Князь Целитель 8

Глава 2

Когда мы уже подъезжали к особняку, через открытое окно автомобиля услышал со стороны северных ворот вой множества сирен автомобилей скорой помощи. Этот звук я уже не мог перепутать ни с чем больше. До обеда оставалось больше двух часов.

— Андрей, едем до госпиталя, прямо сейчас, — сказал я, когда тот уже собирался заезжать в ворота.

Водитель быстро развернул машину, и мы помчались навстречу надрывающимся сиренам.

Когда мы подъехали к госпиталю, на площадке перед приёмным отделением уже стояли несколько машин, нервно мигая проблесковыми маячками, выгружая из чрева многочисленных раненых. Тем временем со стороны северных ворот тянулись ещё и ещё.

Похоже, весь усиленный автопарк сегодня был в работе. Увидел я среди знакомых автомобилей скорой помощи и несколько совершенно новых, более вместительных, которые приобрели для города Демидовы.

Я быстрым шагом направился к входу. Внутри уже вовсю кипела работа, Анатолий Фёдорович распределял, кого куда транспортировать, на ходу раздавал задания. Костик как угорелый бегал со штативом с пробирками в руках. Василий Анатольевич и Олег Валерьевич склонились над первыми ранеными.

Перед тем, как повернуться в сторону блока интенсивной терапии, Анатолий Фёдорович заметил меня, удивлённо вскинул брови, потом довольно улыбнулся и кивнул, затем ушёл в блок оказывать помощь тяжелораненым.

Времени на то, чтобы снять броню и надеть халат, у меня не было. Кроватей во всех секторах приёмного отделения сегодня не хватило. Часть пациентов так и лежали на каталках, на которых их привезли.

Я немедленно приступил к своим обязанностям, от которых меня, на самом деле, пока что никто не освобождал. Да я и сам не хотел, продолжающаяся практика целительских навыков была в моих интересах.

Вот сейчас и испытаем только что появившийся шестой круг. Я сразу заметил, что лечение обычных ран мне даётся гораздо легче. Переломы срастаются быстрее, быстрее стягиваются края раны. Расход энергии при этом совсем небольшой. Даже немного непривычно. Все потоки идут точно и целенаправленно, не распыляясь в воздухе и не размазываясь по окружающим здоровым тканям почём зря.

Тогда я решил поэкспериментировать. У одного бойца были две раны на бедре, похоже, что от клыков Синего Саблезуба, плюс немаленькая рваная рана на груди от мощных когтей.

Я направил ладонь в сторону моего пациента, удерживая на расстоянии больше метра, собрал высокую концентрацию целительной энергии в кисти и, формируя три тонких вихря, распределил потоки прямо к довольно обширным ранам.

Раньше с одним вихрем у меня уже получалось достаточно легко, а сейчас пришлось хорошенько поднапрячься, чтобы корректировать траекторию каждого потока, чтобы они не сбивались с правильного курса. В итоге три глубоких раны зажили буквально на раз-два. На счёт три уже эпителизировались, превратившись в свежие розовые рубцы.

Запас целительной энергии серьёзно подсел от такой манипуляции. Поэтому дальше я продолжил исцелять уже более привычным способом, без экспериментов. Результатами первого эксперимента я был уже доволен. Запас энергии у меня достаточно быстро восстанавливался за счёт того, что я перерабатывал извлечённую из бойцов негативную энергию Аномалии в свою.

Накопив её достаточно, решил применить более быстрое лечение ран на следующем пациенте. Я уже заканчивал, когда краем глаза увидел остановившегося неподалёку Анатолия Фёдоровича. Заканчивая заживление, я поднял на него взгляд.

Герасимов улыбнулся, покачал головой и пошёл дальше. Скорее всего, увидел какую-то ошибку в моих действиях, но решил, что скажет потом. И, скорее всего, выскажет снова, что я решил перед ним повыделываться, а в итоге напортачил.

Может я что-то сделал и не совсем правильно, но одно точно могу сказать: во второй раз мне этот трюк дался уже немного легче. Так что стоит ещё немного попрактиковаться и смогу делать это играючи.

Впрочем, об играх пока речи не шло, пациентов в приёмном отделении оставалось ещё очень много. Если я не ошибаюсь, учитывая количество занятых кроватей и каталок, в общей сумме почти полсотни.

Где же их столько набралось и откуда их могли доставить? Ясное дело, что из Аномалии, но, если они патрулировали маршрут по заданию Демидовых, то там и монстров-то почти уже нет. Значит, бродили в других локациях. Хорошо ещё, что никто из них не умер по пути, но это неточная информация.

Борьба за жизнь и здоровье вольных охотников продолжалась ещё почти час. Ближе к концу мы работали уже более спокойно, без суеты, потому что самые опасные и самые тяжёлые раны исцелили в первую очередь.

Пока я занимался лечением, Федя, который не покидал моего плеча даже во время испытания полёта протазана, разумно спрыгнул с меня и всё это время сидел на шкафу с медикаментами, наблюдая за всем, что происходит внизу с любопытством и в то же время с некоторой опаской. Никто из медперсонала на него уже не реагировал негативно. Пушистый зверёк буквально стал частью коллектива. Иногда некоторые, проходя мимо его засады, махали ему рукой и улыбались, отвлекаясь на какой-то момент от кровавого зрелища и стонов.

— Ну что, Иван Владимирович, — сказал, подходя ко мне, Анатолий Фёдорович, глядя на меня хитрыми глазами. — Поздравляю с обретением шестого круга и новых навыков.

— Спасибо, — устало улыбнулся я. — Из ваших уст это поздравление для меня особенно ценно.

— Ну, позволь заметить, что ты во время своих экспериментов допускал некоторые ошибки и в итоге потратил слишком много сил, так ведь? — спросил мой наставник и хитро подмигнул.

— Есть немного, — кивнул я. — Заметил слишком большой расход энергии. Но, может, это просто с непривычки?

— Не только, — покачал головой Герасимов. — Я тебе сейчас объясню суть, ты поймёшь, — Анатолий Фёдорович подошёл к столу, взял лист бумаги и карандаш. — Вот смотри, — он обвёл на листе бумаги свою ладонь с растопыренными пальцами, потом стал отмечать точки и соединяющие их линии. — Надо отдавать энергию не просто хаотично, как ты делаешь, отправил пучок, разделил и вперёд. Сосредоточься на концентрации энергии вот в этих определённых точках, а уже объединяя их, создаёшь сразу отдельные потоки. Обозначил точки воздействия, посчитал до трёх и забыл, что там надо было что-то лечить. Понял?

— Понял, — кивнул я, а сам забрал со стола лист, сложил вчетверо и убрал в карман.

Пока уже привычные к виду крови санитарки в приёмном отделении наводили порядок, я, чтобы не мешаться, вышел на крыльцо и присел на ступеньки. Солнце уже перевалило за зенит, а мои помощники так и не дали знать о приезде имперских спецслужб. Значит, у меня ещё есть время.

Тут я вспомнил о горностае. Точнее, про разговор о нём, когда встретился с отцом и дедом. Дед предложил немного поэкспериментировать с управлением пушистым товарищем.

Федя в это время как раз сидел на ветке дерева, что стояло неподалёку в стороне от приёмного отделения, и внимательно смотрел на меня, словно ждал команды. Я не стал ему ничего говорить или приказывать вслух, просто представил его задачу образно, где он должен был изловить для меня воробья.

Когда я завершил мысленный приказ, зверёк метнулся в сторону и исчез в кроне. Я видел лишь только мелькание тени в желтеющей листве. Осень потихоньку вступала в свои права, берёзы желтели первыми. Через несколько минут горностай вернулся и положил возле меня уже мёртвого воробья.

— Молодец, — сказал я Феде, глядя на его добычу и решая, что с ней теперь делать.

Тут как бы воробей воробьём, но горностай сделал всё в точности, как я ему мысленно приказал. Зверёк сел на ступеньку возле меня и пристально смотрел мне в глаза, ожидая моей похвалы или следующей команды.

Я ухмыльнулся своим мыслям и отдал приказ горностаю взять воробья, обойти госпиталь сзади, запрыгнуть в форточку ординаторской, бросить воробья на, скорее всего, задремавшего от усталости Василия Анатольевича, а потом сразу уносить оттуда ноги. Главное, чтобы его никто не заметил.

Не прошло и двух секунд, как горностай схватил бездыханную тушку и стрелой унёсся за поворот. Я быстрым шагом двинулся вглубь приёмного отделения, направляясь к ординаторской. Возле двери остановился и прислушался. Сначала и, правда, слышалось знакомое похрапывание Василия Анатольевича, но вскоре храп резко затих, сменившись непонятными звуками. Потом раздался дикий вскрик Василия, почти переходящий на визг. Одновременно с этим раздался ещё более дикий хохот Герасимова. Чуть тише смеялся Олег Валерьевич.

Внезапно дверь в ординаторскую распахнулась, хорошо, что я не стоял слишком близко. Передо мной застыл взъерошенный Василий Анатольевич с максимально расширенными глазами. Он открыл, было, рот, возможно, сначала намереваясь на меня наорать, но вдруг резко осёкся и сделал небольшой шаг назад. Потом он прокашлялся и обратился ко мне относительно спокойным голосом, насколько он мог это сейчас себе позволить.

— Ваш Федя, Иван Владимирович, пытался засунуть мне в рот мёртвого воробья! — напряженным голосом высказал Василий, усиленно пыхтя через расширенные от гнева ноздри. — Это уже полный беспредел! Зачем вы это делаете?

— Позвольте, Василий Анатольевич, — начал я, изобразив невинное и непонимающее лицо. — Почему вы меня в чём-то обвиняете? Вы же видите, где стою я и где только что были вы. Я только подошёл к ординаторской и никак не мог положить вам в рот никаких воробьёв.

— А я не говорю, что вы, это ваш питомец! — срывающимся голосом и, держась из последних сил, выпалил Василий Анатольевич. — Это вы его заставили!

— Вы сильно преувеличиваете мои способности в дрессировке, — усмехнулся я. — Я цирковое не заканчивал.

Василий что-то ещё пробурчал себе под нос, резко развернулся и пошёл в сторону туалета, а я вошёл в ординаторскую. Олег Валерьевич продолжал тихо беззвучно смеяться, потрясая плечами и вытирая слёзы рукой. Анатолий Фёдорович, который к этому моменту замолчал, снова рассмеялся, встал с дивана, подошёл ко мне и крепко пожал руку.

— Передай спасибо своему зверю за такую необычную фантазию, — пытаясь успокоить смех, произнёс Герасимов. — Это было очень весело. Ну раз ты пока здесь и никуда не торопишься, тогда останься с нами пообедать. Уже скоро привезут. Мне кажется, я слышу где-то вдалеке звон тарелок на тележке.

Оба замолчали и, правда, услышали уже знакомое дребезжание.

— Вот, видишь, я не ошибался, — снова улыбнулся Герасимов, вознеся указующий перст к небесам. — Так как?

— Почему бы и нет, — сказал я. — От блюд такой замечательной кухни ни один порядочный аристократ не устоит.

Герасимов усмехнулся, покачал головой и похлопал меня по спине, по доспехам.

— Иди садись.

Когда я сел за обеденный стол ординаторской, снова где-то в глубине души ёкнула ностальгия. Вроде прошло не так много времени, как я переехал в свой особняк и занялся делами рода, а окажется, что прошло уже так долго.

Василий Анатольевич вернулся в ординаторскую как раз, когда буфетчица уже расставляла на столе тарелки. Хмурясь и насупившись, он молча прошёл к своему месту и сел за стол. Буфетчица уехала, и мы дружно придвинули к себе тарелки с рассольником, не забыв его перед этим посолить, ведь по усмотрению диетолога в больничном рассольнике соли не должно содержаться, ибо это белый яд.

Я заметил, что Василий Анатольевич ест как-то дёрганно и напряжённо. Видимо, всё ещё находится под впечатлением от последнего события.

— Ну что, Вася, — спросил его сочувственным голосом Анатолий Фёдорович, — без воробья не так вкусно?

Тут все не удержались и снова расхохотались. Василий Анатольевич невозмутимо продолжил уплетать рассольник, словно ничего не произошло. Ну и правильно, голод не тётка, особенно после такой нагрузки, которую только что пережили. Можно было бы и воробья съесть.

Когда я уже допивал компот, на телефон пришло сообщение от моих помощников. В воинскую часть приехали представители имперских спецслужб, обязательно нужно моё присутствие.

— Ну что, господа, — сказал я, поднимаясь из-за стола, — с вами, как всегда, хорошо и весело, но мне срочно надо уехать. Приятного пищеварения, как говорится.

— Тебе спасибо, Ваня, что вовремя заглянул к нам на огонёк, — грустно улыбнувшись, сказал Анатолий Фёдорович. — Жаль, что ты теперь бываешь у нас так редко.

Когда я направился к выходу, Анатолий Фёдорович вызвался меня проводить. По пути рассказывал мне в режиме подробного отчёта, что за это время сделано в госпитале. Как изменились отделения, какое приобретено оборудование, как учреждение задышало совсем другой, новой жизнью. Насколько удобнее стало работать, насколько увеличилась пропускная способность приёмного отделения и оперативность оказания экстренной медицинской помощи.

— Главный наш теперь даже в растерянности, не знает, как благодарить за все эти блага, — с улыбкой сказал Анатолий Фёдорович, когда мы с ним остановились на крыльце. — Штурмует словари в поисках достаточно пафосных выражений. Спасибо тебе за это всё, — уже более серьёзно сказал мужчина, кивнув в сторону приёмного отделения. — За сегодняшнюю помощь тоже большое спасибо, без тебя мы провозились бы намного дольше. Ты там не забывай нас.

— Я бы каждый день приходил сюда на работу, так же, как и раньше, Анатолий Фёдорович, — сказал я с грустной улыбкой. — Но, сами понимаете, появилось очень много других дел и я не могу их все поручить кому-то другому.

— Понимаю, — вздохнул Анатолий Фёдорович. — И всё же заходи почаще.

Он хлопнул меня на прощание по плечу, развернулся и ушёл. Мне стало немного грустно. Но времени на сантименты и воспоминания у меня, к сожалению, нет. Я сел в стоявшую чуть в сторонке машину и сказал Андрею ехать с ветерком в сторону нашей воинской части.

Перед зданием штаба я заметил скопление людей. Мы остановились метрах в десяти. Здесь была целая делегация людей в одинаковых чёрных костюмах — все как на подбор. Даже их причёски показались похожими. Один из них, что чуть постарше и с более важным выражением лица, вышел мне навстречу.

— Добрый день, Ваше Сиятельство, — бесстрастным спокойным тоном сказал мужчина, глядя на меня пустыми серыми глазами, не выражающими абсолютно никаких эмоций. — Начальник регионального отдела полковник Протасов. Приехали по вашему заявлению.

— Добрый день, — произнёс я дежурное приветствие, обводя взглядом его коллег. — Рад вас видеть.

В это время ко мне подбежал Михаил Анатольевич и отдал заранее подготовленное обращение на имя императора. То, что мы писали ещё утром.

— Здесь написано всё, что мне известно и мои претензии к виновникам, — сообщил я. — Насколько мы смогли узнать, это люди князя Салтыкова. К самому Салтыкову я пока что не обращался, так как не имею стопроцентной уверенности и других доказательств.

— Правильно сделали, — кивнул полковник, быстро бегая глазами по строчкам депеши. — Мы попросили бы вас передать нам вашего пленного для дальнейшего расследования. Кроме того, предоставьте протокол вашего допроса.

— Конечно, мы на это и рассчитывали, — кивнул я и эксперимента ради решил добавить немного специй к безвкусному разговору. — О ваших специалистах ходят легенды. Очень надеюсь, что скоро это недоразумение разрешится.

— Обязательно, — с лёгкой полуулыбкой сказал полковник, удобрение сработало, мой комплимент ему пришёлся по душе. — Кроме того, нам понадобятся трупы убитых магов из числа нападавших. Я слышал, что их двое.

— Всё так, — кивнул я. — Это тоже предоставим.

— А ещё нам нужно опросить свидетелей с места происшествия, — продолжил полковник и мне уже начало казаться, что он никогда не закончит.

— Михаил Анатольевич, — позвал я своего помощника.

Тот в мгновение ока оказался рядом, словно вырос из-под земли.

— Нужно обеспечить полковнику Протасову беседу со свидетелями, — сказал я, отвернувшись от регионального начальника спецслужб, мягко намекая тем самым, что мой разговор с ним закончен. — Предоставить ему всех, кто был в тот день рядом. А также записи с камер видеонаблюдения.

— Вы же не возражаете, если мы побываем на месте происшествия и непосредственно на территории завода? — осторожно спросил полковник, прекрасно понимая, что если я откажу, то ему придется просто уйти.

— Да, конечно, — кивнул я. — Само собой, разумеется. Михаил Анатольевич вас проводит и обеспечит доступ. А сейчас прошу меня извинить, есть другие неотложные дела.

— Да Ваше Сиятельство, понимаю, — сказал полковник, слегка поклонился и сразу переключился на моего помощника.

«Слава богу, неприятный тип», — подумал я и с облегчением вздохнул.

Моя официальная миссия в этом деле пока что закончена и я могу заняться другим, более важным делом.

Арсений мне за это время как раз отчитался, что задание по изготовлению необходимого количества артефактов выполнено. Поэтому мы заехали за ним и его помощниками, погрузили несколько кейсов в багажник внедорожника и направились в сторону южных ворот. Пока спецслужбы империи занимаются погрузкой трупов и пленного, у нас здесь есть свои дела.

Когда приехали на место, я только сейчас понял, что Арсений здесь ни разу ещё не был. Парень с интересом ходил по территории, осматривал здания завода, подсобных помещений, складов и тот самый усиленно защищённый ангар, в котором скоро будет храниться драгоценная руда.

— В принципе, должно хватить, — сказал Арсений, повернувшись теперь ко мне. — Можем приступать.

— Начинайте, — кивнул я, с интересом наблюдая за действиями его подручных.

Арсений незамедлительно начал раздавать указания, парни в спешном порядке начали доставать артефакты из кейсов, распихивая их по карманам спецовок, и чуть ли не бегом бросились размещать в указанных непосредственным руководителем местах.

Когда в ворота въехали несколько машин с гербом Российской империи, из которых высыпали всё те же люди в чёрных костюмах, процесс установки охранных контуров и блокаторов ментальной атаки был завершён. Поэтому на экскурсию по заводу и на беседу со свидетелями я всё же пошёл вместе с полковником, хотя до этого сказал ему, что сильно занят.

Всё же интересно было понаблюдать, как его люди опрашивают моих работников. Кроме того, те чувствовали поддержку князя и меньше терялись в разговоре.

Тем временем Арсений раздавал работникам завода индивидуальные средства защиты — медальоны, а его подчинённые тут же проводили подробный инструктаж по их использованию.