Изгой

Глава 17

Месяца три Никита ждал допроса, встречи, беседы, предложений или ещё чего-то, но единственное, что было, так это три раза в день еда и бурные ночи с теми, кого запустят в комнату.

Если бы это было каждый день, то он бы уже возненавидел жизнь, а так график был щадящий, две-три дамы в неделю.

Осознав, что империи он нужен только как осеменитель, и выпускать его за пределы комнаты никто не планирует, он начал копить ярь, пока силы его духа не хватило пойти на крайний шаг. Он воспользовался магией, и его сознание разорвалось от боли. В себя он пришёл весь залитый кровью, но пока к нему в комнату никто не ломился, он телепортировался несколько раз в разные места, а потом порталом перешёл к космодрому на Торрии, а оттуда в королевство Анрия, очень надеясь, что его следом не успеют воспользоваться.

***

В Королевстве была ночь и середина осени, и для обычных людей вода в реке была слишком студёной. Только Никита обычным не был и смывал с себя кровь без всякого содрогания.

Обсохнув на берегу, он воспользовался хранилищем и оделся. Сильно хотелось есть, да и фантомные боли от всех его ранений разом дали о себе знать, но они со временем пройдут, нужно только потерпеть.

В стазисном сундуке у него была дичь, но готовить её в ночной тьме не хотелось. В ход пошли земные консервы, а потом он расстелил туристический коврик и мгновенно провалился в сон.

***

Несколько часов сна, и он уже иначе взглянул на жизнь.

Выйдя из леса, он дошёл до торга и снова пошёл по торговым рядам, на которые не влияло хмурое осеннее небо с готовыми пролиться дождём тяжёлыми тучами.

В продаже были овчинные полушубки к зиме, появились меховые шапки с хвостами, вязаные свитера, варежки и валенки. Анры готовились к зимним холодам, да и Никита подумал, что такая одежда лишней не будет. Хочешь — сам носи, хочешь — кому продай, если опять занесёт в какой-нибудь из миров.

Пока он делал покупки, спрашивал у торговых людей кто что продаёт в городе из недвижимости. Оказалось, что пара домов из тех, что возводили этим летом, продаются, и просят за них дорого и золотом, поэтому никто не берёт.

Понятие дорого всегда было относительным. Двести кубов чистого золота по ценам земли выходили чуть больше двух миллионов российскими рублями, а это за большой кирпичный дом с черепичной крышей и несколькими печами вообще смешная цена.

Купив купеческий пояс с длинными пеналами, Никита опять ушёл в лес, где принялся к производству средств платежа основательно и с запасом.

Утром следующего дня он осматривал дом с торговой лавкой на первом этаже.

— Торговый зал, кухня, погреб, кладовые, восемь комнат, четыре печи, свой колодец во дворе, малый дом для работников, забор из смолянки, баня, туалет, птичник, стойло для скотины, большой сарай для дров. — перечислил всё, что есть в усадьбе артельный старшина.

— Дровник пустой?

— Пустой, но сухие дрова купить не проблема. Работники в дом тоже найдутся. Молодёжь из деревень охотно на службу идёт.

— И это всё двести золотом?

— Двести десять. Если надо, то выложим кирпичом дорожки, пока морозы не спустились, но это еще пять кубов золотом.

— Даю десять, но чтоб перед парадным входом тоже кирпич уложили, а то грязи нанесут…

— Торговать будете?

— Странный вопрос к человеку, который покупает дом с торговым залом.

— Верно. Значит, берёте?

— Беру.

— Фух… — невольно выдохнул артельный старшина.

— Что, вложились на свой страх и риск? — поинтересовался Смолин.

— Верно. Рискнул.

Кивнув, Никита принялся укладывать кубики в предоставленный старшиной пенал.

— Кого вписывать во владетели?

— Смоэллин. — на местный манер назвался Никита, и по финальному расчёту бумага на дом перекочевала к нему в руки.

— Могу хорошего мебельщика порекомендовать. — предложил старшина.

***

После вступления во владения началась хозяйственная суета.

Сходил на торг, договорился забить дровник сухими дровами. Только вернулся, у ворот две молодые пары, просящиеся в услужение, и как успели прознать?

Назначив оклад в тридцать серебряных каждому, нанял всех. Пока решил, что хватит, да и в доме для слуг всего две комнаты и кухня. Одного парня отправил к мебельщику, с остальными пошли на торг. Бочки под воду, кадушки и ковши для бани, утварь на кухню, продукты.

Пришли с полными руками, а у ворот уже опять люди, предлагают товар с доставкой на дом. Сервис, блин.

***

Три дня нервотрёпки с выбором товаров для того, чтоб хоть как-то обставить дом, а у самого все мысли о том, как найти родителей.

***

А в Путоранске стояли трескучие морозы, и пронизывающий ледяной ветер бросал в лица прохожих ледяную снежную пыль.

Антон Григорьевич Смолин, отец Никиты, продолжал работать сварщиком на заводе номер пять.

Дневная смена закончилась как обычно, и толпа рабочих, выйдя с проходной, выстраивалась у автобусной остановки в ожидании транспорта.

Люди прятали лица, но отца Никита узнал бы из тысячи. Тот же чёрный армейский тулуп, те же унты и меховая шапка. Рабочие люди редко меняют одежду, в которой ходят на работу.

Отец тоже прятал лицо, но записка от сына нашла щель и перекрыла ему обзор.

Рефлекторно мужчина выдернул руку из рукавицы и оторвал клочок бумаги от своего лица.

«Бать, зайди за остановку. НС.» — гласила надпись, и, выругавшись, мужчина смял бумажку в комок и выбросил на волю ветра.

— Что, Григорич, богатство привалило? — буркнул ему стоящий рядом коллега.

— Хорошо, что кирпичи не летают, Дмитрий Николаич. Пойду отолью, пока автобуса нет.

— Отлить это святое. — отозвался старый товарищ.

Протиснувшись среди массы столпившихся мужиков, он завернул за остановку. Туда же поспешила ещё одна фигура в тулупе.

— Батя, вы где сейчас живёте? — сразу поинтересовался Никита.

— На Лыжной восемьдесят три. Квартира шестьдесят семь.

— Это какой этаж, и куда смотрят окна?

— Четвёртый подъезд, второй этаж, окна на улицу, в подъезде камера. Правду говорят, что ты заложников брал, да армейский склад ограбил?

— Свистят. Я домой сунулся, а там чекисты. В меня стреляли, а я что, смотреть на это должен? Отнял оружие и ушёл обратно.

— И какие мысли?

— Вечером в шторах щель оставьте. Есть возможность слинять в нормальное место. Вещи можете не брать, всё обеспечу.

Ничего не ответив, отец поправил одежду и направился в остальную массу ожидающих, Никита сделал почти то же самое, но с другой стороны. Через тридцать секунд он уже шёл по Лыжной улице, всматриваясь в таблички с номерами домов. Оставалась малость, приткнуться в каком-нибудь месте и посмотреть в бинокль через портал.

Нужный дом был четырёхподъездный, и Никита внимательно смотрел за автобусной остановкой, чтоб не пропустить возвращение отца. Но первой с работы добралась мать, и он смог определиться с расположением квартиры.

Минут через тридцать добрался и отец, а Никита всё ждал.

Вот они сели поужинать, попили чаю, а потом зажёгся свет в комнате, и мужчина демонстративно включил телевизор и небрежно прикрыл шторы, оставляя небольшую щель между ними.

Телепортировавшись в комнату, Никита обнялся с родителями, и через несколько секунд они вместе порталом ушли в новый дом Никиты.

— Вот тут и поговорить можно. — с облегчением проговорил он.

— Твой дом?

— Да.

— Хорошо. Теперь давай рассказывай, что за херня с тобой происходит. — проговорил отец.

***

— … Вот как-то так. — закончил несильно длинное повествование Никита.

— Даже не знаю, что на это сказать. — задумчиво проговорил отец, мать же предпочитала молчать, чтоб лишний раз не беспокоить пространство.

— Я предлагаю вам переехать сюда. — проговорил Никита. — Дом напротив продаётся, готов его купить хоть сейчас. Жили бы рядом, мать бы людей лечила или в лавке помогала, тебе бы, бать, тоже дело нашлось.

— А танки собирать кто будет? Молодёжь-то всё в айти стремится, а кто о родине подумает? — проговорил отец.

Никита развёл руками, поскольку сказать ему было нечего. Одновременно в нём боролись чувство стыда и нежелание оправдываться за свои шаги. Приди он сейчас поговорить, так его прежде арестуют, унизят, возможно, что вколют какую-нибудь хрень, а чтоб не сбежал, ещё и сваркой приварят к чему-нибудь массивному и охеренно тяжёлому.

— Ладно. Я тут вам амулеты сделал, вот эти шарики на исцеление, а вот эти позволят не портиться продуктам. Надеюсь, вы не станете их отдавать на «благородные цели»?

— Нет, сынок. Понятно, что такие вещи осядут где-то высоко в верхах и не будут служить людям, так что оставим у себя. Жаль, что в Лету канули времена, когда все строили одну державу, а не стремились заработать как можно больше не взирая ни на какие преграды.

— Никит, ты нас-то навещать будешь? — поинтересовалась мать.

— Постараюсь. Только если вас опять переселят и заставят сменить место работы, то даже не знаю, где вас искать.

— Надеюсь, что камер в квартире нет. Звук-то телевизор забьёт, а вот картинку — шиш. А звездолёт твой, да, штука интересная, и я бы с удовольствием взглянул, что там да как. — проговорил отец.

Никита снова развёл руками, ведь отец не захотел покидать родной город, а просто так дарить такие вещи он не станет, мало ли куда ракетой нужно будет засадить с орбиты. Летать он не умеет, а вот калибровку систем наведения делал. Так что случись что-то серьёзное, десяток ракет окажут весьма значимую пользу. Он хоть и изгой, но Родину по прежнему любит.

Невольно сознание выдало ассоциацию с тысячами соотечественников, вынужденно покинувших родину в годы революции и гражданской войны. А ведь они оказались во многом в похожей ситуации, и видимо так же переживали своё расставание с отчизной, кляня тех, кто решил, что они власть и с чего-то право имеют.

***

Как бы на душе ни скребли кошки, а жизнь продолжается.

Сверившись с часами, он понял, что в Штатах сейчас ещё рабочее время, и отправился делать закупки, ведь в лавке нужно будет чем-то торговать, но в начале нужно повидать Дэвида из ломбарда и попросить его арендовать на некоторое время микроавтобус.

***

Мотаясь между Штатами и торговым павильоном космопорта, Никита делал закупки всего, что могло бы пользоваться спросом. Дверные и навесные замки, ручной инструмент для столяров, резчиков по дереву, слесарей, кузнецов, ювелиров и оптиков, дорогие ткани, сталь, зеркала, оконное стекло, дорогая посуда, измерительный инструмент и аптекарские весы.

Свою комнату он оснастил электричеством от солнечной панели, на кровать приобрёл ортопедический матрац, в дверь — врезной замок.

Цены у местных производителей он знал, ведь не зря же много времени проводил обходя торговые ряды. Свои товары он решил ставить в два-три раза дороже, чтоб совсем не подрывать развитие местных ремёсел. Деньги ему особо нужны не были, но как-то нужно приносить пользу обществу.

Из амулетов он предполагал выставлять почти все, кроме хамелеонов и амулетов на скорость, оставляя себе дополнительные козыри.

***

Планы на открытие торговой лавки пришлось отложить, работники принесли весть о вторжении соседей.

— Наших на перевале смяли, король собирает ополчение в помощь армии.

— Хотите уйти на службу? — поинтересовался Никита.

— Так все мужчины от семнадцати лет состоят в ополчении. — обрадовал работадателя Глеэн.

— Замечательно. — «обрадовался» Никита. Оказывается, пока он нежился на перинах в империи, королевская армия рубилась на каких-то перевалах. А теперь есть шанс поучаствовать в местной войнушке. — И куда идти?

— Армейские склады на северной окраине города. — ответил Реэлш, второй работник.

— Хорошо, идите готовьтесь, через четыре часа выдвигаемся к точке сбора. — принял он решение. — И девчат своих позовите, они ведь тут останутся?

— Да.

***

Оставив кухарке запасной ключ от дома, Никита выдал девушке закупленных на Земле харчей, на случай, если возникнет необходимость поселить в доме беженцев, женщин и детей.

Проинструктировав работниц, Смолин остался один. Времени на подготовку было более чем достаточно, и он решил посмотреть будущий театр военных действий, чтоб понимать, на какой местности предстоит разворачиваться дальнейшим событиям.

Вернувшись в свою комнату, он воспользовался взглядом через портал и начал искать ближайшие горы, что особого труда не составило. И то, что он увидел потом, ему очень не понравилось.

***

По дороге к горной крепости шла вереница связанных пленных в форме армии Анри. Зрелище было ужасно тем, что солдаты были без ранений, что говорило о том, что они не были в битве, а скорее всего попали в плен в результате предательства или же во сне, в результате диверсии с едой.

Пролетев взглядом далее, он увидел, куда их ведут.

Это была крепость на высокой горе, и её можно было бы назвать неприступной.

Внутрь крепости запускали человек по десять, где пленных подвергали ритуальной казни, а мёртвые тела сбрасывали в ущелье.

Весь двор был залит кровью, и на это всё с высоты башни взирали трое человек, один из которых был высокопоставленным офицером армии Анри.

«А вот и предатель!» — промелькнула мысль в сознании землянина, и он открыл портал у противоположного края наблюдательной площадки.

— Ну вот и нет у Анри взрослых дворян. Прекрасная работа, сын. — услышал Смолин слова мужчины, одетого в чёрный балахон с капюшоном.

— Я сделал всё, как вы учили, отец.

— Обратно ты поедешь не один. Мы выделим тебе свиту и «твоих воинов». Они все рождены от женщин анри и выглядят как анри. Когда вернёшься во дворец, представишь их королю как отчаянных храбрецов, умелых и верных солдат. Сразу их не возвысят, но должны отправить командовать ополчением, и вот с ним вы одержите победу.

— Да, отец.

— Ты, как герой войны и победитель, попросишь руки принцессы, и лет на двадцать пять воцарится мир. Ты продвинешь наших людей на ответственные места, а там мы запустим сценарий идеологических войн. Ты ещё помнишь, что это?

— Да, отец. Идеологическая война — это гениальное изобретение богов. На какую бы сторону ни вставали люди, они либо умрут как герои, либо умрут как предатели. При любом раскладе Владыки получат причитающуюся им кровь, а мы — власть. — как на уроке ответил офицер анри, и Никита содрогнулся от услышанного. Море осознаний в мгновение промелькнули в его сознании от услышанного. Цинизм предстоящего проекта просто поражал, а ещё, оказывается, он видел перед собой будущего правителя целого народа, человека, рождённого от когда-то украденной женщины и воспитанного вот этим жрецом каких-то там богов. В одно мгновение в сознании Смолина всплыл перефраз одного их великих умов человечества. «Да, эта теория безумна, но весь вопрос в чём? Достаточно ли она безумна, чтоб оказаться истинной? (Нильс Бор)». Такого вопроса в сознании землянина не возникло. Он всем нутром почувствовал истинность того, что было замыслено тут.

Через мгновение вся троица была подхвачена Силой, и выброшена им далеко в пропасть, а кинетические иглы начали выкашивать солдат гарнизона и участвующих в резне жрецов.

Такая же участь постигла и охраняющих приготовленных в жертву пленных солдат.

С каждым упавшим врагом колонна тут же оживлялась, воины Анри стали подбирать оружие и, разрезая верёвки, обретать свободу, но закрытые ворота по прежнему были неприступны, и с обычной саблей тут было не справиться. Самым плохим оказалось то, что глаз в военной форме анри было очень много, и он не смог остаться незамеченным. Бывшие пленные сверлили его взглядами, и какие мысли крутились у них в головах, было неизвестно.

Убивать их, чтоб не осталось свидетелей, рука не поднималась, не для того он их спасал, чтоб тут же самому казнить. Только теперь ему опять нужно было доказывать, что он не верблюд, и не факт, что эти доказательства примут.

Короткая телепортация, и он оказался на другой башне. Отсюда не только были видны ворота, но и открывался вид на другой перевал, защищённый целой цепочкой крепостных башен, соединённых длинной стеной.

Эта крепость, что он захватил, прекрасный стратегический объект, и такими укреплениями не разбрасываются, хотя и очень хотелось стереть её с лица земли. Впрочем, новый гарнизон уже мялся у ворот, пока не понимая, что, собственно, произошло.

Ворота Никита вынес мощным кинетическим ударом, и уже через пару минут храбрые парни, жаждущие реванша, ринулись в недра крепости. Акустика отчётливо доносила топот их ног, ругань и команды крепких на желудок мужчин. А его ждала другая работа.

Снова телепортация, но на этот раз на небольшой уступ вне крепости, а дальше он попробовал пространственный сдвиг, единственное доселе не испытанное на практике умение.

Срезанный как ножом под углом, горный хребет не удержал свою вершину, и через несколько минут она вместе крепостной стеной и башнями медленно сползла к основанию перевала. Строения, созданные людьми, такого спуска не пережили, в считанные мгновения рассыпаясь на отдельные камни.

— Ну вот. — тихо проговорил себе под нос Никита и рухнул на камни от удара попавшей в него арбалетной стрелы.

***

Очнулся он как обычно через пару секунд и с грустью посмотрел на лица солдат, наблюдающих за ним с высоты башни.

«Надо было телепортироваться дальше». — отметил он свою ошибку, только ведь он думал, что разрушенная им линия обороны на другом хребте будет воспринята как его заслуга, а не как природный катаклизм, но ошибся. Впрочем, ему ли привыкать быть изгоем? Грустно, конечно, будет бросать только обретённый дом, но королевство Анри, как оказалось, далеко не то место, где он хотел бы оставаться. Пусть он на время ликвидировал угрозу, но гарантии, что погибли все жрецы, нет, а значит споры чёрного культа прорастут, а это не та среда, где он хотел бы, чтоб жили его дети.

Телепортировавшись к себе домой, он влажными салфетками стёр с тела кровь. Всё, что он только что узнал, пробирало до глубины души. Искусственное создание полюсов силы, идеологические войны ради жертвы богам, выбор без выбора… Всё это было настолько отвратительно, что хотелось немедленно вымыться в надежде, что от этого станет легче. Самое обидное было в том, что следы похожей идеологии жили и на его родной планете, и та клевета, что лилась на него со стороны КГБ, это не случайный косяк исполнителей, а некая система…

Тяжело вздохнув, Никита начал собирать свои вещи, думая о том, что где-то всё равно должны быть миры, которые не заражены этой чумой. Брать на себя миссию заливать планету кровью всех замеченных им жрецов и служителей культов он не решался. Не для того он обретал силу, чтоб превращаться в монстра, который будет решать, кому жить, а кому умирать. Именно нежелание, чтоб за него решали, как ему жить, и толкнуло его в бега, и, согласись он на такую миссию, чем бы он тогда отличался бы от отправленного им на Флею майора?

Он вообще не хотел никого судить, ведь у него есть возможность куда-то идти и искать, а у того же Остапова этой возможности не было. Возможно, он там на Флее с облегчением вздохнул, что вырвался из западни, а возможно, и проклинает его, а возможно, рубит головы магам. Лишился он, конечно, многого, но только не того парня он попытался «поставить раком». На тот момент Никита пережил две смерти за короткое время, а это сильно меняет взгляды и оценки. Не было бы того месяца на Флее, и он бы с криком " Ура!» метнулся бы исполнять приказ, ведь деваться-то было некуда, а так…

Пока в голове бродили мысли, руки сделали всю необходимую работу, и его комната осталась пуста. Впереди его ждал путь, позади оставалась выжженная до основания внутренняя суть, ведь всё, что он знал до этого, выгорело в одночасье. Мыслить в рамках шахматной фигуры он больше не хотел, а как иначе, не знал. А пока перевернуть очередной лист и идти туда, где сейчас ночь покажет звёзды, чтоб выбрать для себя новый путь.