Игорь Шилов Фальшивый наследник

Глава 1

Резко вывернув руль вправо, приласкал педаль тормоза с такой силой, что на миг показалось будто бы она, не выдержав моей необычайной нежности, пробила кузов автомобиля и вывалилась из него наружу, отказавшись работать по назначению. Но истеричный скрежет тормозных колодок, отозвавшийся ледяным холодом в онемевшей от чудовищного напряжения спине и жалобный визг теряющих кожу покрышек, бешено ворвавшийся в мгновенно покрывшуюся крупными каплями пота голову, опровергли мои скоропалительные домыслы, доказав своими действиями надёжность работы всех частей родного автомобиля. Остановившись в считанных сантиметрах от потенциального клиента отделения реанимации, я нервно таращился на продолжавшую медленно вышагивать по проезжей части нарушительницу правил дорожного движения, хладнокровно игнорирующую душераздирающий стон моего железного коня, попутно пытаясь повысить приток воздуха в, прекратившие его принимать, лёгкие.

— Вот же дура. У тебя переход в тридцати метрах. Трудно было что ли, до него дойти? Какого чёрта полезла ко мне под колёса? — тихо бормотал я себе под нос, не в силах высказать свои претензии более убедительно.

Правая щека дёргалась мелкой дрожью, левая ладонь нестерпимо ныла, а пальцы, сильнее всего среагировавшие на происшествие, собрались в трубочку и готовы были завязаться в не распутываемый узел. В таком состоянии не до выяснения отношений с посторонним человеком, все живы и на том спасибо.

— Поработал называется — констатировал я факт своей непредвиденной нетрудоспособности и осторожно съехал на обочину.

Приложив огромное усилие я кое как оторвал пострадавшую руку от рулевого колеса, несколько раз по массажировал её, приведя пальцы в более-менее привычное состояние и только после этого рискнул прояснить ситуацию с лицом.

— Да-а. Ну и рожа — увидев своё отражение в зеркале заднего вида, почти шёпотом сказал я и снова прерывисто задышал.

Скоро полгода стукнет, как сменил место работы и начал осваивать новый вид деятельности — таксист нелегал, но так крепко здесь меня ещё не выворачивало. Нет, за это время на дороге всякое случалось, не без того, но, чтобы вот так откровенно, кто то прыгал под колёса моего автомобиля, такого я не припомню. Поменял называется нервную работу, на более спокойную.

Несмотря на кажущуюся нервозность моего теперешнего заработка, ничего особо плохого про него я всё же сказать не могу. Меня вполне устраивает свободный график, живые деньги, отсутствие звонков от озабоченных клиентов, возможность выходить на работу в зависимости от настроения и состояния кошелька, да и положение, «сам себе начальник», также положительно сказывается на укреплении пошатнувшегося здоровья. По сравнению с предыдущим местом службы, доведшим организм до полного морального истощения, если конечно верить доктору, поставившему такой неутешительный диагноз, эта работа просто санаторий, с видом на море. Но произошедший пять минут назад эпизод показал, что и здесь бывают стрессовые ситуации, способные откинуть восстановление моей, надеюсь временно пришедшей в негодность, нервной системы, далеко назад.

— Домой надо ехать — ещё раз взглянув в зеркало, сказал я своему отражению, так и продолжавшему дёргать половиной перекошенного лица. — Возить клиентов с такой физиономией, себе дороже.


Свободных мест на площадке у дома, не оказалось. А, что я хотел? Люди возвращаются с работы, соседей автомобилистов много, а здание, где мы все проживаем и прилегающая к нему территория, осваивались ещё в прошлом веке, когда о таком количестве машин, имеющихся у жильцов отдельно стоящей, одно подъездной девятиэтажки, руководители нашей страны и не мечтали. Крутанулся во дворе, проехал через крохотный парк и воткнул своего пятилетнего форда на пятачке у магазина, рядом с ещё двумя обнаглевшими водителями, прямо напротив его служебного входа. Ничего, сегодня в торговую точку товар уже не привезут, а завтра утром обо мне здесь и не вспомнят, бомбить поеду рано, раз уж вечер улетел в трубу.

На шестой этаж поднялся пешком, проигнорировав свободную кабинку лифта, ожидавшую очередного клиента в самом желанном месте посадки. Врач советовал больше двигаться, вот и стараюсь, по возможности, нагружать отвыкшие от пеших прогулок, за пять лет круглосуточного сидения у компа, нижние конечности. Сейчас это делаю с одного захода, а в первую попытку добраться без остановки до своей квартиры не получилось, чему был очень удивлён. Всё это время я считал, что моя физическая форма находится на должном уровне, хотя никакими специальными упражнениями её и не поддерживал. Год службы в серьёзных и авторитетных войсках ещё не стёрся из памяти, да и на работе все говорили, что я точно такой же стройный, и подтянутый, как и раньше, вот глаз и за мылился. Относись к своему организму более внимательно и критически, давно бы заметил, что с ним происходит, чего то неладное. Так нет, озаботился этим лишь после того, как левая ладонь была уже не в состоянии стучать по, приходившей в гости почти ежедневно во время сна, «клаве», а правая часть лица могла начинать беспричинно дёргаться в самый неподходящий момент, вызывая своими действиями удивление коллег по работе.

Дом встретил всё тем же запахом одиночества, установившимся в нём с той поры, как четыре месяца тому назад мама переехала к сестре, родившей мне племянника, а ей долгожданного внука. Поразмыслив моя матушка решила, что её великовозрастный сын, несмотря на его причуды, проживёт, как нибудь и без её наставлений, а вот только что вошедший в этот мир крохотный человечек, без ласковых рук бабушки, не обойдётся. С этого времени и живу в родовом гнезде, где прошли все этапы моей недолгой жизни, самостоятельно. Скинув туфли, но не раздеваясь, прошёл на кухню, там включил газовую конфорку и поставил вариться кофе. Его резкий аромат быстро распространяется по квартире, делает её жилой, уютной и, что немаловажно в данной ситуации, способной успокоить мои внезапно расшатавшиеся нервы. Уж лучше таким, традиционным для меня, способом буду приходить в норму, чем снова глотать горстями таблетки, от которых не то что за руль садиться опасно, а просто выходить на улицу не рекомендуется.

Ужин прошёл быстро, чашка крепко заваренной арабики, от которой через пол часа мне обычно хочется спать и пара бутербродов, не способствуют долгому сидению за кухонным столом. Наши фамильные, настенные часы показывали лишь начало восьмого, а я уже закончил с приёмом пищи и реально готов был укладываться на боковую. Рано, конечно, но сейчас для меня не существует никаких ограничений, поэтому могу позволить себе завалиться на кровать в любое удобное время, даже в такое не подходящее, как это. Тем более завтра желательно часов в пять быть уже на ногах, вернее на колёсах, так что с учётом этого лечь в восемь не кажется чем то совсем уж не естественным.

Раньше я часто беспричинно просыпался по несколько раз за ночь и довольно спокойно относился к этому отрицательному явлению, но в последнее время о ночных бдениях практически забыл и, возможно, поэтому этот выход из сна, явно преждевременный, показался мне таким мучительным. В висках ужасно стучало, сердце билось неритмично и пыталось выскочить из груди или в лучшем случае поменять место своего постоянного расположения, а лёгкие, по необъяснимой причине, отказывались принять воздух в требуемых организму количествах. Всё это заставило меня сначала приподняться, а затем и вовсе резко вскочить на ноги, и, что совсем уж мне несвойственно, застонать.

— Что за чёрт? — с трудом шевеля пересохшими губами, проскрипел я хриплым шёпотом, ко всему прочему ощутив на них солоноватый привкус, не позволявший сомневаться в его происхождении.

Текло из носа, приложенная к нему рука дала на возникший в гудящей голове вопрос прямой и правдивый ответ. Запрокинув поражённую непривычным недугом верхнюю часть тела, попытался остановить кровотечение самым простым способом, но несколько минут стояния в жутко утомительной позе не принесли желаемого результата. Ничего не оставалось, как принимать более радикальные меры. Поглядывая на плохо просматриваемый, давно требующий ремонта, потолок, побрёл в ванную, по дороге нажимая на клавиши выключателей, пару раз попавшихся под свободную руку. Ни один из них так и не отозвался на мой, достаточно простой, призыв о помощи, в связи с этим добывать воду был вынужден почти в полной темноте. В наших краях отсутствие света дело обычное, но вот чтобы вместе с этим и влага поступала в дом неестественно тонкой струйкой, такое случается очень редко. Наложившиеся друг на друга два техногенных события привели к тому, что кровотечение останавливал долго. Из тёмной комнаты, в более светлый коридор, выбрался минут через двадцать и только здесь окончательно убедился, что не зря с таким усердием вытягивал воду, из плохо работающего водопровода. Продолжая вытирать мокрое лицо перепачканным кровью полотенцем и доказывая себе, что ничего страшного со мной не произошло, неторопливо побрёл в сторону кухни, тихо напевая прицепившуюся во время водных процедур незатейливую мелодию. Отдавался всем занятиям так основательно, что на яркий свет, проникающий в небольшое помещение через стандартных размеров пластиковое окно, прикрытое лёгкими шторами, обратил с большим опозданием.

— Не понял, проспал что ли? — вспыхнул в голове закономерный вопрос, сразу же после увиденного.

Резко сменив направление движения почти бегом влетел в гостиную, которую так же можно было прекрасно рассмотреть, не прибегая к услугам электричества, несмотря на более плотные гардины, препятствующие полноценному проникновению наружного света в просторную комнату. Не понимая, что происходит, озабоченно взглянул на часы, из года в год двигавшие свои массивные стрелки в одном и том же направлении. Странно, но механизм, в чьей правдивости у меня никогда не возникало сомнений, показывал, что до моего запланированного пробуждения остаётся ещё час с лишним.

— Весело. Всего то двадцать минут четвёртого, а такое впечатление, что уже часов шесть натикало. — успокоившись и снова выходя на кухню, заговорил я сам с собой.

Выключатель, по чьей клавише ударил автоматически, также не сумел заставить энергосберегающую лампочку осветить своим голубым светом помещение, приспособленное для приготовления пищи в домашних условиях. Вспомнив об отсутствии электричества в квартире и ещё раз отметив про себя разногласия между временем, и освещением на улице, подошёл к плите, где приступил к варке очередной чашки, на этот раз утреннего, кофе. Налил в турку воды, как мне показалось начавшей бежать из крана с ещё меньшим давлением, кинул туда две ложки порошка, из почти пустой упаковки, помня о том, что электороподжиг мне в это утро не помощник, чиркнул спичку и тут же поднёс её к самой маленькой конфорке. Вместо ожидаемой, полноценной вспышки получил лишь жалкое шипение, обычно неудержимо вырывающегося наружу, газпромовского газа, неохотно покидавшего приютившего его на время жёлтую трубу.

— Ну это уже ни в какие ворота! — выругался я и не сдержавшись крикнул в наглухо закрытое окно: — Бордельеро какое то!

На последнем слоге ругательства выпустил из рук, с явно избыточной силой, ставший абсолютно ненужный в это утро коробок, в попытке хотя бы на ком то сорвать накопившееся внутри меня, с момента пробуждения, зло. Он, крепко ударившись о стену, нервно скрипнул и тут же забился под стол, стараясь повторно не попадаться мне на глаза, а я, не обращая внимания на его переживания, сорвался на так и продолжавшей стоять на плите нержавеющей емкости, чьё поведение, сегодня, не вызывало у меня никаких нареканий. Схватил её за длинную, деревянную ручку, уверенно торчавшую сбоку и бросил в раковину вместе со всем содержимым, приласкав при этом ещё и стену, мгновенно покрывшуюся, должно быть со страха, мелкими, буро коричневыми пятнами.

— Скотобаза! — сообразив, что излишне погорячился, бросил я в адрес безответственных коммунальщиков и направился в ванну, где мне ещё предстоит побриться трясущимися руками, в плохо освещённом помещении.


Перед самым выходом из квартиры всё же слопал бутерброд с сыром, запив его холодной водой, начавшей бежать совсем без энтузиазма. Когда ещё удастся перекусить? Ездить утром обычно много приходится и силы понадобятся. По ступенькам бежал быстро и весело. Нравиться мне скакать по ним в низ, когда все остальные жители подъезда ещё спят. Улица встретила необычно ярким, солнечным светом, приветливой улыбкой местного дворника и задушевной песней из восточного фольклора, которую он тихо мурлыкал себе под нос.

— Здравствуй Серёжа — прекратив монотонное завывание и кланяясь мне чуть ли не в пояс, сказал уже не молодой мужчина, с красивым именем Фархад, прекратив махать изрядно облысевшей метлой.

— Здравствуй дорогой — протянув для приветствия сразу две руки, как это принято на родине этого человека, сказал я в ответ.

— Чего так рано вышел? — спросил дворник, ласково прикоснувшись к моим ладоням.

— Да, вчера не сложилось в ночь поработать, вот и решил сегодня… — попытался я объяснить причину столь ранней нашей встречи, но переведя взгляд за спину местной достопримечательности и увидев там ещё вчера отсутствующие в этом месте предметы, замолчал.

Непонимание и вызванное им запредельное волнение, так и продолжали теребить голову, не находя в ней достойного ответа, когда мой, самую малость дрожащий и порядком неуверенный голос выдал, обращённый к дворнику, очередной, и на мой взгляд вполне закономерный, вопрос.

— А это откуда у нас тут появилось? — спросил я его, глядя всё в том же, поразившем меня своей необычностью, направлении.

— Ты о чём? — повернувшись в ту же сторону, заинтересованно поинтересовался мой собеседник, точно так же, как и я, занимавшийся нелегальной трудовой деятельностью, но на очень ограниченном пространстве.

— Да, вот это всё. Откуда оно, здесь, появилось? Ещё вчера тут ничего такого не было — медленно проговорил я, подымая голову высоко в небо.

— Не знаю — спокойно ответил житель юго-востока нашей планеты, — утром уже так было. А зачем оно тут, я не могу тебе сказать. Начальник придёт, у него узнаю. Если хочешь?

С трудом оторвав взгляд от увиденного, перевёл его правее и чуть дальше. Там, к моему огромному удивлению, также наблюдались странные изменения, которые, я в этом твёрдо уверен, не могли произойти за одну ночь. В том месте, где ещё вчера вечером стояли невысокие, обшарпанные и местами помятые, металлические ограждения, плотной стеной росли высоченные, хвойные деревья, распространявшие на всю округу обалденный, ни с чем не сравнимый запах. Нерешительно сделав несколько шагов в их направлении, на большее у меня не хватило смелости, я обнаружил, что эти гиганты явно не высадили в грунт сегодня, не могли их посадить и вчера, чтобы так плотно примыкать друг к другу им надо было расти здесь лет десять, по крайней мере и никак не меньше.

— Откуда взялось такое чудо? — ничего не понимая и продолжая с любопытством разглядывать заросли, задался я вопросом в слух, непроизвольно при этом улыбаясь.

— Так выросли. Откуда же ещё? — ответил Фархад, продолживший своё привычное занятие, должно быть приняв мой вопрос на свой счёт.

— Это я и сам понимаю, что выросли. Но, как они это сумели? — сделав ещё несколько шагов вперёд, спросил я.

Густой сосновый лес прямо у подъезда — это очень эстетично и для здоровья полезно, но, как быть с тем, что образовался он здесь буквально за несколько часов? Вчера вечером, на этом самом месте лавка с дворовыми кошками стояла, и бездомные собаки бегали. А сейчас я ни их, ни стены соседнего дома, с обосновавшемся в нём магазином, не вижу.

— Ё мое! — неожиданно для себя, громко выкрикнул я простенькое словосочетание, частично осознав произошедшее, с самой ближайшей округой. — Я же вчера машину оставил у этого магазина.

Отчётливо вспомнив события вчерашнего вечера, но всё же надеясь на чудо, посмотрел в сторону шести с половиной автомобилей, стоящих в десятке метров слева. Чуда не произошло, среди приветливо поблескивающих грязью стареньких авто, моего не просматривалось. Обстоятельство это оказало такое жёсткое давление на мою и так до предела изношенную психику, что, забыв обо всём на свете я не раздумывая ломанулся в лес, и, что было сил побежал в ту сторону, где, по моим представлениям, должен находиться знакомый мне с детства магазин. Автомобиль для меня не роскошь и даже не средство передвижения. Вот уже полгода — это произведение зарубежного автопрома является моим кормильцем, моей единственной надеждой на лучшее будущее и, понятное дело, главной опорой.

Промчавшись по непривычно мрачному, густому словно вековая тайга, лесу метров сто пятьдесят, словно метеор, неожиданно для себя замер, как вкопанный, остановившись у огромной, поваленной каким то стихийным бедствием ёлки, с давно засохшими ветками.

— Серёжа! Подумай о маме! Куда ты прёшь, словно танк?! Посмотри, что вокруг творится! — отчётливо застучало в голове. — У тебя же вроде только рука подсыхает, и морда дёргается, а мозги то твои пока не подверглись воздействию вредоносного излучения! Тебя, придурок ты конченный, чему в армии учили?! Пускай ты там и служил то всего один год, но татуировку маленькой летучей мышки на левом плече успел же всё таки за это время сделать! Так вспомни хотя бы о ней! Ты же разведчик! Твою мать! Пускай и недоделанный! Ну хотя бы приблизительные понятия об этой воинской специальности должны же были ещё остаться, в твоей тупой башке?! Давай быстро назад поворачивай! И бегом отсюда! Забыл, чему тебя старлей учил: «Без разведки в незнакомые места не соваться»!

Хождения пешком, на шестой этаж, даром не прошли. Вторые сто пятьдесят метров дистанции преодолел не на много медленнее, чем первые.

— Чего бегаешь, как олень? Воздух нравится? — заметив, с какой скоростью я выскочил из зарослей, спросил меня Фархад.

— Ага. Очень — ответил я, упёршись руками в колени и с трудом восстанавливая сорванное дыхание.

Дворник удовлетворённо посмотрел в мои испуганные глаза и вынес свой вердикт моему занятию:

— Молодец! Каждое утро так бегай. Очень сильным будешь.

— Спасибо за совет, постараюсь — сказал я ему в ответ и медленно потопал в сторону подъезда.

— «Прежде, чем соваться куда то, необходимо изучить незнакомую местность с ближайшей возвышенности» — вспомнились мне армейские наставления, а следом за ними в голове пронеслись более веские слова: — А местность вокруг дома действительно стала выглядеть незнакомо и одного этого уже достаточно чтобы относиться к ней настороженно.

Моё природное любопытство всё же перевесило временно забытую осторожность и прежде чем войти в подъезд я крутанулся вокруг, отчего то показавшегося незнакомым и даже чужим, родного дома. Увиденное не обрадовало. Плотная стена из высоченных деревьев, разорвавших недавно положенный асфальт не широкой дороги в клочья, окружила блочную постройку со всех сторон, не оставив ей не единого шанса, на скорую встречу со своими собратьями, ещё вчера стоящими в нескольких десятках метров от неё.

Шестой этаж девятиэтажного дома, для внимательного изучения обстановки на близлежащей территории вполне подходящее место. Подымусь обратно в квартиру и уже оттуда осмотрюсь, а за одно и поразмышляю над тем, чего меня напугало в этом, непонятно откуда взявшемся почти в центре города, мрачном лесу, во время краткосрочного забега по его захламлённой сухостоем территории. Ну, не просто же так я выбежал из него, словно кипятком ошпаренный.

У знакомой двери оказался непривычно быстро, а вот дальше дело не пошло. Магазин, где оставил вчера транспорт, принадлежавший мне по праву собственности уже три с лишним года, с нашей стороны не просматривается и с лоджии его не увидишь, как не старайся. Так стоит ли ломиться домой? Не лучше ли сразу подняться на крышу? Оттуда наверняка всё, как следует рассмотрю. Вот только, как быть с замком, висящем на крышке люка? Нет, его, конечно, можно сорвать, для этого и обычной монтировки хватит, но сколько потом воя будет от возмущённых жильцов последнего этажа, бдительно стоящих на охране общедомового имущества, почти круглосуточно.

— К Юрику надо идти. Ничего лучше в такую рань не придумаешь. Окна его однушки, как раз смотрят в том направлении — ощущая во всём теле высокую степень напряжения, снова заговорил я, сам с собой.

Легко преодолел ещё несколько десятков ступеней и снова замер в нерешительности перед дверьми, но уже чужой квартиры. Если Светка дома, то…

— Да плевать на неё. Тут такое творится. Может орать сколько ей вздумается. Сегодня меня уже ничем не напугаешь — мысленно успокоил я себя и уверенно нажал кнопку звонка.

С той стороны дверей не раздалось ни звука. Пытаясь прервать исходящую из электрического прибора, прямо таки давящую на уши, тишину, нажал на кнопку ещё раз, но уже сильнее и снова ничего не услышал.

— Балда! Электричества же нет — вспомнил я и прежде, чем осуществить физический контакт с дверью, назидательно стукнул себя ладонью по лбу.

Наученный предыдущем опытом общения со второй половиной соседа, для начала постучал в неё легко и, где то даже вкрадчиво. Затем пару раз стукнул более настойчиво, но ответа из квартиры так и не последовало. Подбодрил себя мысленно, подходящими для данного случая словами: «Да бог с ней, со Светкой этой. Семь бед, один ответ», и вломил по двери кулачищем, со всего размаха.

С той стороны почти сразу зашевелились, но прошло не меньше минуты, с начала моего отчаянного поступка прежде, чем из квартиры раздался тихий, мужской голос:

— Кто там?

— Юр, это я, Серёга. Открой — негромко сказал я, надеясь на то, что кроме приятеля меня больше никто не услышит.

— Какой Серёга? — как мне показалось, продолжил ломать комедию сосед.

— Хорош придуриваться, открывай — повысив голос сказал я в запертую дверь и дождавшись обратных действий, шёпотом спросил: — Светка дома?

— Нет её, заходи — обрадовал меня Юрий, полностью открывая проход в свою берлогу.

— Ты чего такой помятый? — спросил я знакомого, войдя в коридор и уверенно топая в единственную комнату квартиры девятого этажа.

— Куда? Паркет! Туфли сними. Светка узнает, прибьёт — заорал Юрик.

— Да, как она узнает? Ты же говоришь нет её — спросил я приятеля, вернувшись в коридор и на ходу скидывая обувь.

— Не знаю, как, но узнает — ответил он, присаживаясь на стоящий у стены, стул.

— Ты чего, болеешь? — крикнул я хозяину уже из комнаты, резко дёргая одну из плотных гардин, не позволяющих проникнуть в помещение дневному свету, в полном объёме.

Парень чего то сказал мне, но я его уже не слушал. Перед моим взором предстала ужасная картина, заставившая меня забыть обо всём на свете. Там, где ещё вчера вечером стоял мой автомобиль и магазин, в котором между прочим работает та самая Света, которую мы с Юрой так уважаем, простирался вековой лес, по другому его обозвать невозможно. Глядя на него я с трудом сдерживал мгновенно возникший внутри меня кавардак, превращавший мои путанные мысли в кашу.

— Чё за хрень?! — не найдя более достойных слов для описания увиденного, мысленно спросил я себя и понимая, что ответа всё равно не дождусь, благоразумно переключился на так и продолжавшего, чего то говорить, соседа.

— Юр, Светка твоя где? — отгоняя бомбардирующие мозг мысли о форде, спросил я парня о первом, чего пришло на ум.

— На работе, где же ещё — ответил Юра и тяжело вздохнув спросил: — Время сейчас сколько?

— Начало шестого, где-то. А тебе зачем? — всё так же глядя в даль, сказал я, с трудом переживая непоправимое, личное горе.

— Нормально — выдохнул сосед, — у неё пересменка в восемь заканчивается, успеем разбежаться.

— Сюда подойди — предложил я Юрику, озаботившемуся в не очень подходящий момент нашей с ним жизни, скорым приходом жены.

— Чего тебе, так что ли сказать не можешь? Говорю же, хреново мне — продолжая сидеть в тёмном коридоре, отказался он.

— Тебе что, три шага сделать трудно? Подойди, здесь все твои болячки сразу исчезнут.

— Чё пристал? Мне со стула подняться и то не просто. Отравился я всё же этим магазинским салатом, не зря видно ты мне говорил, не жрать его — шаркая тапочками по полу, поведал мне приятель о своём несчастье, а подойдя к окну спросил, не глядя в него: — Чего тебе?

— В окно посмотри — так и продолжая любоваться лесными просторами, бесконечно тянущимися до самого горизонта, попросил я его.

Боковым зрением увидел, что Юра повернулся в нужную сторону и замер, точно так же, как и я, несколько минут назад. Никаких вопросов от него, по поводу увиденного, не прозвучало, вместо этого арендатор однокомнатной квартиры резко развернулся и побежал в сторону выхода из комнаты. Поинтересоваться, куда это он рванул, не успел. Характерные звуки, доносившиеся из ванной, расставили всё по своим местам.

— Как ты там? — спросил я знакомого. — Помощь не нужна?

— Пошёл ты — прозвучало мне в ответ и следом за этим донеслось злобное рычание страдающего человека.

Да, отравление салатом из круглосуточного магазина препротивнейшее дело, никому не пожелаю такого удовольствия.

Юра вернулся к окну минут через десять. Посмотрел в него внимательно, зачем то взглянул вниз, потом, как мне показалось, поискал глазами магазин жены и спросил меня:

— Серёга, это чего такое?

— Не знаю. Утром вышел на улицу, а там заросли вокруг дома. Фархад сказал, что во время начала его рабочего дня у подъезда уже росли все эти деревья — на удивление спокойно ответил я.

— Деревья? Да какие же это деревья? Это самый настоящий лес, ты что не видишь, чего за окном делается? — сказал приятель, разглядывая мутными глазами картину за стеклом.

— Ты вчера, где свою машину оставил? — спросил я говорившего, не ответив ни на один из поставленных им вопросов.

— Так это, что же получается, на месте Светкиного магазина теперь лес растёт? — ответив мне тем же, что и я, спросил Юра.

— Дошло до тебя наконец? А я к вам за чем поднялся? Вчера тачку, как раз на против их служебного входа поставил — почти весело проговорил я, ощутив во всём теле небывалый прилив уверенности.

— Может это нам только кажется? А на самом деле всё по прежнему? Я слыхал, что при сильном отравлении у людей галлюцинации бывают — озаботился Юрий состоянием окружающего мира и своей вменяемостью.

— Ага, кажется. Я то, в отличии от тебя, ни чем не травился, а вижу тоже самое — ответил я больному и ощутив холодную пустоту в желудке спросил его: — Тебе Светка на ужин ничего не оставляла?

— Оставляла — ответил парень, скривившись, — а, что?

— Жрать, чего то захотелось, а дома шаром покати. Ты же всё рано есть ничего не будешь? Не против, если я вас немного объем? — спросил я, наконец-то отчётливо поняв, что со всеми нами произошло чего то страшное, разделившее мою жизнь на «до» и «после».

— Серёга! — жалобно глядя на меня сказал Юрка и снова рванул в туалет.

Подождав, когда он справится с взбунтовавшимся желудком, снова спросил хозяина квартиры:

— Так чего, я поем?

В ответ мне раздались какие то невнятные звуки, которые воспринял, как согласие на подкрепиться.

— Спасибо. Если что, то я на кухне буду — поблагодарил я Юрия и заодно рассказал ему, где меня искать.

Хотя, чего тут искать, потеряться в этих «хоромах» негде. Это же не наша четырёхкомнатная квартира, у них в наличии лишь узкий коридор, крохотная кухня и комната, в шестнадцать квадратных метров.

В неработающем холодильнике, по мимо разных мелочей, обнаружил пятилитровую кастрюлю с наваристым борщом, гречневую кашу в здоровенном контейнере, котлеты, лежащие горкой в огромной чугунной сковородке и странный салат, занимавший половину железной миске.

— Вот это любовь у людей, так любовь. Какие высокие отношения — продолжая удивляться внезапно образовавшемуся во мне ледяному спокойствию, мысленно говорил я себе. — Да за такое и я был бы готов тоже многое простить, и понять. Давно надо было ознакомиться с содержимым Юркиного холодильника, тогда у нас со Светкой тоже были бы нормальные отношения.

Виновника бед хозяина дома сразу отодвинул в сторону, а вот кастрюлю с борщом вытащил наружу и поставил на плиту. Первого блюда в моём рационе давно не было, а, что такое настоящий борщ я уже и забывать стал. От переизбытка положительных эмоций у меня даже получилось чиркнуть спичку о коробок, но на этом все действия с огнём и закончились. Беглого взгляда на конфорку хватило, чтобы вспомнить о внезапно навалившихся проблемах на наш дом. Пришлось кастрюле с аппетитным блюдом снова перекочевать в холодильник, есть первое, на поверхности которого плавают куски жира, мне даже сейчас не под силу. Но ничего, у нас тут и кроме него кое что имеется. Молодец всё таки Светка, борщ наварила, кашу приготовила, да ещё и котлет своему благоверному нажарила. Голодным в это утро я, из её квартиры, точно не уйду. Пока наворачивал гречку и почти не пережёвывая глотал неописуемо вкусные холодные котлеты, Юрка так и продолжал беседовать с санфаянсом. Жалко парня, судя по его состоянию, быстро он не восстановится, а котлеты долго в неработающем холодильнике не пролежат. Ещё, что ли парочку себе подбросить, всё равно же испортятся.

— Юр, я ещё одну котлетку себе возьму — спросил я приятеля понимая, что много брать чужого, без спроса, совсем последнее дело.

— Брр-р-р — тут же раздалось мне в ответ.

— Спасибо — не замедлил и я поблагодарить говорившего.

Бросив в тарелку сразу три котлеты, а чего мелочиться, если хозяин разрешил, подошёл к окну, за которым всё было без изменений, если за начало отсчёта брать сегодняшнее раннее утро.

— И вот у кого искать ответа, на эти изменения? — запихав в рот полную ложку каши, спросил я, ткнув ей в давно немытое стекло.

Спокойствие, возникшее во мне после вынесения судьбой приговора относительно дорогого, во всех смыслах, автомобиля, поражало и одновременно с этим радовало. Давно я не относился к окружающим предметам и происходящим вокруг событиям, с таким равнодушием. Просто диву даюсь, как на мою нервную систему повлияла катастрофа, произошедшая с нашим девятиэтажным домом. Юрку вон, выворачивает не по детски, после просмотра улицы. Нет, я понимаю, что там ещё и горе салат помогает, но всё равно реакция парня, на отсутствие магазина с женой, тоже сыграла свою отрицательную роль в его состоянии. Я же видел. А мне хоть бы что, только на жор пробило, а остальное, как будто и не со мной происходит.

— Серёга, подойди — вернул меня в действительность слабый голос хозяина котлет, доносившийся из спальни.

— Чего, Юра? — спросил я его, не рискнув пройти дальше дверей комнаты, всё же запах съестного может оказать на лежащего в кровати негативное воздействие.

— Башка раскалывается. У тебя таблеток никаких от неё нет? Ты говорил, что пачками их принимаешь.

— Вроде осталось, что то. Принести?

— Тащи брат, совсем мне худо — глядя на меня глазами полными отчаяния, сказал бледный, словно простыня, ещё совсем молодой человек.

— Сейчас, мигом смотаюсь. Ты лежи, не вставай, я быстро вернусь — поставив тарелку на обувницу, сказал я, направляясь к входным дверям.

По себе знаю, что такое головная боль, было со мной такое, ещё совсем недавно. По ступеням буквально парил, оставляя позади пролёт за пролётом. Десять секунд и вот она, моя дверь. Сунул в замок ключ, повернул его два раза и сразу на кухню, к холодильнику, где у меня в обычном полиэтиленовом пакете лежат коробки с таблетками. Так, это не то, про эти ему лучше вообще никогда не знать, ампулы с уколами в сторону, витамины, в данном случае, совсем ничем не помогут. А вот эти, как раз то, что надо. Точно, зелёненькие у меня от головной боли. Две Юрику хватит, выпьет их и всё, как рукой снимет. Отыскав нужный препарат, я сгрёб остальные лекарства в кучу и скопом запихал их обратно в пакет, с огромной надеждой на то, что употреблять их мне больше никогда не придётся. На этом можно было бы и закончить с очередным посещением этого крохотного помещения, и вновь переместиться наверх, к приболевшему товарищу, но полупрозрачные шторы, закрывающие вид из окна, притягивали мой взгляд словно магнит, не позволяя выйти из кухни. Открывать их надо в любом случае, с этим не поспоришь, но мизерная надежда на то, что картинка за стеклом осталась точно такая же, как и вчера, опутала мои ноги похлеще якорной цепи. Прошла минута, вторая, возможно даже пятая, а я тупо таращился в одном направлении не в силах двинуться с места и дёрнуть эти проклятущие занавески.

— Серёжа, ты дома? — услышал за спиной приглушённый голос, заставивший прекратить гипнотизировать давно не стиранные тряпки.

— Да — вздрогнув от неожиданности, ответил я и не сообразив, кого это принесло в такую рань, спросил: — Кто там?

— Это я, Лиза — также тихо прозвучал женский голос, до этого показавшийся незнакомым.

— Лизка, ты? На кухню топай, я здесь — предложил я соседке, с которой знаком всю свою жизнь.

Девушка старше меня всего на три года, да и не обижается она, когда называю её Лизкой, давно ли вместе в песочнице возились.

— Серёжа, мама умерла — выйдя из коридора, вылила на меня бледная женщина, тридцати лет от роду, ушат ледяной воды.

— Чья?! Тётя Валя?! — спросил я дрогнувшим голосом, где то в глубине надеясь на то, что получу утвердительный ответ, на последний вопрос.

Лиза только кивнула головой, наверняка, не в силах произнести ни слова. Я облегчённо выдохнул, слава богу с моей всё нормально. Но вспомнив, с какой нежностью ко мне относилась мать этой девушки, испуганно спросил:

— Когда?! Отчего?! Она же никогда не болела!

— Не знаю Серёжа, почему — сквозь слёзы сказала бледная, словно простыня, девушка. — Я зашла к ней, а у неё вся подушка в крови. Больше ничего не смогла сделать, убежала. Страшно мне.

— Так может она жива ещё! Ты чего же дура в скорую не звонишь?! — заорал я и вытащив из кармана телефон стал набирать номер неотложки.

Загрузка...