Командор

Глава 20

Лацератор — личное призываемое оружие Небожителей из рода Моктар. По неизвестной причине исчезло после подавления восстания Чёрного Волка и гибели его самого в 507 году. У его наследников личного оружия не было вовсе, как нет и данных об основной способности…

Я полагаю, что Таргин создавал следующих Моктаров из какой-то другой Эссенции, ведь, как мы оба знаем, изначальных Небожителей было больше Восьми…

Могу предположить, что эту душу спрятал, как некоторые другие, обрекая на вечное заточение…

Из письма профессора Дэйра Лорду-Наблюдателю Огрании Яну Варга, 794 год.

Холод на улице не чувствовался, мне даже было жарко. Ещё бы, учитывая, что творилось вокруг.

Бах! Бах! Бах!

Три мощных взрыва прогремели совсем недалеко от нас. Земля содрогнулась так, что кто-то из наших чуть не упал. Стены недавно захваченного двухэтажного недостроенного дома начали трястись.

Если бы здесь были окна, их бы вышибло, поранив нас осколками, но их уже давно нет.

— Вот так надо было воевать, — очень тихо проговорил Ильин, думая, что я не слышу. — С первого дня.

И вряд ли бы кто-то с этим поспорил. Столько бы наших выжило.

— Давайте, родные, ещё немного поднажать, — прошептал старшина себе под нос, а потом снова принялся орать и командовать.

Один из бойцов инстинктивно пригнулся, когда над головой с огромной скоростью и очень громким шумом пролетело звено реактивных самолётов, вылетевших с крепости.

Они сбросили бомбы, и над тем местом поднялось сплошное зарево огня.

Но враг не сдавался и грозил затопить нас сплошной массой пехоты. Они прятались от обстрела по дворам и катакомбам, по подвалам и в окопах, и всё равно шли в бой, даже оставшись без бронетехники.

Не для того, чтобы уничтожить нас, а чтобы вырваться из окружения. Но мы стояли на их пути.

— Лейтенант, — позвал я Воронцова, засевшего на втором этаже. — Что с группой разведки? Задание выполнено?

— Они посылали сигнал, что выходят наружу, — прокричал он.

Та-та-та! Заработал тяжёлый ротный пулемёт рядом с нами. Большие гильзы посыпались на грязный пол, пулемётчик открыл рот и оскалил зубы. Сильно запахло порохом.

— И штаб тоже передавал, что их надо встретить, — продолжил лейтенант.

— Шутник! — подозвал я.

Пашка подбежал ко мне, на ходу дожёвывая что-то. Кажется, он грыз кусок сыровяленой колбасы, но увидев меня, спрятал кусок в карман.

— Сержант, нужно встретить разведчиков со своим отделением и проводить к точке эвакуации, — я показал ему место на карте, которую достал из сумки.

— Есть.

Взорвался снаряд из миномёта, и на карту насыпалась земля. Я смахнул её ладонью с шершавой поверхности.

— Ну и долбят сухари! — Шутник вытер вспотевшее лицо. — Пошли-пошли, пацаны! Давай, Конь, скачи быстрее, — добавил он с ехидным смешком. — Побежали. Там наши с ними! Быстрее!

Его отделение ушло следом, почти все они в строю.

— И где Ильин? — спросил я. — Только что был здесь.

— Ильин уже на передовой, — наконец ответил Воронцов, спросив кого-то из своих. Он тоже вдруг вспотел. — Они там чуть не пробились. Если не прибудет подкрепление — нам крышка.

— Держитесь, — сказал я. — Помощь будет.

Имперская армия пыталась сдержать натиск огромной массы людей, и это получалось, но этого было недостаточно, чтобы их разгромить.

Пора вступать в бой мне. То, что я сделал с бомбой, всё-таки как-то повлияло на меня. Я забрал ту силу, что вызвала реакцию, но не мог её хранить. Она будто выплёскивалась наружу, поэтому мне было так жарко.

И окружающим тоже.

Может, я и смог бы это удержать, но не знал как, а Таргин явно не горел желанием помогать. Да я бы его и не просил. А вот личность Моктара обрела покой, осталась только чистая сила Небожителя.

Надо ударить, но именно в нужное место. И я думал, куда.

А вопрос, как это сделать, уже не стоял. Это я понимал интуитивно.

Но у меня оставались офицерские задачи, ведь нас атаковали.

Ильин был неподалёку, проверял, как разворачивают ещё один пулемёт на позициях. А разбитую взрывами площадь перед зданием и не узнать: десантники и прибывшие нам на помощь пехотинцы из разных ближайших к нам частей уже окопались: повсюду были вырыты ячейки, где можно было стрелять лёжа. Их постепенно расширяли и углубляли.

Ильин, как и водится, орал на бойцов одного из отделений.

— Куда ты смотрел? — хрипел он, ругая лопоухого сержанта.

— Да не видели мы! — оправдывался тот. — Темно, дым, сухари лезут в рукопашку! Лезут и лезут, пальба идёт, взрывается что-то. Чувствую, стреляет кто-то рядом, в меня, сука, гильзы летят. А глядь — это он! А пока думал, чё к чему, вы отходить велели.

Расскажи кому — не поверят. Но я быстро вник в суть.

Это отделение с первой линии, они оборонялись на краю площади и выдержали натиск передовых частей Третьей дивизии пустынников.

Те, завидев нас, сразу пустили в бой боевые машины пехоты, но наши уже давно этого не пугались и встретили бронетехнику дружным огнём из гранатомётов.

Пехота, прикрывавшая их, рассеялась, но бросилась в ближний бой. Они пустили дымы, началась свалка в окопах. И вот этот пустынник тоже добрался до укрытия.

Но дальше всё пошло не так.

В тот момент я был внутри здания и занимался бомбой, на тот рубеж прибыл Ильин, который сразу начал отдавать приказы. И вот этот пустынник, перепуганный, ошалевший и не понимающий, что происходит, начал их выполнять.

И стрелять туда, откуда прибыл. Буквально по своим.

Наверное, уверенный командирский голос старшины оказался громче, чем голос его собственных командиров.

— Мы же против Салаха пошли, — оправдывался молодой пленный. — Сказали, Салах в городе, нас против него отправили. А тут как давай по нам стрелять, потом вперёд сказали. Я куда-то прибежал, ничё не пойму, свои вроде, вот я сюда и прыгнул, в окоп. Ну и вот… всё.

Командующий восставшей Третьей дивизии пустынников даже не потрудился объяснить многим бойцам, против кого идёт. А может, опасался их мятежа против своего мятежа, вот и бросил их в бой.

Это на бумаге получилось бы легко распознать, что к чему, и как решить проблему. Но вот ночью, во время городского боя, ты ещё разберись, в кого стреляешь.

Городской бой — это свалка, когда никто не знает полной картины. Генералы сидят в штабе и слушают доклады по радиосвязи, но на местах видно ненамного больше. Знаешь только, что кто-то сидит в другом здании, но кто — не всегда известно. Могут и свои, а могут и враги, и это никогда не знаешь заранее. И ещё надо учитывать, что там тоже о тебе не знают, и вполне могут атаковать.

Только в нашем батальоне немалая часть потерь — от дружественного огня, особенно в первые дни, когда нас обстреляла крепость и свои же соседи.

Бардак, да, и он усиливался из-за кучи почти независимых друг от друга штабов, которые никак не координировались между собой.

Но одна мысль у меня появилась. Сейчас бесполезно говорить об этом врагу, ведь идёт бой, и их радиостанции наверняка сейчас на своей волне. Да и среди них хватает убеждённых сухарей, кто считает, что нас нужно уничтожать.

Зато если кое-что сделать…

— И как с ним поступить? — спросил Ильин у меня.

— На допрос ко мне, — приказал я сержанту отделения и отвёл старшину в сторону, хотя и так со всех сторон гремела стрельба. — У меня для вас задание — нужно помочь разведке эвакуировать важную цель. Но аккуратнее сами, вы мне нужны, Сергей.

— Так точно. Но за бойцами присмотреть надо, — добавил он с печалью в голосе. — Сначала дрожали, как девки, а сейчас себя храбрыми почувствовали и лезут, куда не просят. А дохнут-то и те, и те одинаково. Вот и как их бросать?

— Понимаю. Работаем.

Ильин всё присматривает за ними, и никак не успокоится, пока не шагнёт на крепость снова. А бойцы злятся на него, не понимают, что он для них всё делает.

— Я приказал раненых отвести к точке, где будет вертолёт, — произнёс Ильин, о чём-то задумавшись. — Тяжёлые, здесь не поможем, умрут. А так шанс будет.

Я кивнул и дал ему приказ, а сам думал, где может быть штаб врага.

Какой бы мощной ни была сила Небожителя, если её направить в нужное место, эффект будет намного серьёзнее.

Если обезглавить дивизию, отдельные отряды не смогут вести организованное сопротивление. Особенно когда у них свой бардак. Ведь они слишком долго были в имперской армии.

— Теперь кое-что мне скажи, — я наклонился к пленному.

Тем временем, выход из катакомб…

Та-та-та! Пули прошлись по бетонной стене, посыпалась пыль и крошка.

— Вы куда стреляете? — заорал Ермолин, пригибая голову. — Я вам все ноги из жопы повырываю, уроды! Вы там совсем уже охренели?

— Господин капитан, мы не разглядели, — раздался картавый голос из-за развалин. — Зато услышали, хе-е! Вам надо было сразу материться начать, я бы понял, что это вы. Тут просто сухари перед вами лезли, мы их перещёлкали, вон лежат. Думали, новые ползут.

Голова бойца, на которой была каска, медленно приподнялась. Больше никто не стрелял.

— А, это ты, Пашка Шутник, — Ермолин откашлялся и полез через полузаваленный проход. — Вот же срань, вот это они херачат там сверху, у меня аж мозги в кисель превратились. Растрясло их внизу, мать её. Помоги вылезти.

Он вытянул руку. Проход почти завалило от обстрела, но разведчик смог выбраться с помощью Шутника через узкий лаз. Десантная форма Ермолина, которую он надел для задания, была покрыта белой пылью.

— А где господин капитан Джамал? — спросил Шутник.

— Мы его потеряли, — проговорил Ермолин трагическим голосом.

В проходе раздался кашель.

— А вот и нашёлся, — Ермолин усмехнулся. — А то отстал где-то.

— Чего ты там опять придумал? — раздался недовольный голос Джамала.

— Не надо так пугать, господин капитан, — Шутник засмеялся.

— Помогите ему, пацаны, — бросил Ермолин. — У него там ценный груз.

Джамал кого-то тащил следом за собой. Бойцы из отделения Шутника бросились помогать, решив, что это раненый, но тут же отпрянули, когда увидели, кто это.

— Это же ихний генерал! — Шутник показал на генерала Салаха стволом автомата. — Надо же его прикончить!

— Неверно думаешь, боец, — отозвался Ермолин. — А тебе вообще думать вредно, а то ещё офицером станешь. Приказ был — взять генерала Салаха под ручки и увезти на крепость, чтобы он предстал перед светлым ликом нашего императора и покаялся. И надо побыстрее, пока его кто-нибудь здесь не перехватил. У него тут много друзей.

— Вертушка будет? — спросил Джамал.

Он сел в стороне и отпил воды из фляги, после сплюнул и вытер грязное от белой пыли лицо. А из прохода тем временем выходили десантники, которые шли следом за разведчиками.

— Да лучше бы пристрелили меня, — сказал генерал Салах и брезгливо отряхнул рукав мундира, будто не замечая окровавленной повязки на правой руке. — Всё равно я не собираюсь стоять перед этим сопливым…

Джамал молча и демонстративно отклеил кусок клейкой ленты, что была повязана вокруг приклада его автомата. Генерал Салах намёк о кляпе понял с первого раза и промолчал.

— Ну и родственнички у тебя, — Ермолин посмотрел на Джамала и повернулся к остальным. — Ладно, пацаны, ходу, пока сухари не пришли.

Некоторое время спустя…

За генералом прибыл отдельный вертолёт МВ-12. Это было опасно, но риск того, что Салаха отобьют инфы, был слишком велик, поэтому крепость решилась на манёвр.

И, конечно, этому предшествовал долгий артиллерийский обстрел и атаки авиацией, чтобы прижать противника.

Наконец, вертолёт сел рядом с означенным местом, где зажгли сигнальные шашки. Место вдали от атаки, но в городе всё ещё было достаточно врагов.

Разведчики потащили генерала внутрь и забросили в десантное отделение, где уже сидело несколько гвардейцев из конвоя.

Но машина не взлетала, ведь кто-то полез внутрь.

— Вы куда? — командир вертолёта заглянул в десантный отсек. — Ну-ка нахрен тащи их отсюда! На это приказа не было!

— Да успокойся, — сказал второй пилот спокойным голосом и начал переключать тумблеры. — Это же десант, у них всё рассчитано, всё понимают. Не подставят.

Командир был молодым, он закончил академию Сильва Коллис и был выше по званию. Второй пилот был старше его, и боевых вылетов побольше, но у него были проблемы с командованием, поэтому его не повышали.

— Не положено! — возмутился первый пилот. — Приказ был!

В десантный отсек начали ставить носилки с ранеными.

— Вытаскивай! — приказал первый, крикнув это очень громко, и начал подниматься. — Или я вас сейчас…

Второй поморщился, но ничего не сказал. Первый прошёл в десантное помещение.

— У нас всего несколько человек, кому не можем оказать помощь на месте, — спокойно сказал старшина Ильин, забираясь внутрь. — Умрут, а так хоть шанс будет. Заберите их на крепость, пусть доктора там помогут. Это же десант.

— Вытаскивай их! — снова приказал первый. — Или я…

По вертолёту прошла автоматная очередь, следом вторая. Один из десантников, только что вылезших наружу, вскрикнул и упал на землю, держась за бедро, остальные открыли ответный огонь, и разведчики добавили.

Одна из пуль попала в иллюминатор в десантном отделении и пробила его, вторая ударилась в обшивку. Первый пилот вздрогнул, пригнулся и выругался дрогнувшим голосом, но Ильин не шелохнулся.

Вскоре врага подавили.

— Уже почти всё, — сказал старшина всё тем же голосом. — Перевеса не будет, мы заканчиваем. Чем раньше закончим, тем быстрее улетите.

— Если не вытащишь… — с угрозой сказал первый пилот.

Он положил руку на кобуру, а потом посмотрел на Ильина. Тот прямо стоял перед ним, даже не прикоснувшись к оружию, но его взгляд говорил о многом. Форма в крови, головной убор потерян, но старшина стоял прямо и не похоже, что он был готов уступать.

— Взлетать надо, — напомнил второй пилот. — Или уже никуда не полетим.

— Мы уже все, — сказал старшина и взревел своим могучим голосом: — Всех занесли? Быстрее! Отходим!

— Да куда столько орать? — тихо выругался один из десантников, но Ильин этого не услышал.

На полу, прямо рядом с пленным генералом, уже лежало несколько носилок. У одного бойца не было ноги, у другого рана в животе, у третьего была перебинтована грудь…

Ермолин, залезший было внутрь, посмотрел на это, переглянулся с Джамалом и выпрыгнул, придерживая пулемёт.

— Освободил одно место, — проговорил он. — Давайте ещё кого-нибудь.

— Больше тяжёлых здесь нет.

Ермолин без лишних слов подхватил парня, только что раненого в ногу, и забросил его внутрь.

— Перевяжи, — велел он растерявшемуся гвардейцу и бросил ему пакет с бинтом.

Вертолёт взмыл в небо. Вслед ему выпустили несколько пуль, но они цели не достигли.

— Я на него рапорт напишу, — пожаловался первый пилот в кабине. — Наглый какой! Я офицер, а он…

— Да пиши чё хочешь, — второй пилот брезгливо посмотрел на него и вернулся к работе.

— Так стреляли же по нам из-за него! А так бы…

— Не слетаемся мы с тобой, — глухо сказал второй.

— Ты о чём? — возмутился первый.

Но второй промолчал.

А на земле Ермолин достал сигареты и протянул одну старшине. Тот не заметил, темно было, а сигнальные шашки прогорели.

— Не перевариваю я его папашу, если честно, — сказал разведчик, разговаривая больше сам с собой. — Лучше здесь останусь, а то будут меня в свои семейные разборки посвящать.

— Куда они опять? — пробормотал Ильин, глядя вперёд.

— Да тут дело в том, что Джамал… ты чего, это, командир? — Ермолин с беспокойством посмотрел на старшину. — Ты чего это мне тут удумал?

— Вы куда… — ослабевшим голосом сказал тот и медленно пошёл в сторону отделения десантников, собравшихся вместе. — Я же вам говорил, что нельзя кучей стоять. Вдруг снайпер…

Он сделал несколько мелких шагов, сначала стараясь держать спину ровно, а потом даже начал выгибать её назад, чтобы сохранить равновесие. Но всё равно упал лицом вниз.

— Старшина! — закричал кто-то и бросился к нему.

Ермолин подскочил первым и сразу заметил, как из-под бронежилета текла тёмная кровь. Ранили в вертолёте, пуля прошла между плит, а он скрыл.

— Даже не дёрнулся, когда попали, — проговорил он. — Ну и выдержка у тебя, старшина. Лишь бы своих погрузить успеть, а про себя… Санитара! — громким голосом рявкнул он. — Санитара сюда, мать вашу!

В это же время…

Радист протянул мне гарнитуру и начал крутить рукоятки настройки на рации.

— Герань-2, Герань-2, — говорил я. — Это Рябина-1. Приём.

— На связи, Рябина, — отозвался искажённый голос капитана Зорина. — Рад слышать, брат. Некогда. Сухари перестроились, на нас лезут. Вообще никакого спасения от этих гадов. Приём.

— Мне нужно знать, где их штаб, — сказал я. — Ты ближе к ним, что думаешь? Они где-то в твоём районе. Где самое жёсткое сопротивление было? Мы допросили одного сухаря, он ткнул по карте, но где точно штаб, он не знает. Есть мысли? Приём.

Пленный пустынник особо не выделывался и сразу указал место, где видел кучу штабных офицеров. Терять-то уже ему нечего, возвращаться назад он точно не собирался.

И это место было неподалёку оттуда, где гремели танки Зорина. Да и больше было негде. Ведь ещё вчера дивизия сражалась на стороне имперской армии, и инфы-сепаратисты не пускали её на свои позиции. И сейчас не пускают.

Бывший штаб Третьей уже разбомбила крепость к этому часу, но напор не стихал, и даже арест Салаха не сильно помог. Значит, их командующий где-то в другом месте. И это вряд ли катакомбы, где только что действовала разведка, значит, штаб должен был переехать в один из имперских бункеров. А их не так много.

Зорин задумался или связь у него отключилась, но я оставался в эфире, слушая приказы, доклады и ругань:

— Снегирь-3, уходи, они сейчас бомбу туда сбрасывать будут. Уходи, *** твою мать!

— Я тут совсем с вами охреневаю. Скажите мне, какой позывной у вертолётов!

— Они тебя слышат! — голос скрипел. — Говори!

— Заберите раненых у меня. Чё вы мимо пролетаете!

— Они десант возят. Не до тебя им. В городе жопа!

— У вас жопа, а у меня вообще ***!

— Они прорвались, — голос прерывался звуками выстрелов. — Запрашиваю разрешение на отход. Это Звезда-4. Слышите меня, Заря-1? Приём!

— Это Заря-1, разрешаю отойти, — отозвался штаб. — Займите позиции в следующем квадрате, — он назвал закодированные координаты.

— Слушай, Рябина-1, это Герань-2, — в эфир вернулся Зорин. — Мы тут с пацанами из нашей бригады говорили. Там их прям видимо-невидимо на 5−5–1–2.

Карта уже лежала рядом, я посмотрел в неё. Там старый амфитеатр, он действовал до самого начала войны. И да, под ним бункер для защиты императора, на случай, если тот оказался бы там.

И там мог засесть генерал из Третьей дивизии. Слишком много совпадений.

Будем бить туда. Ведь Салаха взяли, но напор только усиливается.

Крепость в ближайшие пять минут не выстрелит, она перезаряжается или поворачивается другой батареей. Могут пустить самолёты, у которых есть бомбы нужного типа, но на это надо времени.

Да и зачем мне это? У меня хватало сил, а люди на пределе.

Я снова поднялся на второй этаж здания, в штурме которого недавно участвовал, ведь оттуда видно часть крыши амфитеатра. Далеко, небольшую часть. Крыша разрушена, но само здание ещё держалось, ведь его строили основательно.

Теперь пора действовать мне.

Надо пустить эту силу туда.

Я смотрел в то место, держа в руке карту, и сила, что бурлила внутри, начала уходить.

И это не походило на то, когда я взрывал банк.

Это было тяжелее, сложнее. Не было шара в голове, ничего, над чем можно было сконцентрироваться. Мышцы свело, я почувствовал, как из раны хлынула кровь, и я едва удержался на ногах.

Но я выпустил силу туда, куда хотел.

И сработало совсем не так, как я думал.

Сработало ещё лучше.

Некоторое время спустя. Штаб Третьей дивизии сил самообороны независимой республики Инфиналия…

В глухом подземном помещении с толстыми и армированными бетонными стенами собрался штаб поднявшей мятеж дивизии.

Генерал Касим сидел за столом с картой и отдавал приказы. У него была достаточно свежая информация о происходящем, но смена всех кодов и позывных в эфире сильно ломала его планы.

Но он всё равно знал, что имперские силы стягивали в район всё новые и новые подразделения, понимая, что именно здесь сосредоточена основа сопротивления города.

Ведь войска Салаха отходили, будто генерал и не собирался держать город дальше. Он обманул, и поэтому дивизия Касима попала в окружение.

Но всё же это была почти целая пехотная дивизия, и это в то время, когда основные имперские силы находились на юге города, и их ещё не успели перебросить. Шанс на прорыв был.

— Господин генерал, — один из радистов отвлёкся от аппаратуры. — Северяне взяли генерала Салаха.

— Не страшно, — сказал Касим. — Держимся дальше.

Он это знал, ведь сам передал имперцам его расположение. Не для того, чтобы выслужиться перед императором, а наоборот, вынудить Громова говорить именно с ним, а не с кем-то ещё. Ведь сепаратисты слишком разрознены, а тут боевой генерал, самый сильный из оставшихся.

Но он корил себя за то, что поторопился, ведь не знал об операции рядом с дамбой, и понятия не имел, почему вдруг рядовая зачистка десантом перешла в полномасштабную общевойсковую операцию, сравнимую с первыми днями штурма Фледскарта.

И теперь Касим думал. Может, стоит пойти на контакт с имперской армией, чтобы выторговать условия за сдачу? Или лучше продолжать сопротивление?

Ведь теперь шансы занять положение повыше среди лидеров новой независимой республики были намного больше, когда Салах попал в плен.

Он почесал лоб под кепкой и решил, что лучше держаться. С Рэгвардом говорить бесполезно, старик будет требовать полной капитуляции. Да и для генерала, только что поднявшего мятеж, никаких поблажек не будет, особенно когда сам мятеж длится всего несколько часов.

Генерал Касим подумал и решил драться. Надо пробиться на восток города, где сохранились жилые массивы, и император не рискнёт бомбить те кварталы с мирными жителями под прицелом камер зарубежных журналистов. Да и его хозяева из Дискрема будут недовольны. Они всегда недовольны.

Поэтому Касим и решил драться. Тут или император пойдёт на попятную, чтобы закончить непопулярную войну, в которой он бесславно терял свою армию. Ну или самого императора скинут, как говорил Салах, и тогда новым хозяевам империи придётся договариваться лично с ним, с Касимом.

Ведь Салаха наверняка к этому времени повесят.

Надо только объединить силы Инфиналии под своим командованием, но тут генерал не сомневался, что всё получится.

И едва он похвалил себя в мыслях о том, как хорошо всё придумал в казалось бы безвыходной ситуации, как в штабе вдруг погас свет.

Штабисты начали включать фонари, зажигали лампы и свечи, чтобы в штабе снова стало светло. Но тут стены начали трястись. Несильно, но это нервировало.

Хотя это было странно, ведь бункер находился глубоко. Его строили для императора, причём так, чтобы даже восставшая крепость не могла уничтожить его.

— Они обстреливают это место? — спросил генерал.

— Есть такая возможность, саади, — отозвался командир разведки дивизии и поправил аккуратную бородку. — Мы перехватывали радиопереговоры, так они обсуждали, где может быть наш штаб. Стоит покинуть место, саади. Но крепость говорила, что пока не может стрелять. У них перезарядка.

— Это же хитрость, — проговорил генерал. — Чтобы мы поверили, будто…

В этот момент тряхнуло ещё сильнее. Массивный стол с картой сдвинулся, на бетонный пол упал термос и пролился. В помещении разошёлся сильный запах чая.

— Господин генерал, надо уходить, — всполошился разведчик. — Прошу, саади!

Генерал Касим решил не спорить и поднялся, но дальше всё пошло совсем не по его планам.

Мощные толстые бетонные стены затряслись ещё сильнее. С потолка начала сыпаться пыль, по нему прошла трещина, которая начала расходиться. Оттуда повалились камни, пыль, а затем куски потолка.

Несколько бойцов схватили генерала, чтобы вывести к лестнице, но тут под их ногами начал трещать пол.

— Быстрее! — крикнул кто-то. — Уходим!

Штабной капитан заорал от боли, ведь из трещины ударил мощный поток пара. Обваренный офицер упал и скатился в трещину, которая расширялась, следом туда полетел другой. Пол начал проваливаться от центра к краям.

Генерал успел допрыгнуть до дверного проёма и вцепиться за проём двумя руками. Его охрана уже улетела вниз, а сам Касим висел на краю, а кто-то держал его за обе ноги.

Снизу била удушливая вонь, от которой мутило. Но там было кое-что похуже.

— Саади, пожалуйста! — кричал начальник разведки, держась за его ноги. — Помоги!

Касим заорал от напряжения, высвободил одну ногу и начал пинаться. Начальник разведки тонко закричал, когда его самого ошпарило паром, и полетел вниз, держа в руке слетевший сапог Касима.

Генерал закряхтел, смог подняться на руках из последних сил. Едва вышло, как он сразу вскочил и побежал по трясущейся тёмной винтовой лестнице, хромая, потому что у него остался всего один сапог.

Но на такую мелочь он внимания не обращал.

— Господин генерал, сюда! — крикнул попавшийся ему на пути шифровальщик, который пытался спасти секретные документы и шифровальную машинку.

Тот хотел помочь, но перепуганный Касим схватил его и швырнул назад, вниз по лестнице, в безумной панике думая, что это задержит то, что было позади. Хотя это никак не могло задержать такое.

Шифровальщик с диким криком покатился по ступенькам вниз вместе со всеми документами и машинкой, а жар становился сильнее.

Генерал бежал, уже не думая о своих политических амбициях, о больных коленях и что правая нога была босиком. Он просто бежал вверх, чувствуя жар позади. Все его мысли выключились. Он громко дышал, чувствуя боль в лёгких от этого едкого воздуха.

Он добежал до раненого штабиста с тростью, ковылявшего вверх, и тоже швырнул вниз, и попытался схватить армейца-лейтенанта, но тот оказался более прытким и добежал до самого верха быстрее.

— Не закрывай дверь! — заорал генерал изо всех сил.

Смуглый пустынник в форме лейтенанта посмотрел на него с ужасом, а затем на то, что было позади, и захлопнул тяжёлую дверь прямо перед носом у Касима.

Генерал услышал, как с той стороны лязгнул засов.

И он даже не успел закричать.

Лейтенант тоже не успел уйти, буквально пару шагов, когда земля под ним лопнула, и он полетел вниз.

— Это что? — закричал кто-то.

А раскалённая магма хлынула из глубин, ведь бункер уже был залит.

Загорелись шины грузовика с боеприпасами, а вскоре взорвался и сам груз, и патроны начали хлопать. Густая магма плавно растекалась дальше, заливая окопы. Инфы бежали. Бросали оружие, снаряжение, раненых. Кто-то пытался завести технику, но не все успевали уйти.

Офицеры орали, пытаясь восстановить порядок, но их никто не слушал. Солдаты лезли друг через друга, спотыкались о трупы, падали в воронки, откуда бил пар или натекала магма. Тяжёлый воздух пробивался отовсюду, он становился гуще, кто-то начинал задыхаться.

Некоторые пустынники бежали прямо на позиции имперских сил, не разбирая дороги, и там их встречали плотным огнём.

Имперцы тоже принялись отходить, но организованно. Впрочем, им это и не требовалось. Магма, заполнившая бункер, остановилась, но над этим местом ещё долго стояло красно-оранжевое зарево.

Дым поднимался высоко в небо, и его было видно на огромном расстоянии вокруг.

Крепость, Генеральный штаб…

— Господин генерал, — майор Варга подошёл к Рэгварду. — Там что-то странное. Говорят, магма пошла.

— Это что за кодовое слово? — генерал нахмурился. — Сделайте скидку на мой возраст, майор Варга. Я не помню все фразы.

— Нет таких кодовых слов, — невозмутимо сказал штабист. — По всем каналам так и докладывают: магма пошла. Я сам не понимаю.

Это уже было слышно по рации.

— Отходи, отходи!

— Там хренов вулкан проснулся!

— Откуда там вулкан, мать вашу?

— Держать позиции! Он затих!

— А если рванёт? Ты видел, что там творилось?

— Соберите доклады, — велел генерал. — А вы двое, за мной.

Два гвардейца переглянулись, а Рэгвард подошёл к стоящему у двери шкафу и спокойно надел шубу с генеральскими погонами. Он направился к подъёмнику, что вёл к одному из смотровых постов крепости, и взял с собой охрану, помня, что где-то здесь до сих пор бродит шпион.

Вахтовый офицер немало удивился, увидев генерала на своём посту, но у командующего было право здесь находиться.

Генерал пришёл сюда, чтобы посмотреть на город через оптику.

Электричества здесь давно нет, город обычно освещался только пожарами, вспышками, взрывами.

Но сегодня появился ещё один источник света. Там, где раньше был амфитеатр, в небе било зарево огня, а на земле было очень яркое пятно пылающей магмы.

Небольшое, но генерала Рэгварда посетило чувство, что именно там был штаб врага. Это место подходило идеально, он даже подумывал начать его бомбить.

И тут генерал улыбнулся. Не тому, что по какой-то причине был уничтожен штаб, что может облегчить ход операции. А совсем другому.

Генерал понял, что в своей жизни успел увидеть настоящее чудо, про которое думали, что такого больше не будет. Он с самого детства помнил рассказы дедушки о крупнейшем сражении Второй Гражданской войны, и что тогда было на поле боя.

Почти сотня тысяч солдат, десятки шагоходов и сотни танков сошлись в многодневной битве, в которой и решился исход той войны.

Битва шла долго, но войска Совета и союзного с ним экспедиционного корпуса империи Дискрем бежали, ведь в самый ответственный момент с неба хлынул красный огонь и молнии, выжигая всё, кроме позиций сил лоялистов.

Дедушка Келвин видел силу Небожителей вживую, а Конрад даже не думал, что и ему довелось.

Генерал ушёл, не зная, что на соседнем смотровом посту за боем наблюдали император и его невеста.