Егерь. Охота. Книга 6

Глава 7

Мы расстались с Вальнором у самых границ Убежища — седовласый оборотень прошёл с нами несколько километров, бережно обнял дочь, взглянув на меня исподлобья, и молча развернулся обратно.

Шли вторые сутки, и с каждым километром мир вокруг становился всё более чужим.

Здесь, в зоне максимальной опасности, почти все мои навыки превратились…

В бесполезный хлам.

Воздух был совершенно непредсказуемым — словно сама природа здесь играла злую шутку. То он обжигал лёгкие горячими волнами, заставляя задыхаться и хватать ртом прохладу, то внезапно становился холодным, от чего кожа покрывалась мурашками.

Весь мой егерский опыт, отточенный десятилетиями в тайге, здесь давал сбой. Я привык читать лес по движению воздуха. В старом мире всё было подчинено простой логике: тёплый воздух поднимается от нагретых солнцем камней и южных склонов, холодный стелется по низинам и оврагам. Это знание позволяло мне безошибочно подойти к зверю с подветренной стороны или почувствовать приближение грозы задолго до первого раската грома.

Здесь же законы физики словно сошли с ума. Ледяной порыв мог ударить из залитого солнцем мха, а от замшелого болота вдруг тянуло жаром. Запах моего тела, который я должен был контролировать, теперь могло унести в совершенно непредсказуемом направлении, выдавая меня любому хищнику за километр.

Это не вызывало страха. Это бесило. Возникало чувство, будто у меня отняли глаза и уши, оставив лишь грубую силу и удачу. А полагаться на удачу в лесу — первый шаг к тому, чтобы стать чьим-то ужином.

Деревья… Нет, это были уже не деревья в привычном понимании. Стволы покрывала не кора, а нечто похожее на застывшую лаву — чёрная корка с красными прожилками. Между искажёнными ветвями проскакивали синие электрические разряды, освещая путь призрачным светом.

Земля под ногами то и дело вспыхивала холодным фосфоресцирующим светом. Я присел и разгрёб опавшую листву ладонью. Под ней пульсировали толстые корни, по которым струился какой-то сок, светящийся изнутри.

— Не трогай, — резко сказала Лана, даже не оборачиваясь. — Эти корни пьют жизненную силу. Одного прикосновения хватит, чтобы за несколько часов превратить тебя в иссохшую мумию.

— И не собирался, — я спокойно убрал руку и поднялся, стряхивая с ладоней обычную, казалось бы, листву.

Лана уверенно шла впереди, каждое её движение выдавало хищника в родных угодьях.

Она огибала невидимые для меня препятствия, будто читала карту, написанную запахами и звуками, недоступными человеку. То вдруг сворачивала влево, обходя участок земли, который выглядел точно так же, как вся остальная дорога. То останавливалась и принюхивалась, поворачивая голову, словно ловила едва уловимые нотки в воздухе. Временами её ноздри слегка раздувались, а глаза на мгновение вспыхивали золотистым отблеском — звериные инстинкты брали верх.

Я запоминал каждый её манёвр, каждую остановку. Всегда умел читать знаки, но здесь старые правила не работали. Под ногами хрустела не опавшая листва, а что-то похожее на толчёное стекло, которое искрилось синеватыми огоньками при каждом шаге.

— Стой, — тихо бросила Лана, резко подняв руку.

В её голосе не было паники, только напряжённая концентрация охотника, почуявшего засаду. Я мгновенно замер, а вместе со мной застыла и Афина. Кошка легла рядом, Красавчик прижался к ноге — даже его острые чувства не улавливали никакой опасности, но он доверял нашей настороженности.

Лана медленно присела на корточки и указала на землю в десяти шагах впереди. Я пригляделся, напряг зрение, но не увидел ничего особенного — та же почва, те же редкие кустики с листвой цвета ржавчины.

— Что там? — прошептал я, стараясь не шевелиться.

— Туманный провал, — так же тихо ответила она. — Земля здесь прогнила насквозь. Магия разъела породу изнутри. Провалишься — упадёшь в бездонную трещину. Никто не знает, как глубоко.

Проклятье.

Лана взяла с земли небольшой серый камень и швырнула его в сторону, куда указывала. Камень пролетел метра три, и я чётко видел, как он движется по дуге — а потом просто исчез. Именно исчез, словно его поглотила хищная пасть воздуха. Никакого звука удара о дно не последовало. Ни через секунду, ни через десять.

Похоже, вовсе не зря взял Пантеру с собой.

— Понятно, — я кивнул. — Как обходим?

— Справа. Но идти нужно след в след. Ни шагу в сторону.

Мы потратили больше часа на этот проклятый обход. Лана шла первой, а я ставил ноги в её следы. За мной тем же порядком двигалась Афина, её огромные лапы удивительно точно попадали в наши отпечатки. Красавчик семенил позади, стараясь не отставать. Наверное, со стороны эта картина выглядела забавно.

Тропка петляла между деревьев так причудливо, что сложилось впечатление, будто её прокладывал слепой пьяница. То резко сворачивала влево, огибая дерево с корой цвета застывшей крови, то делала непонятную петлю вокруг совершенно обычной поляны, то вела нас через заросли, где ветки хлестали по лицу и цеплялись за одежду.

Черт, иду как телок на привязи. По её следам, как мальчишка. Стыдно, но другого выхода нет. Либо стыд, либо сдохнуть. Выбор очевиден, но от этого не легче.

Но я быстро заметил закономерность — всё-таки опыт просто так не пропадает. Тропа огибала только определённые деревья, обходила поляны, где трава росла слишком ровными, неестественными кругами. Кто-то давным-давно вытоптал самый безопасный путь, запомнил каждую ловушку и обошёл её.

— Звериная тропа, — сказал я, когда мы наконец вернулись к основному маршруту.

Лана резко обернулась, и в её золотистых глазах промелькнуло удивление — первое искреннее выражение за весь день.

— Откуда знаешь?

— Животные выбирают самые безопасные пути, — пожал плечами, вытирая пот со лба. — В любом лесу. Они лучше нас чуют опасность, у них больше времени её изучить. За тысячи поколений они протаптывают тропы в обход всех ловушек.

Она помолчала, изучая меня новым взглядом — будто увидела что-то, чего не замечала раньше.

— Не думала, что заметишь, — наконец произнесла она. — Большинство людей просто… не бывают здесь, ха-ха.

К вечеру второго дня мы добрались до места, которое Лана назвала Железной рощей. Деревья здесь и вправду напоминали металлические изваяния — стволы отливали серебром, а листва звенела на ветру, как множество мелких колокольчиков.

— Здесь заночуем, — сказала Лана, сбрасывая рюкзак. — Идти в темноте дальше самоубийство.

Я оглядел рощу профессиональным взглядом. Открытое место, хороший обзор во все стороны, звук металлических листьев предупредит о приближении чего угодно. Кроме того, железные деревья создавали естественный барьер от крупных хищников — пролезть между стволами могло только что-то размером с волка или меньше.

— Неплохое место, — согласился я. — Стоит признать, что-то ты, да знаешь. Костёр?

— Разве что мелкий, — покачала головой Лана. — Большой привлечёт ледяных волков. А с ними лучше не встречаться.

Пока я разгружал рюкзак, Лана достала из своего снаряжения какие-то порошки и начала сыпать их кольцом вокруг нашего лагеря. Резкий, едкий запах заставил меня поморщиться.

— Это что?

— Смесь серы и сушёного чеснока с добавлением костной муки, — объяснила она, продолжая работу. — Большинство местных тварей терпеть это не может. Вряд ли кто появится, конечно, но я предпочитаю безопасность. Даст нам несколько часов спокойного сна.

В тайге с этим было проще. Тряпка с дёгтем, пучок тлеющей полыни — и большинство носов держалось подальше. Здесь же требовались куда более серьёзные меры.

Когда мы наконец устроились у маленького костерка, поужинали и попили горячего чая, Лана впервые за два дня заговорила о чём-то, кроме дороги.

— Ты неплохо адаптируешься, — сказала она, глядя на огонь. — Большинство новичков за эти два дня несколько раз чуть не погибли бы.

— Учусь быстро, когда от этого зависит жизнь, — ответил я, по привычке проверяя нож. — В моём лесу тоже полно способов умереть, если расслабиться.

— Твой лес, — фыркнула она. — То, что ты называешь лесом, это место для детской прогулки по сравнению с Расколом.

Я промолчал. Спорить бессмысленно — она была права. За два дня убедился, что мои навыки здесь работают только наполовину. Приходилось учиться заново, запоминать новые правила, новые опасности.

Афина лежала рядом со мной, положив огромную голову мне на колено. Красавчик устроился у костра, его глаза отражали пламя, как два жёлтых огонька. Режиссёр с Актрисой расположились чуть поодаль — рыси дремали, прижавшись друг к другу боками. Карц лежал между деревьев, его огненная шерсть не светилась в темноте — я запретил использовать ауру.

Достал из рюкзака заготовленное мясо и травы. Время ужина. Всё должно быть по расписанию.

— Афина. — Кошка мгновенно подняла голову. — Твоя порция.

Отрезал увесистый кусок, натёр его нужной травой. Бросил точно перед её мордой. Афина не двинулась с места, дожидаясь разрешения.

— Можешь.

Кошка аккуратно взяла мясо и начала есть, не торопясь. Никакого рычания, никакой жадности — только дисциплина.

— Красавчик. — Горностай моментально подскочил, сел на задние лапы. — Держи.

Этому шалуну только мелкие куски. Красавчик принял пищу передними лапами, как человек, и принялся аккуратно откусывать.

— Режиссёр, Актриса. — Обе рыси синхронно подняли головы. — Ваша очередь.

Две одинаковые порции. Бросил каждому. Близнецы взяли мясо и отошли на прежнее место, продолжая есть в своём размеренном темпе.

Лис подошёл неспешно, с достоинством. Протянул ему кусок покрупнее — самый жирный.

— Лопай, приятель.

Он принял пищу, отошёл в сторону и улёгся между корней.

Вся стая ела молча, без суеты. Каждый знал своё место, своё время, свою порцию. Как часовой механизм.

Я украдкой глянул на Лану. Она сидела у противоположной стороны костра, делая вид, что занята своим ужином. Она несколько раз поднимала глаза, наблюдая за процессом. Лицо её оставалось бесстрастным, но было видно, как напряглись мышцы на шее. Любопытно, хоть этого и не показывает.

— Да на них мяса не напасёшься… — тихо сказала Пантера, наблюдая за тем, как быстро исчезают припасы.

— Да не такая уж и проблема, — пожал плечами. — Порции с магическими травами сильно влияют на аппетит. Зверям нужно не так уж много и не так часто. Но регулярно.

— Завтра дойдём до Туманных озёр, — сменила тему Лана. — А там уже недалеко до места, куда отправил Роман. Но это будет самый опасный участок пути.

— Почему?

— Озёра — это территория Ледяных Гидр. Они не нападают первыми, но, если почувствуют угрозу… — Лана покачала головой. — Лучше не знать, что случается дальше.

Гидры. В тайге водились медведи-людоеды, рыси-убийцы, волчьи стаи по двадцать голов. Но…

ГИДРЫ?

— На что обращать внимание? — спросил я прямо. — Как их обнаружить заранее? Что делать, если наткнёмся?

— Слизь, — коротко ответила Лана. — Они оставляют блестящие следы на камнях и коре деревьев. Сильно пахнет болотом.

— А если встретимся лицом к лицу?

— Беги, — она пожала плечами и бросила на меня взгляд. — Кстати, что у вас за историей с этой девчонкой, Виолой? Её волк после той битвы стал совершенно безумным. Боится собственной тени. Роман занимается с ним лично.

— Плевать мне на Виолу, — отрезал я.

Лана удивлённо посмотрела на меня.

— Так что за история?

Я нахмурился, встретив её взгляд.

— С каких это пор мы стали друзьями?

Она замолчала и отвела глаза. Прошло не меньше минуты, прежде чем она тихо произнесла:

— Ты груб.

— Это вряд ли, — не стал оправдываться я. — Лучше скажи, почему мы до сих пор никого не встретили? Где обитатели леса?

Лана усмехнулась, будто я задал наивный вопрос.

— Потому что правильно нас веду.

— Этого недостаточно, — покачал я головой. — Даже следов особо не видел. В любом лесу должны быть хоть какие-то признаки крупных хищников.

Лана помолчала, изучая мое лицо. Потом кивнула с неохотным одобрением.

— Ты прав. В самых глубинах обитают только те звери, которых оставил Раскол после Прилива. Их не так много, как в обычном лесу. — Она сделала паузу. — Но, если встретишь одного из них, проблемы начнутся сразу.

Ночь прошла спокойно, если не считать странных звуков, доносившихся из темноты. То ли вой, то ли металлический скрежет. Железные листья звенели на ветру, создавая естественную музыку, которая постепенно убаюкала.

Проснулся я, как обычно, за час до рассвета. Лана уже сидела у потухшего костра. Неподвижная как изваяние. Глаза в полумраке отсвечивали золотистыми искрами.

— Доброе утро, — кивнул я, поднимаясь и разминая затёкшие мышцы. — Ты вообще спала?

— Ага, — ответила она, не поворачивая головы. — Но почуяла свежие магические следы туманных волков. Они проходили стороной, но близко. Нужно двигаться.

Когда девушка с опытом, в котором я убедился, говорит о близкой опасности, спорить глупо.

Быстро свернули лагерь. Теперь путь лежал через болотистую местность, где между кочками поблёскивала чёрная жижа. Воздух стал плотнее, с тошнотворным привкусом гнили.

— Не наступай в воду, — предупредила Лана.

Прыгали с кочки на кочку, держа равновесие с тяжёлыми рюкзаками. Афина двигалась легче — большие лапы распределяли вес, грунт почти не прогибался под ней. Красавчик держался на плече, но, когда Лана оглядывалась, почему-то инстинктивно и тихо попискивал.

Внезапно пантера замерла и подняла руку. Я остановился на полпути к следующей кочке. В болотной тишине — всплеск, потом ещё один. Что-то тяжёлое пробиралось сквозь трясину.

— Крупное, — едва слышно прошептала Лана. — Идёт сюда.

Из тумана, стелившегося над водой, показались массивные рога, затем морда. Существо размером с матёрого лося поднималось из болота, но вместо шерсти его покрывала тёмная чешуя.

— Болотный олень, — беззвучно шевельнули губы Ланы. — Не двигайся.

Тварь медленно бродила по трясине, опустив морду к поверхности. Время от времени поднимала голову и водила рогами — принюхивалась. Я застыл, наблюдая за её движениями. Голова постоянно поворачивается из стороны в сторону, ноздри раздуваются, но глаза… Смотрят мимо нас, хотя мы на открытом месте.

— Близорук, — беззвучно прошептал я Лане. — Слепой как крот. Но слух отменный.

Она удивлённо глянула на меня.

Олень напился и побрёл прочь. Его силуэт растворился в тумане, словно призрак. Лана выдохнула и кивнула — путь свободен.

К полудню выбрались с болот. Впереди простиралась равнина, поросшая фиолетовой травой. Между стеблями вились светящиеся нити, создавая паутину из живого света. Красиво, но красота в такой глубине меня напрягала.

— Последний переход, — сказала Лана, указывая на дальний край равнины. — Там начинается территория озёр.

Я прикинул расстояние. Километра три. На обычной земле — час ходьбы, здесь в два раза дольше.

Мы двигались по фиолетовой равнине уже полчаса, когда что-то заставило меня замедлить шаг. Не звук, не движение — скорее отсутствие чего-то.

— Стой, — тихо сказал я, поднимая руку.

Лана обернулась, её ноздри моментально расширились, втягивая воздух.

— Что? — прошептала она, принюхиваясь к ветру.

Я медленно повернул голову, оглядывая пройденный путь. Холм, который мы обошли километр назад. Заросли искажённых кустарников справа. Ничего подозрительного, но…

— Показалось, что за нами кто-то идёт, — признался я.

Лана замерла, её глаза на мгновение вспыхнули золотом. Она долго принюхивалась, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону.

— Ничего, — покачала она головой. — Только мы, ветер и запах этой проклятой травы. Может, отголоски ауры Болотного оленя ещё не выветрились? Иногда крупные звери оставляют энергетический след, который чувствуется часами. Но ты же не чувствуешь магию?

Она помолчала, потом скривилась:

— Хотя твой запах тоже не подарок. Пахнет чем-то… кислым. Неприятно.

— Мы тут с тобой не на бал направляемся. За двести лет могла бы и научиться фильтровать запахи. Полезный навык для хищника.

Лана поперхнулась воздухом и уставилась на меня с раскрытым ртом.

Но неприятное ощущение не отпускало меня. Я давно научился доверять таким предчувствиям — они не раз спасали жизнь.

— Ладно, — кивнул я, но руку с ножа не убрал. — Идём дальше. Только держи ухо востро.

Лана шагнула вперёд первой, аккуратно обходя светящиеся сети. Я двинулся следом, ведя Афину за собой. Красавчик семенил рядом, настороженно поглядывая на живой свет под ногами.

Мы чуть задержались, проверяя спину, поэтому двигались по фиолетовой равнине уже второй час, когда Лана резко остановилась. Её ноздри раздулись, втягивая воздух.

— Здесь, — выдохнула она, указывая на участок земли между двумя искажёнными деревьями. — Свежий след. Очень свежий.

Я подошёл ближе и замер. Отпечаток огромной лапы был вдавлен в землю почти на ладонь! Почва вокруг следа превратилась в чёрное стекло — жар был настолько сильным, что оплавил даже камни. От края отпечатка ещё шёл тонкий парок.

— Огненный Тигр, — прошептала Лана с благоговением. — Максим, это он. Чувствую его силу даже сейчас!

Я опустился на одно колено рядом со следом, не касаясь оплавленной земли. Красавчик подошёл ближе, его усы задрожали, улавливая магические потоки.

— Как давно? — спросил, изучая края отпечатка.

— Часа два, не больше, — уверенно ответила Лана. — Аура ещё не остыла. Мы почти нагнали его.

Я медленно обошёл след, изучая землю вокруг. Что-то скребло в мозгу — тревожный сигнал, который за годы охоты научился не игнорировать. Опытный зверь оставляет не только отпечатки лап.

— Странно, — пробормотал, остановившись у ближайших кустов.

— Что странно?

— Ветки, — я указал на сломанные побеги. — Смотри, как они сломаны.

Лана подошла ближе, нахмурившись.

— И что с ними не так?

— Высота, — объяснил, проводя рукой над обломанными ветками. — Все на уровне человеческого плеча. Тигр размером с лошадь должен был бы ломать их намного выше. А эти такие, словно кто-то расчищал себе обзор.

— Может, он пролез под ними? — предположила Лана, но в голосе уже звучала неуверенность.

Я покачал головой и присел у основания ближайшего дерева. Мох на земле был примят не случайно — кто-то долго здесь сидел. Много раз вставал, садился снова, менял позицию.

— А это что? — показал я на потёртости в моховой подстилке. — Следов нет, но мох сбит. Кто-то ждал здесь. Долго ждал.

Лана опустилась рядом, принюхиваясь к земле.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — покачала она головой. — Наш род когда-то коснулся Раскола, и я чувствую его магическую силу. След тигра очевиден — свежий. Это определённо он! Очень мощный!

— Слишком мощный, вот именно, — перебил я, поднимаясь. — И слишком ровный.

Я позвал Красавчика жестом.

— Ну-ка приятель, что думаешь?

Горностай подбежал. Через несколько секунд я получил ответ — смутный, тревожный образ. Красавчик чуял силу огня, но она ему… не нравилась. Какая-то неприятная, как заевшая музыкальная шкатулка.

— Лана, ты звуки слышишь? — спросил я, оглядывая окрестности.

— Какие звуки?

— Любые, — я поднял руку, прислушиваясь. — В любом лесу есть птицы, насекомые, мелкая живность, все эти два дня была. А здесь — мёртвая тишина. Даже муравьи не шевелятся. Живые существа, конечно, избегают мест, где недавно прошёл крупный хищник. Но не так кардинально.

Лана нахмурилась, тоже прислушиваясь. Действительно, кроме нашего дыхания и далёкого шума ветра, не было слышно ни звука.

— И последнее, — я подошёл к тонкому стеблю папоротника в метре от следа. На нём висела идеальная паутина, мерцающая в лучах солнца. — Объясни мне, как паук сплёл паутину в метре от того места, где прошла Альфа огня весом в полтонны, а то и больше?

Лана посмотрела на паутину, потом на меня.

— Может…

— Не может, — отрезал я. — Это физически невозможно. Любое крупное животное создает вибрацию. Паутина бы порвалась от одного его шага. А она висит как новенькая.

Я отошёл на несколько шагов назад, окидывая всю картину целиком. След, расчищенные ветки, примятый мох, мёртвая тишина, нетронутая паутина…

— Засада, — сказал тихо.

Лана вскинулась, глаза вспыхнули золотом.

— Что ты мелешь? Я чувствую его ауру! Магия не лжёт, уж поверь!

— Магия может и нет, а вот опытный зверь лжёт всегда, — холодно ответил я. — Особенно если он достаточно умён, чтобы использовать собственную силу для обмана.

— Ты предлагаешь поверить твоим догадкам больше, чем магическому чутью оборотня с двухвековым опытом? — в голосе Ланы зазвучала нотка оскорблённой гордости.

— Предлагаю поверить фактам, — я указал на обломанные ветки. — Чутьё может обмануться. Сломанные на такой высоте ветки — не могут.

Лана молчала несколько секунд, борясь с собой. Потом резко качнула головой.

— Нет. Я чувствую его присутствие. Никто не может подделать ауру древней Альфы.

— А что, если может? — настаивал я. — Что, если этот тигр умнее, чем ты думаешь? Что, если он заманивает охотников в ловушку? Ты всё ещё помнишь про друидов?

— Тогда мы идём прямо в пасть к чудовищу, — процедила Лана сквозь зубы.

— Именно, — кивнул я. — Только вопрос — сознательно идём или как идиоты?

Мы продолжили путь в напряжённом молчании. Девушка шла впереди, но я видел, как скованно двигались её плечи. Пантера явно боролась с собой — инстинкты подсказывали одно, моя логика — другое.

Через полчаса лес резко оборвался. Мы вышли на огромную выжженную поляну, размером с деревенскую площадь.

Какого…

Всё вокруг покрывал толстый слой пепла — серо-чёрная пыль глубиной по щиколотку. Воздух пропитала едкая гарь, от которой першило в горле. Деревья по краям поляны стояли обугленными скелетами, их голые ветви тянулись к небу как руки мертвецов.

В центре этого мёртвого пейзажа, в идеально ровном круге нетронутой земли диаметром метра в два, рос одинокий цветок.

Лана резко остановилась. В её золотистых глазах промелькнуло не наивное восхищение, а напряжённое узнавание. Как у охотника, увидевшего редкого зверя в естественной среде.

— Огненный Сердцецвет, — прошептала она, не отрывая взгляда от растения.

Цветок светился мягким, пульсирующим светом. Его лепестки переливались от тёмно-красного в основании до золотистого на краях, словно языки пламени, застывшие в воздухе.

— Я только слышала о нём, но узнала сразу, — продолжила Лана тихим голосом. — Он цветёт лишь там, где сосредоточена истинная стихия. Мальчишка, я же говорила. Тигр долго отдыхал здесь, очищая землю своей аурой.

Инстинкт егеря кричал об опасности. Слишком красиво. Слишком заметно. Яркие грибы обычно ядовиты, а ягоды, которые сладко пахнут, могут убить за полчаса. Но прагматизм заставил меня активировать «Обнаружение».

Система мгновенно выдала результат:

Огненный Сердцецвет . Редчайший алхимический реагент. Впитал остаточную эссенцию истинного пламени. Ценность: экстремальная.

В голове мгновенно столкнулись две мысли.

Первая — это ловушка, причём настолько искусная, что даже система подтверждает подлинность приманки. Цветок настоящий, но появился здесь не просто так.

Вторая — это бесценный ресурс, который может стать ключом даже к пониманию природы Альфы.

— По цвету его свечения можно понять, как давно здесь был Тигр, — продолжала Лана, делая медленный, выверенный шаг вперёд. Движения были осторожными, как у кошки, подкрадывающейся к миске с молоком. — И если его правильно забрать…

Но мои подозрения никуда не делись.

А это ещё что? Чёрт!

— Лана, стой! — резко рявкнул я и рванулся вперёд.

Она с удивлением обернулась, но я уже хватал её за руку и с силой оттаскивал назад. Пальцы сжались на её запястье железной хваткой — в такие моменты не до нежности.

— Что ты творишь? — возмутилась она, пытаясь вырваться.

Но я не смотрел на неё. Мой взгляд был прикован к кронам мёртвых деревьев, окружающих поляну. Там, между обугленными ветвями, промелькнуло едва заметное движение. Не птица — слишком крупное.

— Это не аномалия, — прошептал я, и собственный голос показался чужим. — Это всё-таки наживка. Уходим. СЕЙЧАС ЖЕ!

В тот же миг земля под цветком дрогнула. Лепестки, только что мягко светившиеся золотом, вспыхнули ослепительно-белым светом, словно миниатюрное солнце. Цветок начал втягиваться под землю с противным чавкающим звуком, будто невидимая пасть заглатывала приманку.

Пепел вокруг того места, где рос Сердцецвет, заволновался. Сначала мелкой рябью, как поверхность пруда от упавшего камня. Потом сильнее. Толстый серый слой поднимался и оседал, будто под ним просыпалось что-то чудовищных размеров. Что-то голодное.

— Беги, — прорычал я, толкая Лану в спину. — БЕГИ!

Потом из-под земли раздался звук, от которого кровь застыла в жилах.

Скрежет.

Металл по камню, но в тысячу раз громче и в сто раз отвратительнее. Звук заставил зубы заныть от резонанса, а в ушах зазвенело так, что на мгновение я оглох. Афина прижала уши, взвыла и отскочила назад, шерсть дыбом.

Я схватил Лану за руку железной хваткой и потащил прочь от поляны, но ноги словно приросли к земле — каждый шаг давался с невероятным трудом.

Земля в центре поляны вспучилась горбом в человеческий рост, потом с оглушительным треском раскололась. Из зияющих трещин вырывались струи пара, такого горячего, что воздух над ними плавился волнами.

Запахло серой.

— Максим! — В голосе Ланы впервые за всё время звучал неприкрытый ужас, её пальцы впились в мою руку. — ЧТО ЭТО ТАКОЕ⁈