Испытание Богов

Глава 27. Ксавиан

Королевская семья Галины должна была уже уехать. Несколько дней, может, неделя — так я слышал.

Но прошло шесть месяцев, а они все еще были здесь.

Король Осирис объяснял это политикой. Мой отец, более скупыми и холодными словами:

— Есть вопросы, которые нужно обсудить. Не лезь, мальчик.

Но я лез. Не в политику — в нее. В Айлу.

Каждое утро я ожидал, что вижу ее в последний раз. И каждое утро она все еще была здесь.

В иные дни она врывалась в любой зал, где бы я ни находился, и утаскивала меня без причины. Я так и не понял, как ей всегда удавалось меня найти. В другой раз она ждала меня в саду или библиотеке, свесив ноги с подоконника, словно присваивая тени этого места себе — и почему-то находя там место и для меня.

Мы проводили вместе почти каждую минуту. Она рассказывала мне о своем брате, Тиране, и о младшей сестре, Ниле — как они ссорятся, как Нила отказывается есть овощи, как Тиран задирает кузенов и обычно побеждает. Я однажды попросился с ним на спарринг, но отец отчитал меня за это часами.

Айла любила звезды больше, чем рассветы. Ненавидела чай. Предпочитала лошадей бальным залам.

Я не знаю, когда начал ждать ее голос больше всего остального в моем дне. Или когда перестал думать о ней как о гостье и начал думать как о чем-то совершенно ином.

Я не знал, что человек может быть настолько теплым. Будто что-то во мне болело по ней задолго до того, как я вообще встретил ее.

И мысль о том, что она уедет… Я не хотел представлять, что это со мной сделает. Но боялся, что уже знал.

Я сидел, скрестив ноги, у камина, забившегося в дальний угол Малой Библиотеки — старой, продуваемой сквозняками комнаты в замке, почти не используемой никем, кроме писцов и слуг. Огонь ярко пылал рядом со мной.

Мои руки двигались осторожно, когда я продевал кожаный шнурок через маленькую золотую подвеску, которую вырезал — солнце. Не идеальное, но достаточно близко. Немного неровное с одного края. Я исправлю это позже. Может быть.

Чтобы закрепить конец, я наклонился к пламени. Я не вздрогнул, когда моя рука скользнула в огонь. Жар лизнул мое запястье, но это не было больно. Кожа зашипела, темнея там, где пламя опалило ее. Я вытащил ее и прижал размягченный конец между большим и указательным пальцами.

Я занимался этим часами. Я сделал это, чтобы дать ей. Чтобы сказать то, что не мог — мои настоящие чувства. Я не хотел быть ее другом, как она так невинно предложила. Когда я закончил браслет, я откинулся назад, просто глядя на него.

Дверь распахнулась, и я вздрогнул, отчего уронил браслет обратно в пламя. Я запустил руку в пламя и начал шарить среди обгоревших поленьев, проклиная свою неуклюжесть.

— Осторожно! — взвизгнула она в ужасе, бросаясь ко мне.

Я схватил браслет и быстро засунул в карман, прежде чем она успела заметить. Она осмотрела мою руку, выискивая ожоги, которых не было.

— …Я в порядке, — пробормотал я.

Она выглядела озадаченной, но отмахнулась от этого. Она медленно отступила, и я наконец смог как следует рассмотреть ее. Ее лицо было в слезах, и она выглядела так, будто мир только что разверзся у нее под ногами.

— Принцесса? — встревоженно спросил я.

— Мы уезжаем. — Она опустила голову.

Мое сердце упало.

— Что?

— Мы уезжаем сейчас. Мои родители… они сказали, что кареты готовы. — Ее голос дрожал. — У меня даже не было времени попрощаться с остальными. Я просто… я должна была сначала прийти к тебе.

С остальными? Эмрис и мой брат. Мой брат сменил отношение и стал ужасно любезен с ней после того, как увидел… что я чувствую к ней. Но он перестал после того, как я пригрозил снова сломать ему нос, если он приблизится к ней.

А Эмрис был вежлив с ней лишь мимоходом. Он бросал одно-два замечания время от времени, но никогда много.

Я смотрел на нее. Она теперь рыдала. Мой отец никогда не учил меня, что делать, когда кто-то плачет, кроме как игнорировать слабость и двигаться дальше. Но это — это не было тем, от чего я мог двигаться дальше.

Ее плечи дрожали, пока она вытирала глаза руками.

— Я…я не… — Ее голос снова сорвался. — Я не хочу уезжать.

Скажи что-нибудь. Скажи хоть что-то. Но я обнаружил, что не могу. Я встал и полез в карман. Моя рука слегка дрожала, но я успокоил ее, доставая браслет и протягивая ей.

Ее серебряные глаза расширились, когда она посмотрела на него.

— Что это? — спросила она, всхлипывая.

Я сглотнул. В горле пересохло, как в пустыне.

— Это… тебе. — Я не должен был делать его. Что, если она его возненавидит?

Она взяла его, крошечное солнце в центре вращалось на нитке.

— Ты сделал его?

Я кивнул, сцепив руки за спиной, как всегда делал, когда нервничал. Мой отец говорил, что поза — это поза солдата, и лучше всегда выглядеть уверенным. Но каждая унция уверенности покидала мое тело, когда ее взгляд останавливался на мне.

— Ты не обязан его хранить, — сказал я.

Она нахмурилась, глядя на меня, а из глаз текли новые слезы.

— Я буду носить его вечно! — Она прижала браслет к сердцу, прежде чем надеть его.

Ее руки потянулись к волосам, и она развязала серебряную ленту на конце косы.

— Это все, что я могу тебе дать. Прости, — тихо сказала она. — Она не такая красивая, как браслет. Давай руку.

Я повиновался мгновенно. Ее пальцы коснулись моей кожи, когда она закатала длинный рукав и завязала ленту у меня на запястье.

Мягкий стук в дверь раздался за мгновение до того, как она открылась, и на пороге возник стражник из ее королевства.

— Принцесса Айла… пора.

Ее глаза повернулись к двери, но ее пальцы задержались на мне. Словно, если она задержится еще на секунду, время остановится. Но оно не остановилось.

Она наконец отступила и повернулась, чтобы последовать за стражником обратно в главный зал. Я шел за ними по пятам. Длинные коридоры этого замка никогда не казались такими короткими.

Мы повернули за последний угол, и семья Айлы стояла в центре зала. Эмрис и его сестра были там, а также их отец.

— Пойдем, дорогая, — мягко позвала ее мать, жестом подзывая ее вперед.

Айла повернулась ко мне, губы ее раскрылись и дрожали, но прежде чем она смогла заговорить — Айла, — добавил ее отец, теперь тверже.

— Пора уходить.

— Не забывай меня, — быстро сказал я.

— Не забуду, — прошептала она. — Обещаю.

И хотя это жгло горло, я слабо улыбнулся.

— Я тоже не забуду тебя, Айла, — сказал я. Обещаю.

И вот так она исчезла.

Эмрис и его отец поехали с ними до границы. Эларин, к сожалению, осталась. Я мысленно закатил глаза, зная, что она будет меня донимать.

Мой отец появился рядом со мной:

— Ты сегодня не тренировался, иди.

Я уставился на свои сапоги.

— Ты знал, что они уедут, — холодно сказал он. — Так с чего расстраиваться? Неужели ты правда думал, что она тебя запомнит? Она забудет тебя в ту же секунду, как ступит в карету! — Он жестко ударил меня по затылку. — Ты слишком легко забываешь свое место.

Я выпрямился и уставился на каменный пол.

— Ты провел несколько месяцев в ее тени, но не обманывайся. Единственное, что ты когда-либо будешь делать — находиться в чьей-то тени. Ты не стоишь большего. — Он взглянул на Эларин, которая направилась к нам. — Если только она не приложит к этому руку. У нее всегда глаз на тебя был, мальчик. Будь мудрым, женись на ней, когда придет время. Представляешь, какой статус ты тогда получишь?

Я стиснул челюсть и медленно выдохнул. Я ненавидел своего отца, но еще больше ненавидел то, кем он хотел меня сделать.

Он ушел как раз в тот момент, когда Эларин встала передо мной. Она захлопала ресницами и улыбнулась мне.

— Я пойду с тобой на тренировку. А после мы прогуляемся по саду!

Она наклонилась и схватила меня за руку, пытаясь переплести свои пальцы с моими. Я напряг их, чтобы она не смогла.

Я смотрел поверх ее плеча на двери замка и внушал себе, что увижу ее снова. Я должен был. Однажды.

Ничто не встанет у меня на пути, когда я заполучу ее тогда.