтоженных машин. Но скоро появится снова.

Я не могу навредить ему напрямую из-за свечи духа предка, ведь предок будет защищать машину.

Но я могу повлиять на то, что происходит вокруг танка.

— Слушай мою команду! — приказал я.

Эта гадина ответит за всё.