Изгой

Глава 2

Утро началось с настойчивого поскуливания лаек под дверью. Именно они и разбудили Никиту.

Растерев заспанное лицо, Смолин распахнул двери избушки. Псы заискивающе жались к земле, поджимая уши и виляя хвостами.

— И на хера вы мне? — поинтересовался он и закрыл дверь.

Пару минут помучавшись муками совести, он посмотрел чугунки на печке. В одном из них была сварена жратва для четвероногих и, не став вредничать, он выставил этот чугунок на улицу. Во-втором чугунке была сварена картошка в мундирах, не ахти какая еда, но мяса он уже объелся, и картошка пошла на ура.

Впереди маячила ревизия содержимого избушки.

***

Избушку он покидал в ночь через двое суток, наварив в дорогу картошки и нормально нажарив мяса.

У дома стаяли нарты, так что он смог взять с собой мешки с соболиными шкурками, да и свои пожитки лучше было припрятать. Оружие и замененную часть одежды, всё в мешки и в сани, ну а тонкую простреленную куртку пришлось сменить на тулуп. Из хозяйственной утвари прихватил медную кружку и топор.

***

Десять дней он шёл по реке, в основном ночами. Миновав три деревни, вышел на более крупный населённый пункт, заглянуть в который посчитал безопасным. Очень хотелось хлеба, горячей еды, помыться, только как быть с санями?

Денег у него было немного, купюра в три куны и горсть медных монет-бе՛лок. Купюра сама по себе была интересной и выпущена великокняжеским казначейским двором Гардарии. Уровень печати ассигнации можно было бы отнести к середине — концу девятнадцатого века на родине, если б не одно, но — напечатанный герб вращался в виде иллюзии вокруг вертикальной оси. Сам по себе герб представлял из себя щит, на фоне которого красовался бюст благородного оленя, и Никита был готов биться об заклад, что образ оленя в Гардарии серьёзно отличается от российского. Дома олень — это дятел, а тут благородное животное.

Но если оставить в покое геральдику, то наличие магии в Гардарии очевидно. Вопрос, только в том, как её много, и чем это может обернуться для него. А ещё вопрос, считается ли магией то, что рана на его груди практически мгновенно зажила, хотя нет, конечно же это магия, вот только получать пулю в грудь для проверки приобретённого навыка больше не хотелось, боль-то до сих пор волнами накатывает.

***

Судя по натоптанной дороге, покрытую льдом реку многие использовали как тракт. Выйдя на неё, Смолин поднялся на городскую улицу, дома по которой хоть и были, как правило в два этажа, но сильно отличались и по архитектуре, и по материалам. Красный кирпич соседствовал с брусовыми и бревенчатыми домами, простые кровли с башенками и мансардными элками. Общим в архитектуре были только маленькие окна, видимо, привязанные к размеру выпускаемого нынче стекла.

Ещё одна деталь городского убранства — резные наличники, на которых превалировала лесная тема: белки, медведи, олени, соболя и куницы. В целом видно, что дома строили старательно, только его проблемы это не решало.

***

Не прошёл Никита и сотни шагов, как к нему пристала пара мальчишек. Завёрнутые в одежду с чужого плеча мальцы смотрелись забавно. Раньше таких звали махновцами, но где оно, то раньше?

— Дядька, а дядь, ты ж с охоты?

— Ну? — многозначительно ответил Смолин.

— А тебе на постой есть у кого вставать?

— А ты знаешь, где за недорого? — поинтересовался Никита.

— Десять белок за день, чистая комната, кровать с периной и чистыми простынями. Если надо, то купальню согреем и стол накроем, только это уже за отдельную деньгу.

— Прекрасно. Давай так, проводишь меня сдать шкурки, тогда остановлюсь у вас.

— Это запросто, контора — то совсем рядом. — бойко ответил агитатор.

Заготовительная контора и вправду была совсем рядом, только порядки в ней оказались совсем не такие простые, как предполагал старший сержант. Стоило ему спросить у курящих на крыльце мужчин в зелёных шинелях «Это тут принимают пушнину?», и мир заиграл другими красками. Всего одна просьба служащего с серебряными еловыми ветвями в петлицах предъявить лицензию на заготовку пушнины, и под стволом револьвера его уложили мордой в снег и, связав руки за спиной в подмышках, отконвоировали в комнату с решётками. Перспектива ночёвки на чистых простынях улетучилась как утренний туман.

Двадцатью минутами позже в комнате появились совсем другие люди. Эти были в светло-серых мундирах с гербами княжества и фонили скрытой опасностью.

Один разместился за столом с кипой бумаг, второй, практически сверстник, с любопытством изучал самого попаданца, в особенности его обувь.

— Имя, отчество, фамилия. — прозвучал первый вопрос.

— Никита Антонович Смолин.

— Дата рождения?

— Второе апреля две тысячи третьего года. — честно ответил старший сержант, но ожидаемой реакции не последовало.

— Место рождения?

— Россия, город Путоранск.

— При каких обстоятельствах к вам попали имеющиеся у вас шкуры животных.

— Медведя я застелил сам, остальное в качестве боевого трофея.

— Какой бой имеется в виду? — наконец оторвался от записей следователь.

— Шёл ночью по реке, на меня вылетели две лайки, а потом в меня выстрелили.

— Стрелявший охотник мёртв?

— Да.

— Почему у вас два ружья, а не одно?

— Медведь убил напарника. — коротко ответил Никита.

— Медведь обладал магическими возможностями?

— Да.

— Какими?

— Когда я его разделывал, то не нашёл нанесённых ему выстрелами ран. Шкура целая, пули тоже неизвестно, куда делись, а садили мы в него как из пулемёта.

Кивнув, следователь внимательно посмотрел на попаданца.

— И как получилось его убить?

— Медведя? Случайно… В глаз попал. — нервно усмехнулся Никита.

— На карте сможете показать, где обитал медведь, и где на вас напал охотник?

— Думаю, да. Там шахта заброшенная золотоносная.

Снова кивнув, следователь вернулся в заполнению бумаг, мерно поскрипывая металлическим пером, которое периодически обмакивал в чернильницу.

Следующий вопрос был неожиданным.

— Охотник умер от кинетического удара или как-то иначе?

— Его откинуло на дерево, и когда я добрался до него, пульса уже не было.

— Сколько дней назад это было?

— Двенадцать или около того. Я шёл по реке ночами…

— Почему не днём?

— Ну, в первый раз были силы. Луна давала прилично света, и я хотел как можно быстрей выйти к людям. У нас там был конец весны, а тут зима и морозы…

— Вы же холод практически не чувствуете? — решил уточнить мужчина.

— Верно, только заметил я это не сразу. На тот момент думал, что это от волнения, и решил поспешить. Теперь будет что вспомнить. — Смолин бы потёр грудь, но руки связали со знанием дела, так что обошёлся без театральности.

— Оружие охотника где?

— Оставил в избушке. У него взял топор, медную кружку, соль, шапку, тулуп и так, по мелочи, что могло в пути пригодиться.

— Три мешка шкурок… — с интонацией шутки проговорил стоящий у двери молодой мужчина.

— На что вы рассчитывали, когда шли в более обжитые места? — поинтересовался следователь.

— На интерес к моему оружию. Мой родной мир в техническом плане более развит, естественно, это должно вызвать интерес.

— Разумно. И что у вас есть такого, чего нет у нас? — продолжил интересоваться мужчина.

— Интересный вопрос к человеку, который почти ничего тут не видел. Но если подумать, то как минимум у нас отличия в средствах передвижения, оружии, более развита химическая промышленность, есть мобильные средства связи, позволяющие любому человеку общаться с другими людьми в рамках планеты, ну и летающие машины тоже имеются.

— И вы знаете как это всё устроено?

— В основном, в общих чертах, но ведь это направление развития промышленности.

— Тоже верно. Металлические банки с едой у вас как называются?

— Консервы.

— Принцип изготовления вам известен?

— В общих чертах.

— Мы можем рассчитывать на ваше благоразумие? — поинтересовался следователь.

— С чем связан вопрос? — с непониманием спросил Никита.

— Нам предстоит проводить вас в столицу, а это долгий путь.

— Ну, если не на расстрел, то не вижу смысла дергаться. Да, ещё просьба есть.

— Помыться и по-человечески поесть? — уточнил следователь.

— Верно.

— Волейслав Милович, позаботься. — обратился следователь к стоящему у дверей молодому коллеге.

— Сделаю, сейчас только зелёных тряхнём, чтоб деньги не зажимали.

Никита даже не успел понять, что произошло, но связанные на уровне плеч за спиной руки неожиданно получили свободу, а стягивавшая их верёвка просто опала. Смолин с недоумением пошевелил своими конечностями и с интересом посмотрел на остатки верёвки. Она была разрезана.

— Однако… — не удержался от комментария морской пехотинец. — Поди, так и вены вскрыть несложно? — невольно поинтересовался он.

— Верно, но если ты печёшься о своём случае, то для тебя припасена сфера вакуума. — натянул улыбку молодой серый мундир.

— И за что такая честь? — поинтересовался Смолин.

— Особенность твоего дара способна убить при повреждениях тела. А вакуум тело не повреждает. Оценил?

— Что-то в этом есть… — задумчиво согласился Никита. — А вообще, что дальше? — поинтересовался он.

— Так сказали же… Поедем в столицу, а там не нашего уровня заботы. — пояснил молодой.

— Вещи мои тоже туда поедут?

— Даже раньше нас. — ответил Волейслав.

Выйдя из комнаты, они направились «выбивать деньги» с лесников, и в этом процессе Никита был только наблюдателем.

Процесс был небыстрым, но двенадцать кун Смолину выдали.

На вид сумма была смешной, но Волейслав выглядел довольным, хотя полную стоимость им не дали, придержав остаток для семьи погибшего охотника.

Покинув здание заготовительной конторы, они направились в трактир.

Он был рядом, буквально в квартале от здания заготовительной конторы, и уже на подходе к нему Никита чуть не захлебнулся слюной. По улице полз ядрёный аромат свежего хлеба и жареного мяса.

В трактире было темновато, но мимо рта промахнуться было нереально. Здесь всё помещение было разбито на три зоны. Если сказать более точно, то стояло три длинных стола с лавками, за которыми и утоляли голод жители великого княжества.

Выбрав места у стены, Волейслав повесил тулуп на вешалку на стене и занял место за столом. Глядя на него, Никита поступил так же.

— Две белки за обед приготовь. — бросил ему серый мундир.

— Дежурные блюда? — уточнил Смолин.

— Ну да, а у вас иначе?

— От уровня заведений зависит. У нас много электрической техники, которая позволяет готовить быстро, так что всегда есть выбор.

— Понятно.

Две подавальщицы с плетёными из лозы подносами быстро сервировали им стол.

Синхронно кивнув, голодные мужики выложили на стол по монетке и приступили к еде.

***

Деревянная ложка — хрень полнейшая, но всё, что было у Никиты из вещей, уже благополучно уложено в мешки, зашито и опечатано, так что приходилось довольствоваться тем, что дали.

— Ты, если вопросы есть, спрашивай. — между делом проговорил Волейслав.

— Вопросов масса. — сделал паузу в еде морпех. — Я понять не могу, как смог перенять дар медведя.

— Это на уровне тонких тел передаётся. — пояснил серый мундир.- В них впитывается.

— А как здешний медведь там у нас оказался?

— На охоту пошёл, ты же сам говорил, что у вас конец весны. — пояснил Волейслав.

— А я так тоже смогу? — немного опешив от услышанного, спросил Никита.

— Однажды — да, но… — собеседник сделал многозначительную паузу.

— Но — это значит, что мне это не понравится или не позволят?

— Отпустить тебя домой? Да запросто! Погостишь сколько-то, расскажешь, что знаешь, с рисунками и иллюстрациями и иди, но… Любой дар развивается ступенями, и что бы шагнуть на следующую, нужно опять немножко умереть. — усмехнулся молодой.

— Серьёзно?

— Серьёзней некуда. Наши предки раньше на магических животных охотились, но чем больше прилагали усилий, тем сильнее эти звери становились. Люди, конечно, тоже в развитии не стояли на месте, тем более, есть шанс как умереть, так и перенять дар. В общем, в один момент такие желающие просто поняли, что охотиться на людей проще, но и магические звери перестали нападать на селения, и прямая опасность от них уменьшилась, хоть и ареал обитания мы им серьёзно сократили. Суть только не в этом, а в том, что лично я уже трижды подставлялся под пулю, чтоб подняться на следующую ступень. Да, это неприятно и очень волнительно, но выгоды ощутимы. — немного красуясь своим бесстрашием, пояснил Волейслав.

— Очково это всё. Одно дело на задании нежданно пулю поймать, а вот так подставиться…

— Очково? — ухмыльнулся серый мундир. — Это мягко сказано, но друзья — то на что? Договариваешься, что будешь гулять на лоне природы в выходной, а твой товарищ пасёт тебя с ружьишком. Ты его не видишь, а он сам выбирает время и место для выстрела. Только расстояние нужно не меньше ста шагов.

— В меня стреляли ближе. — заметил Смолин.

— Вот и отгребли. — усмехнулся собеседник.

— А в пещере?

— Ну, как правило основные «пряники» выпадают тому, кто первый обидел.

— Ну да, Серёга первым стрелять начал. — согласился Никита. — Но охотник…

— Так он же из леса стрелял?

— И?

— Деревья могли обзор перекрыть. — как глупому пояснил мундир.

— Верно, что-то я туплю.

— Медведь тупостью поделился. — сказал Волейслав и в голос захохотал.

— Серьёзно? — переспросил Смолин.

— Да нет, шутка. Ты ведь служил?

— В морской пехоте, но вопрос ведь очевидный!

— Не волнуйся, это же была ночь, и как бы ты мог сделать правильную оценку?

— Я вообще стволом собак отгонял и вспышку выстрела даже не увидел.

— Тем более. Тут ещё ты не учитываешь того, что одарённые у нас собак бы отвадили легко и ненавязчиво. А раз ты этого сделать не мог, значит тебя восприняли неопасной добычей, вот и вышло как вышло.

Миски за разговором неожиданно показали дно, и Никита понял, что объелся. Кулеш с мясом, какие-то корнеплоды, чем-то похожие на картофель, ноздреватый хлеб, нарезанный кусками лук, сметана… Всё просто, но чрезвычайно сытно.

— Ну вот, сейчас по лавкам, и можно теперь и баньку истопить. — Тоже оживился Волейслав.

— По лавкам? — не понял Никита.

— По торговым лавкам. — пояснил Волейслав. — Сменное бельё тебе же нужно? Вещи в дорогу…

— Понял.

Поднявшись из-за стола, невольные спутники облачились в верхнюю одежду и, впуская в распахнутую дверь клубы морозного воздуха, покинули трактир.

— Слушай, Волейслав… — решил продолжить задавать вопросы Никита.

— Что?

— Мы же на Земле?

— Конечно. А ты всё гадаешь, куда провалился?

— Ну, да. Кто ж его знает… На вид местность похожая, но это получается, что я переместился во времени?

— Скорее всего, да. А так не дрейфь, это по-прежнему наша старушка Земля — Флея. — усмехнулся мундир, а Никита чуть с шага не с бился, пытаясь понять, шутит Волейслав, или у этой планеты двойное название? Впрочем, если судить по луне этой планеты, то это точно Флея, но почему совпадают созвездия?

Крепко задумавшись, Смолин пришёл к выводу, что правильного ответа на вопрос он не найдёт. Расстояние до звёзд на глаз не угадать, так что может в этот момент времени он видит знакомые звёзды, а придёт лето, и ночное небо изменится. Хорошо, что всё же остается надежда, что однажды он сумеет вернуться, вот только ещё раз, или даже несколько, переживать гибель очень не хотелось. Какую бы психологическую накачку на службе не давали, а голос тела был категорически против.

***

Город жил своей жизнью, и в воздухе пахло печным дымком, разбавленным тонким ароматом свежего конского навоза.

По улицам спешили завёрнутые в меха и тулупы прохожие, звеня бубенцами, проезжали запряжённые в сани лошадки, блеяли в стайках овцы да козы, и всё это было разбавлено людскими выкриками. Какая-то женщина звала Снегиря, с удалецким гаком кто-то колол дрова, а извечное «Куда прёшь?!» вообще, наверное, присуще любому миру.

Волейслав шёл гоголем, сдвигая перед собой рыхлый снег воздушным щитом.

Мельком бросив взгляд на своего сопровождающего, Никита невольно подумал, что мундир явно ещё не женат, уж слишком он выставляет напоказ свою одарённость, как будто демонстрирует товар потенциальным покупательницам. Смолин и сам то и дело бросал взгляды на проходящих по улице молоденьких девушек, только, куда ж ему здесь и сейчас играть в смотрины? Впрочем, для чего он вообще сейчас это обдумывает?

— Волейслав! — снова позвал его землянин.

— А?

— А как эта деревня называется? — решил «подколоть» его Никита.

— Ну, ты загнул… Какая ж это деревня?! Тут народу знаешь сколько проживает?

— Сколько?

— Семь тысяч! — не улавливая сути подначки, ответил мундир. — Это город Тамишев. — пояснил он.

— А столица здешняя как величается? — подавив улыбку, продолжил задавать вопросы Смолин.

— Новгород.

— А до него нам сколько добираться?

— Шестнадцать дней, если на санях ехать.

— А ещё какие варианты? — с непониманием спросил землянин.

— На лыжах. — буркнул в ответ спутник.

Торговая лавка, в которую привёл его Волейслав была далеко от центральных улиц. Тем не менее, ассортимент в ней был весьма неплох, и за пять кун Никита обзавёлся новыми необходимыми в дороге вещами, от ножа до вещмешка с войлочным ковриком и шерстяным одеялом. А потом они дошли до дома Волейслава и, затопив банную печь, принялись носить в баню воду.

Металлических вёдер в Гардарии ещё не делали, поэтому переноска воды от колодца до бани стала сродни неплохой тренировке. Тем не менее через пару часов они, довольные, разместились на полка՛х, наслаждаясь сухим горячим паром.

***

Дом Можжевеловых был небольшим, но достаток в нём, по здешним меркам, присутствовал. Да и как иначе, если искра дара присутствовала не только у Волейслава, но и у его отца и сестёр. Уж в какой мере даром владели сёстры, Никита не знал, но то, что в доме ни пылинки, сразу бросалось в глаза.

А вот папаша мундира, сразу было видно, что мужчина непростой. Несмотря на то, что у него плетью висела левая рука, с хозяйскими заботами он управлялся сноровисто. По крайней мере наблюдать за тем, как мужчина воздушными лезвиями нарезал на чурки трёхметровые брёвна берёзы, тут же магией колол их на поленья и укладывал в поленницу, было необычно. Никита поинтересовался у Волейслава, сколько ступеней одолел его отец, оказалось четыре, но вот так вот оперировать даром можно было уже и на второй ступени. Теперь было понятно, что при живом примере Волейслав имел стимул подставляться под выстрел. Отец явно рассказывал ему с детства, как преодолевать ступени, на что настраиваться, и какие результаты это принесёт. Ещё бы самому как-то суметь развить полученный от медведя дар…

***

После ужина ему постелили в комнате Волейслава. Правда, спать пришлось не на кровати, а на большом сундуке, но тут уж особого выбора не было, не в камере и ладно. Войлочный коврик, тулуп и шерстяное одеяло для мягкости, вещевой мешок как подушка, а с учётом того, что он забыл, как мёрзнут, то накрываться чем-либо смысла не было.

Сразу спать никто не собирался, и уже Волейслав засыпал Никиту массой вопросов про его мир.

Смолину отвечать было не в тягость, и он рассказывал чуть ли не до середины ночи, а по утру тихо улыбнулся, видя у его младших сестёр красные от недосыпа глаза. Не спали девчули, подслушивали.

***

Утром встали по крику петуха. Женщины выдали в дорогу собранный вещевой мешок со снедью, и, распрощавшись, мужчины поспешили к реке, по которой и пойдёт торговый обоз в ближайшие города и сам Новгород.

***

— Волейслав, а речку-то эту как величать? — поскрипывая на каждом шагу снегом, поинтересовался Смолин.

— Тать. — коротко ответил мундир.

— У нас тать — это разбойник. — удивившись названию, проговорил Никита.

— Так и есть. Торговые караваны зимой по реке идут, а тати их на крепость пробуют. Поэтому и Тать.

— Так что, значит… На нас могут по дороге напасть?

— Могут. Жадных до чужого добра много, так что такой ситуации исключать нельзя.

— Прекрасно!.. — скептически прокомментировал услышанное Никита, сожалея, что остался безоружным.

— По ружью своему печалишься? — уловив суть, поинтересовался мундир.

— Ну, да. Обидно будет, если оно татям достанется, а мне и отбиться нечем.

— Не достанется, оно ж не караваном отправлено, а спецпочтой.

— А в чём разница?

— В чём? Спецпочта работает на магическом артефакте. Так что, пока мы с тобой таскали воду в баню, твои мешки и сопроводительные бумаги уже изучались в главном управлении сыскного приказа. В Новгороде оно уже всё. — улыбаясь, ответил Волейслав, явно получая удовольствие от того, что у них тут есть то, чего нет в «развитом» мире Никиты.