Эра скорпиона. Том 1

Глава 8

Лекарь напоил Кея сонным отваром и успокоил меня:

— Уже утром твой брат будет как новенький, никаких сомнений. Поэтому иди, Мина, ты и так задержалась.

— Ни за что, — возразила я. — А если ему ночью захочется пить, и меня не окажется рядом?

— Шагай! — прикрикнул доктор, вымотавшийся за этот тяжелый день до раздражения. — Ему ничего не захочется — его до утра и пушечным выстрелом не разбудишь! Если через минуту ты все еще будешь здесь, я составлю разговор с капитаном — вас к дисциплине надо было с первого дня приучать, так пусть хоть сейчас займется.

Разумеется, я вышла из шатра. Укрылась за зарослями, подождала пару часов и убедилась, что лекарь закончил и отправился отсыпаться в свою палатку. После чего вернулась и тихонько улеглась за спину Кея. Далеко не все раненые спали так же крепко — травмы у них были разные, и лечение прописывалось каждому отдельно. Двое вообще тихо перешептывались, играя в кости, а на мое появление отреагировали только усмешками.

Первой от входа располагалась лежанка женщины — той самой, с короткой стрижкой, которая в первый день нашей жизни в казарме сцепилась с Рупертом на пустом месте. Позже я запомнила ее имя, когда нас проверяли регулярной перекличкой, — Татья. Необщительная, на любое обращение реагировала чередой ругательств. Она и сегодня своим привычкам не изменяла — не спала, но отвернулась от прохода и делала вид, что здесь больше никого нет. Ей тварь оцарапала ногу — рана не такая глубокая, как у Кея, но на всякий случай Татью тоже оставили под присмотром. Яд монстров мог вызвать гниение, и лекарь хотел убедиться, что последствий не будет.

Правильно будет улизнуть из шатра до рассвета. Хотя наказание меня не страшило так же сильно, как возможное нападение на спящего Кея — впервые он физически не сможет дать отпор, а в походной здравнице достаточно странных личностей, искоса поглядывающих то на него, то на его рюкзак. Сумка, как обычно, при нем, сейчас подложенная под голову для удобства.

Я не знаю, что именно сработало: интуиция или банальный опыт, накрученный уроками Кея. Однако предосторожность не оказалась излишней — меня разбудили тихие шаги, раздавшиеся далеко за полночь. Я тотчас вскочила, перепрыгнула через Кея и зажгла магический фонарь. Вмиг выяснила, что грабеж задумали вовсе не другие больные, — передо мной ухмылялся полулысый Аш, его здоровенный детина и сожительница с пропойным лицом, костяк самой большой образовавшейся группировки. Ишь ты, лично явились, а не прислали своих прислужников, чтобы те проявили себя. Значит, недооценивать моего брата они не собирались.

Орать бессмысленно — я уже научена, что вояки и ухом не ведут, когда случаются мелкие разборки. Капитану в каком-то смысле даже выгоден естественный отбор, в результате которого до академии доберутся лишь самые изворотливые. Но я все равно заору — от безысходности, ведь до сих пор не представляю никакой угрозы для настоящих бандитов. А пока понадеялась на мирное разрешение конфликта и потому заговорила первой:

— Что вам нужно? Деньги? Если вы что-то и видели, то должны понимать — все монеты брат успел истратить, в его вещах нет ничего ценного.

Сын Аша начал медленно обходить нас со стороны. Женщина пока просто выглядывала из-за плеча главного, но ее опухшая морда казалась плохо выполненной сатирической театральной маской. Она еще и странно взвизгивала от непонятной радости, будто предвкушала какое-то веселое зрелище. Признаться честно, из всей троицы она выглядела наименее адекватной — какой-то полубезумной.

Я понимала, что на слово они не поверят. И пусть Кей потом ругает меня до конца времен — плевать, если у него там спрятано главнейшее сокровище мира, лишь бы его не тронули. Нам всем выдали удобные мешки для личных вещей из той же ткани, что и форма, но брат пока продолжал пользоваться собственной сумкой, которая еще в казарме всем заинтересованным глаза мозолила. Я выдернула рюкзак из-под его головы, не разбудив даже этим. Развязала веревку, открывая, и вывалила содержимое на пол. Сама же пригляделась в полумраке — действительно, просто личные вещи: старая расческа со сломанными зубьями, обмылок, завернутый в бумагу, чистое нижнее белье и подобные мелочи.

— Видите, ничего нет, — обозначила я, постоянно переводя взгляд с одного лица на другое. — Но если вам это нужно, да хоть сам рюкзак — забирайте и уходите!

Однако они на пол даже не глядели… Странно. Если им нужны не ценности, тогда что? Аш вынул нож, заставив меня задрожать. Настоящее оружие в нашей компании все-таки было редкостью. Выходит, они пришли убивать — и я никак не могла уловить логику в этом решении. Мы с Кеем не переходили им дорогу — наоборот, проявляли вежливость, хотя вовсе их не уважали.

Старик ступил ближе и чрезвычайно ласковым голосом попросил:

— Иди отсюда, деточка. Ты ведь не хочешь поранить свое молодое личико за просто так?

От волнения я тяжело дышала, но пыталась контролировать движения здоровяка за спиной. Следовать просьбе, разумеется, не собиралась — ничто на свете не смогло бы сдвинуть меня с места. Быстро присела и подхватила расческу, крепко зажав в кулаке. Кей меня кое-чему научил — должно помочь продержаться какое-то время. Но без помощи мы оба обречены — это факт. Я невольно скосила глаза в сторону. Недавние игроки в кости притворялись спящими, хотя им не давали сонный отвар, и голоса их определенно должны были разбудить. Вот так, видимо, и должны вести себя умные люди, которые доживут до ближайшего утра.

— Что мы вам сделали? — все еще лепетала я, надеясь услышать ответ, за который получится зацепиться и продолжить разговор. — Если чем-то обидели…

Я не видела, когда Татья поднялась со своей лежанки. Женщина обозначила свое присутствие резким рывком за волосы сожительницы Аша. Татья как-то ловко зафиксировала пойманную жертву, вместе с ней сдала назад и прижала заточку к сонной артерии. Пьянчужка вытаращила глаза, но сообразила, что лучше не дергаться — сейчас она сама могла напороться горлом на острую зазубрину. Татья монотонно распорядилась:

— Убери нож, Аш. Забирай свое отродье и валите отсюда.

Старик прищурил глаза и указал острием лезвия на нее:

— Ты и будешь следующей, тварь.

— Ну еще бы, — Татья оскалила клыки. — Вы решили подмять под себя весь сброд, но самых сильных надо убирать в первую очередь. Особенно тех, кто отказался целовать вас в задницы. Я бы на твоем месте тоже не пропустила тот редкий шанс, когда Кей не может защищаться. Будь он чуточку осторожнее, то принял бы твое приглашение, но раз отказался, то такого опасного противника за спиной оставлять нельзя. А его сестренка пригодится, верно? Мы на веки вечные будем заперты вместе, а бабы сюда попадают редко — каждая баба на счету. Даже такая, — она скривилась, указав подбородком на безобразную женщину с раззявленным в страхе ртом. — А уж молодая Мина вообще на вес золота. Себе заберешь, старый извращенец, или сынку уже пообещал?

Сама Татья была в одном нижнем белье, ничуть того не смущаясь. Раненная нога перебинтована до самого бедра, но почему-то ни у кого не возникло сомнений, что она успеет и ее рука не дрогнет. Аш перестроился мгновенно. На обвинения не ответил, но с широкой улыбкой убрал нож и легковесно заверил:

— Хотели монетками разжиться — всего-то! Никого трогать вообще не собирались. А ты головой нездорова, это сразу заметно. Отпусти мою Лодушку, всеми богами прошу. — Он повернулся и позвал сынка-бугая: — Имиль, чего ты там кругами топчешься? Видишь же, что нет у них денег, зря старались.

И пошел на выход. Имиль, недовольно сопя, поковылял за отцом. Только через пару минут Татья разжала захват и пинком отправила Лодушку вслед за ними.

Татья завалилась обратно на лежанку и вновь с головой укрылась одеялом. Я подошла ближе, села на пол и прошептала:

— Спасибо тебе. Спасибо, что рискнула собой ради моего брата.

Она недовольно пробурчала:

— Чхать я хотела на твоего брата. Тебе же сказали уйти — вот и шла бы. Я б тогда продолжила преспокойно спать. Но ты, дурная, уперлась. Тут уж выбора не оставалось, они б тебя как моток ниток размотали.

Обдумав ее ответ, я припомнила:

— А ведь ты не впервые меня защищаешь. Тогда благодарю и за это.

Поскольку я так и продолжала сидеть на полу, и Татья слышала мое дыхание, после паузы она все-таки нехотя объяснилась:

— Пока я жива, ни одну девчонку при мне не обидят. Пусть сначала через меня перешагнут.

Дрогнувшим голосом я озвучила догадку:

— Кого обидели, Татья? Тебя? Твою дочь?

Снова долгая пауза.

— Она еще младше тебя была. Ну ничего, я каждого ее обидчика нашла и лично прикончила. А потом и дома их сожгла до тла со всеми слугами, ни одной скотине не позволила выбраться. Если служили таким господам, то и дорога им туда же — пусть в аду вместе горят.

Жестоко… Или все-таки нет? Разве те стражники и слуги, которые помогали моей мачехе организовывать преступление, не были виноваты точно так же, как и она? Почему никто из них не подумал за меня заступиться или хотя бы кому-нибудь сообщить? Шелла не просто так заменяла всю прислугу, отправляя порядочных людей подальше и собирая вокруг себя беспринципных мразей. И разве мать, потерявшая дочь, должна была учитывать писарей и кашеваров, обслуживающих настоящих злодеев? Я не знаю, где заканчивается справедливость и начинается истинное зло, но теперь понятно, как Татья попала в отряд будущих шахтеров. Она не просто убийца, на ее счету десятки или даже сотни человеческих жизней. Узнанное не делало ее хуже в моих глазах — как-то наоборот, вызывало восхищение. Вряд ли ее месть была легка, но она собственными руками выковала из себя героиню и расставила все нужные точки. Мне не дано было узнать материнской любви, а оказывается, что в мире существуют и такие матери.

Я оставила Татью в покое, аккуратно собрала вещи в рюкзак и подоткнула Кею под голову.

***

Утром он только и сказал:

— Ого, совсем ничего не болит. Мина, как там моя рана? Ощущение, что от нее и следа не осталось.

— Осталось. Смотреть до сих пор страшно. Но заживает действительно быстро, — показательно весело ответила я.

— Ты всю ночь тут просидела? — он заметил мое опухшее от усталости лицо — после ночных визитеров я и не думала укладываться, сидела и контролировала каждый шорох. — Все в порядке, Мина?

Я кивнула. Татья перевернулась на другой бок и вновь засопела — она словно мне на что-то намекала. Поняв, что геройство сейчас неуместно, я села рядом с Кеем и подробно все пересказала. Не для того, чтобы получить похвалу за смелость. Брат обязан знать, кого остерегаться и на кого можно положиться.

Пришел лекарь и от всей души на меня наорал. Ему я заявила, что появилась в шатре за три секунды до его прихода — он только отмахнулся. Зато осмотрел Кея первым и с удовольствием прогнал нас обоих. Если у остальных тоже здоровье позволит, то уже через пару часов капитан прикажет снимать лагерь.

Кей по понятным причинам был зол и еще более осторожен, чем обычно. Глупо пошутил:

— Если со мной что-то случится, то прибивайся к Татье. Характер у нее склочный и попросту ужасный, но она лучше подходит на роль курицы-наседки, чем я. Только не смей называть меня петухом-наседкой, в зубы получишь!

— Очень смешно…

— И почему ты так на меня все утро пялишься? — сощурил он глаза. — Как будто это я во сне ходил глотки однополчанам резать.

Я не сразу отважилась ответить, но вдруг в этом ничего такого? Убедив себя в последнем, осторожно начала:

— Кей, когда я собирала твои вещи, заметила кое-что странное. Один бытовой артефакт. Вряд ли он стоит больше серебряной монеты, хотя я точно и не знаю…

— Зато ты точно знаешь, для чего он нужен, — братец сконфуженно улыбнулся.

Я кивнула. Видела такие дважды. Маркиза Исбург, присутствовавшая на моем десятилетии, забыла на туалетном столике в своих покоях интересного вида металлический шарик с рыжим пятном посередине. Шелла тогда объяснила, что женщины часто подкрашивают волосы с помощью такого артефакта, посмеялась над вульгарным цветом и выкинула. Я тогда сопоставила, что оранжевое пятно на шарике и придает локонам тетушки рыжеватый оттенок. Похожей штучкой, только с белым пятнышком, хвасталась и Альма на постоялом дворе — дескать, ей жених подарил. Она тоже подкрашивала волосы, делая их немного светлее, чем ей было даровано природой. Если я правильно понимаю, то пользоваться артефактом легко, и пряди принимают примерно тот оттенок, который обозначен цветным кружочком на амулете. Однако со временем магия наверняка иссякает, и вещицу придется поменять.

Так вот и у Кея в рюкзаке лежало такое приспособление — как раз с черным кружком, а его волосы и есть иссиня-черные. До сих пор мне казалось, что подобным увлечениям поддаются дамы. Не поэтому ли братец и не хотел, чтобы в его вещи лезли посторонние? Еще и смеяться начнут. Вот только мне казался странным сам факт. Кей от природы не брюнет? Нет же, я видела его в распределителе — отросшие волосы и тогда выглядели темными, просто от пыли и грязи толком не разобрать.

Кей пожал плечами.

— Да, сестренка, я озабочен своей внешностью. Неужели забыл сказать, что ни одной юбки не привык пропускать? А чтобы дамы не отказывали — надо соответствовать самому взыскательному вкусу.

— Ты и так соответствуешь самому взыскательному вкусу, мой дорогой, — ответственно заявила я. — Если какая дурочка и не согласится — я ей челюсть сверну. Потом научишь, как это делать одним ударом. И все-таки… — Я прикусила нижнюю губу и нерешительно продолжила: — И все-таки есть у меня подозрение, что ты красишь свой черный в черный, а это уже отдает каким-то секретом.

— Всего лишь несколько седых волос! — он отмахнулся. — Наследственная порода, у некоторых людей прямо в ранней молодости появляется одна прядь и ничего с ней не сделаешь. Хорошо, что маги такие игрушки изобретают, любого модника спасут.

Мне все еще казалось, что он что-то скрывает, но уже стало понятно: расспросы к результату не приведут. Во-первых, не испортилась бы его внешность от одной седой пряди — скорее наоборот, придала бы оригинальности. Во-вторых, Кей уж точно не «любой модник», который с утра до вечера думает о своем внешнем виде. Мне часто приходилось с такими встречаться — один барон постоянно укладывал бороду и прическу специальной помадкой, другой блистал идеально отполированными до зеркального блеска ногтями — иногда аж слепило. Я, будучи ребенком, хихикала от подобных зрелищ, когда мы с папой посещали дворец или банкеты в именитых домах. Да и среди посетителей заведения Тайта подобные люди нередко встречались. Так вот у Кея не было с ними ничего общего! Любитель женщин — да, может быть. Но точно не пижон с павлиньими замашками.

Единственное, чем я могла закончить этот разговор, стала просьба:

— А можно и мне им пользоваться? Или тогда магия быстро иссякнет?

— Иссякнет — добудем еще, — заверил Кей. — Какую бы судьбу нам с тобой определили, но мы определенно повернем ее так, чтобы хотя бы о безделушках не беспокоиться. Но зачем тебе?

— Хочу быть на тебя похожей, чтобы никто в нашем родстве не сомневался.

— Ну, как знаешь, — согласился он.

За полчаса до похода в столицу я окрасила свои волосы в темный цвет. Достаточно было всего лишь поводить артефактом поверх прядей, чтобы результат сразу проявился. В жгучую брюнетку я не превратилась, поэтому вряд ли увеличила наше сходство, но локоны приобрели глубокий темно-коричневый оттенок.

Зеркала у меня не было, пришлось положиться на мнение Кея:

— Боги правые, сестренка, да ты у меня тоже скоро станешь разбивательницей сердец! Прославим фамилию Дорнов в сфере агрессивного соблазнения, раз в других не получилось. Ты стала совсем другая, но тебе идет.

Стать еще немного другой мне и было нужно. От Вильгельмины Росс остались только глаза, но довольно распространенного и ничем не примечательного цвета. Не всем было плевать на меня точно так же, как Лиаму Северту, кто-то может оказаться и более внимательным — а в академии учатся еще многие знакомые из моей прежней жизни, не считая уже встреченных троих. У Шеллы и Лиама точно есть какая-то поддержка в высших кругах, которая и подкрепит вовремя их ставку на передачу титула, а я представления не имею, кто предал память моего отца и за какие обещания. Мне ни в коем случае нельзя выдать себя раньше времени, для начала придется окрепнуть. Враги слишком сильны, но я стану еще сильнее.