Егерь. Охота. Книга 6

Глава 16

Водопад оказался мёртвым в самом буквальном смысле.

Колоссальный поток воды, застывший в момент падения. Ледяные струи толщиной в человеческий торс, навеки замершие на полпути к земле. Сосульки размером с деревья, свисающие с козырька скалы. Всё это сверкало в тусклом свете, отражая редкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь облака.

Красиво и жутко одновременно.

Холод здесь был другим — не просто зимним, а каким-то неправильным и первобытным, и это сразу привлекло моё внимание. Он проникал под кожу и забирался в кости.

Даже Режиссёр, которого я выпустил по понятным причинам, недовольно фыркал и жался ближе, а его обычная уверенность сменилась настороженностью хищника, почуявшего что-то неладное. Красавчик так вообще не вылезал из-за пазухи, его маленькое тельце дрожало от холода.

— Вход там, — Лана указала на тёмный провал за ледяной завесой. — Грот.

Мы протиснулись внутрь, обходя острые края замёрзших потоков. Лёд скрипел под ногами зловещим звуком, напоминающим стоны. Стёпа шёл последним.

Грот оказался огромным — настоящим подземным собором. Потолок терялся в темноте высоко над головой, стены поблёскивали толстым слоем инея.

Я остановился и прислушался. Тишина была абсолютной — даже капель не было слышно. Ничего. Ни одного отблеска жизни, ни одной искры магической энергии. Только мёртвый камень и древний лёд.

— Разделимся, — скомандовал я, но тут же одумался, глянув на размеры пещеры. — Нет, стой. Держимся вместе. Здесь акустика как в колодце. Любой звук вернётся усиленным в десять раз.

Жестом остановил Афину, которая уже собиралась рвануть в темноту, повинуясь охотничьим инстинктам. Она будто чуяла что-то, что ускользало от моих человеческих чувств.

Мы двинулись вдоль левой стены, сохраняя строй. Я пытался «слушать» воздух кожей. В таких пещерах всегда есть тяга. Теплый воздух идёт вверх, холодный — вниз. Если Тигр здесь, если в нём осталась хоть искра огня — потоки воздуха должны это показать. Даже самое слабое тепло поможет найти.

Но воздух стоял. Он вообще не пах ни зверем, ни жизнью, а обычной мокрой пылью и перемороженным камнем. Запах могилы.

Режиссёр передавал мне свои ощущения — полное отсутствие движения воздуха, никаких завихрений, никаких признаков дыхания крупного существа.

Пустота!

Мы обошли грот по периметру, тщательно осматривая каждый закоулок, каждую трещину в стенах. Я проверил пол на предмет следов, обнюхивал воздух, искал царапины на камне — всё, что мог! Лана использовала своё обострённое чутьё оборотня.

Ни лежбища, ни обглоданных костей, ни клочка шерсти. Ни единого помёта, ни следа когтей на стенах. Даже магический фон был стерильным, судя по тому, как Красавчик замер под курткой.

Словно кто-то вычистил грот хлоркой. Он был мёртв.

Я остановился в центре, чувствуя, как внутри нарастает холодное разочарование, смешанное с паникой.

Упустили время, зараза!

Неужели интуиция подвела? Весь мой опыт кричал, что я прав, но факты били наотмашь.

Лана подошла ко мне. В её глазах не было злости или упрёка, только какая-то вековая усталость и разочарование.

— Пусто, — её голос был тихим, лишённым эмоций. — Мы ошиблись, Макс.

— Я ошибся.

Чёрт, действительно ошибся! Втянул их в бесполезную трату времени, пока Тигр медленно умирает где-то в другом месте, а друиды уже идут по правильному следу.

— Нет, это я виновата, — она покачала головой, глядя в темноту пещеры. — Хотела верить в твою логику, потому что моя магия молчала. Цеплялась за соломинку. А он, наверное, сейчас умирает у кратера, в тепле лавы… Или его уже нашли друиды. Мы потеряли время.

Стёпа молчал у входа, переминаясь с ноги на ногу, не смея вмешиваться.

— Уходим, — сказал я, чувствуя горечь во рту. Признавать поражение было очень неприятно — словно кто-то скрутил кишки в узел. — Вернёмся к восточному склону. Если поторопимся, может ещё успеем перехватить след…

Повернулся к выходу, но старые инстинкты взяли своё. Привычка, выработанная годами — всегда оглядывайся, уходя.

Сканируя пространство последним, «контрольным» взглядом, я заметил то, что ускользнуло в самом начале.

У подножия массивного выступа скалы, густо покрытого инеем, на каменном полу блестела влага. Не лёд и не иней, а жидкая вода.

Вода!

В пещере, где температура была глубоко в минусе, вода на полу оставалась жидкой.

— Стой, — резко бросил я Лане, и она замерла на полушаге.

Я подошёл ближе, стараясь не шуметь. На каменном полу скопилась маленькая лужица размером с ладонь. Поднял голову. С нависающего выступа, с кончика длинной, мутной сосульки, медленно сорвалась капля.

Кап.

Звук показался оглушительным в мёртвой тишине.

Сосулька медленно, по капле, таяла.

Сердце ухнуло вниз. Это невозможно, только если рядом нет источника тепла.

Я осторожно поднёс руку к выступу, не касаясь его. Сантиметр, два… Кожа почувствовала едва уловимое, призрачное тепло. Слабое, как от остывающей печи, которую затопили три дня назад, но в этом ледяном аду оно ощущалось как прикосновение солнца.

— Камень не потеет, — прошептал я, и мой голос прозвучал хрипло от внезапного волнения. — И камень не греет.

— Макс? — Лана напряглась, заметив мою позу. В её голосе прозвучала нота надежды, которую она старалась подавить. — Что ты делаешь?

Я медленно перевёл взгляд на глыбу, переключая зрение с общего плана на детали. Теперь, когда я знал, что ищу, когда сознание получило нужную подсказку, маскировка начала рассыпаться.

То, что казалось естественными трещинами в древней породе, вдруг обрели другой смысл — это были…

Чёрт меня дери!

…Глубокие, обезображивающие шрамы на окаменевшей шкуре. То, что выглядело как наросты мха и лишайника — оказалось серой, спекшейся, покрытой инеем шерстью.

А⁈

Да выступ скалы был совсем не камнем!

Но главное — я понял, как он это сделал.

Тигр не просто лёг у стены. Он врос в неё. Буквально. Его клыки и когти вонзились глубоко в каменную породу, и он подтянул себя так плотно к скале, что его спина слилась с выступом. Передние лапы засунул в естественную расщелину, задние — подогнул под себя и спрятал в каменном углублении. Голову прижал к полу так, что она стала частью основания стены.

А потом он потушил себя. Загнал огненную сущность внутрь настолько глубоко, что его тело стало холодным как камень. Шерсть покрылась инеем, на шкуре нарос ледяной панцирь, а дыхание стало настолько медленным и слабым, что его едва можно было заметить.

Он превратил себя в часть пещеры. В каменный выступ со сложным рельефом. Никакой магии — только звериная хитрость и готовность терпеть чудовищную боль ради выживания.

Теперь, когда я знал, куда смотреть, контуры становились очевидными. Массивная голова, которую я принял за основание выступа. Согнутые лапы в расщелинах. Спина, ставшая частью стены. Хвост, обёрнутый вокруг тела и слившийся с неровностями камня.

Зверь не использовал магию невидимости или иллюзий. Он сделал кое-что более изощрённое и пострашнее. Превратил себя в живую скульптуру, в каменное изваяние тигра, которое можно было принять за естественные неровности породы.

— Боже… — вырвалось у меня.

Тигр всё это время лежал прямо перед нами, в трёх метрах от того места, где мы стояли. Слился с пещерой так идеально, что мы прошли мимо него трижды и не заметили.

Он умирал. Или спал так глубоко, что это было почти неотличимо от смерти. Анабиоз умирающего титана.

— Лана, — позвал я, не оборачиваясь, боясь спугнуть видение. Голос сел до шёпота. — Стёпа. Замрите. Прямо сейчас. И уберите оружие.

— Зачем? — пантера сделала шаг ко мне, принюхиваясь, и вдруг застыла как вкопанная. Её зрачки расширились до размера блюдец, а из горла вырвался низкий, почти неслышный рык.

Она наконец увидела. Не магией или чутьём — просто глазами.

— Нашли, — выдохнул я, и слово прозвучало как молитва.

Тигр не шевелился, даже ухом не повёл. Но каждый охотничий инстинкт кричал мне — он слышит и видит.

— Не может быть, — прошептала Лана, в её голосе звучали благоговение и ужас.

Стёпа у входа побелел как полотно и инстинктивно вскинул копьё, но тут же опустил его, видя мой предостерегающий жест.

Я медленно поднялся во весь рост, не делая резких движений, стараясь дышать как можно тише.

Зверь не шевелился.

Мои пальцы нащупали камень на полу пещеры. Небольшой, размером с кулак.

— Макс, — прошептала Лана. — Что ты…

Я бросил.

Камень ударил в «скалу» с глухим стуком — и мир взорвался светом.

Иней мгновенно испарился, взметнувшись облаком пара. Поверхность глыбы пошла трещинами, сквозь которые хлынуло багровое сияние — такое яркое, что я инстинктивно прикрыл глаза рукой.

— Если что будет не так, вали, Стёпка, — сказал я спокойно. — Успеешь.

И в этот момент, словно в ответ на мои слова, открылись глаза.

Два невероятно прекрасных озера расплавленного золота, каждое размером с рыцарский щит.

Они смотрели на меня из темноты.

Нет, не так.

Смотрели из света, потому что темноты больше не было. Свет шёл от них, от существа, которое поднималось на ноги.

Неотвратимо. Как восходит солнце.

Сначала массивная, увенчанная гривой из живого пламени, голова. Морда, покрытая узором из светящихся трещин, как кора дерева, под которой течёт лава.

Потом плечи. Передние лапы, каждая толщиной с мой торс. Чёрные, блестящие когти.

Тигр поднимался и поднимался. Это действие всё не заканчивалось.

Секунда растянулась в вечность.

В холке он достигал двух человеческих ростов. Хвост, обвитый кольцами тлеющего пламени, скользил по полу как огненная змея.

Боже, его шкура.

Словно кто-то взял остывающий лавовый поток и придал ему форму тигра. Чёрные полосы пересекали багровую поверхность, и в этих полосах пульсировал жидкий огонь. Каждый вдох зверя заставлял узор мерцать, словно под кожей билось второе солнце.

С клыков капало что-то светящееся. Эти капли падали на пол и прожигали камень, оставляя дымящиеся лунки.

Он плавил камень собственной слюной.

Жар ударил волной. Секунду назад я мёрз до костей — теперь пот хлынул ручьями. Воздух в пещере нагрелся так стремительно, словно кто-то открыл дверь в доменную печь. Ледяные сосульки на потолке зашипели, истекая паром.

Я не мог пошевелиться.

Это было… запредельно.

За гранью всего, что я видел за всю свою жизнь. Медведи, волки, тигры — все хищники, которых я встречал, были просто зверями. Большими, опасными, смертоносными, но зверями.

Это существо было чем-то иным. Осколком первозданной стихии, который каким-то чудом обрёл плоть. Вулканом, который решил походить на четырёх лапах.

А потом Тигр повернулся, и я увидел рану.

Весь правый бок от плеча до бедра — сплошное чёрное месиво. Настоящие тени копошились в ране, как черви в гниющем мясе. Они впивались в плоть, отрывали куски и тут же растворялись, чтобы появиться снова.

Плоть вокруг краёв почернела и потрескалась. Сквозь трещины сочилось тусклое, болезненное свечение, как у углей, которые вот-вот погаснут. Тигр гнил заживо, и теневая магия пожирала его быстрее, чем тело могло регенерировать.

Теперь я понимал, почему он искал холод. Огонь внутри него боролся с тенью снаружи — и проигрывал. А холод… замедлял процесс. Давал передышку.

Альфа не нападал. Он просто стоял, глядя на нас.

За спиной сдавленно охнула Лана. Стёпка что-то прошептал, не разобрать. Афина прижалась к моей ноге, дрожа от благоговейного ужаса. Красавчик не шевелился.

Тигр сделал шаг.

Всего один, но лёд на стенах пошёл трещинами. Из горла Афины вырвался тихий, почти щенячий скулёж — я никогда раньше не слышал от неё такого звука.

А потом волной накатило давление.

Тело согнулось так, словно на плечи взвалили мешок с песком.

Королевская воля Альфы.

Стёпа упал первым. Я услышал глухой стук его тела раньше, чем успел обернуться. Парень лежал ничком, раскинув руки, копьё откатилось в сторону. Из его носа текла тёмная струйка крови, расплываясь на сером камне неровным пятном.

Обычный человек. Его разум просто не выдержал прикосновения этой силы, отключился и всё. Может, оно и к лучшему — так он хотя бы не чувствовал того, что чувствовали мы.

Лана продержалась дольше, но ненамного. Я слышал, как она захрипела, как её дыхание стало рваным и судорожным. Обернулся и увидел, как её колени подгибаются, как она пытается устоять, вцепившись в камень так, что из-под ногтей брызнула кровь.

Бесполезно.

Она рухнула на колени. Её расширенные зрачки почти полностью поглотили радужку. Они метались по пещере, ни на чём не фокусируясь. Губы беззвучно шевелились, и я понял, что она пытается сказать: «Бегите».

А я стоял.

Не знаю, как.

Ноги дрожали, каждая мышца была напряжена до предела, словно я пытался удержать на плечах потолок пещеры. Кровь стучала в висках, заглушая все остальные звуки, и во рту стоял металлический привкус — то ли прикусил язык, то ли просто так реагировало тело на запредельный стресс.

Ядро внутри меня пылало, отдавая всё, что имело. Оно будто раскручивалось, выбрасывая энергию волна за волной, создавая хрупкий щит между моим разумом и этим чудовищным давлением. Афина прижималась к ногам — её присутствие добавляло силы через нашу связь. Красавчик на плече вцепился коготками в кожу сквозь ткань куртки, и эта маленькая боль странным образом помогала сосредоточиться, не давала сознанию уплыть.

Режиссёр обвился вокруг моего разума защитным коконом, и я чувствовал его напряжение. Молодая Альфа Ветра против древнего Альфы Огня, как ребёнок, пытающийся сдержать лавину.

Мои звери держали меня на ногах.

Но даже так колени подгибались. Ещё несколько секунд — и я присоединюсь к Лане на холодном камне.

Тигр смотрел на меня.

Его глаза не мигали. Древний хищник изучал цель, как я изучал бы незнакомого зверя, прежде чем решить — опасен он или нет.

Режиссёр предупреждал — боль пожрала его рассудок. Там, внутри, остались только инстинкты и агония. И сейчас инстинкты приняли решение.

Тигр медленно, почти торжественно открыл пасть. Челюсти разошлись, обнажая клыки.

В глотке разгоралось пламя.

Сначала — искра. Крошечная точка света где-то в глубине, за рядами зубов. Потом она начала расти, наливаться силой, и её цвет менялся от багрового к оранжевому, от оранжевого к жёлтому, от жёлтого к ослепительному бело-голубому.

Жар в пещере удвоился, потом утроился. Я почувствовал, как волосы на руках начинают скручиваться от температуры, как кожа на лице натягивается и краснеет.

Он собирался испепелить нас одним выдохом. Просто выдохнуть… И от нас останется три кучки праха. Мы даже не успеем понять, что умерли.

Время замедлилось, как это бывает в моменты смертельной опасности. Я видел, как пламя поднимается по глотке зверя, как расширяются его ноздри, как напрягаются мышцы на шее.

Мы пришли в его могилу, и теперь он заберёт нас с собой.

Безжалостная логика раненого зверя.

Секунда. Может, две. Столько нам оставалось.

Беги! Беги! Беги!

Нет!

Если побегу — он выстрелит мне в спину и убьёт всех троих. Если останусь — может, есть шанс.

Тело действовало раньше разума.

Вперёд!

Сделал шаг навстречу смерти. Ноги не хотели слушаться, каждый инстинкт вопил, что я сошёл с ума, но заставил себя двигаться.

А потом опустился на одно колено.

Склонил голову, отвёл взгляд в сторону, обнажая шею — самое уязвимое место. Жест доверия и подчинения. Жест, который любой хищник понимает без слов.

Я не враг. Я не угроза. Убить меня — ниже твоего достоинства.

Именно эти слова Режиссёр попытался донести до тигра.

Жар опалял лицо, я чувствовал, как кожа натягивается и трескается на губах. Пот высыхал, даже не успевая скатиться по лбу. Каждый вдох обжигал горло изнутри.

Но я не шевелился. Смотрел в сторону, на серый камень пола, и ждал.

Секунда. Две. Я всё ещё был жив.

Рискнул поднять взгляд — совсем немного, краем глаза. Тигр застыл с открытой пастью, и в его глазах сквозило удивление.

Он не понимал.

За столько лет существования, наверное, сотни охотников пытались его убить. Но никто не вставал перед ним на колени. Никто!

Мне нужен был только этот момент сомнения, чтобы услышать зов другой Альфы.

Воздух рядом с рысью сгустился, закружился едва заметным вихрем, и Режиссёр встал впереди меня.

Разница в размерах была абсурдной, почти комичной. Режиссёр едва доставал Тигру до колена, его изящное тело терялось на фоне этой горы из лавы и пламени.

Но рысь совсем не выглядела испуганной. Она стояла прямо, высоко подняв голову, и смотрела на древнего тигра без тени страха. Ветер вокруг неё взъерошивал серебристую шерсть.

Он был Альфой. Маленьким, юным, не раскрывшим и десятой доли своего потенциала — но Альфой.

Тигр смотрел на рысь, и пламя в его глотке дрогнуло. Древний зверь с любопытством изучал пришельца. Как старый волк смотрит на молодого, забредшего на его территорию.

А потом он всё-таки выстрелил…

Пламя оказалось слабым — я понял это сразу, потому что всё ещё был жив.

Тонкая струя жидкого огня, толщиной в палец, вылетела из его пасти и устремилась прямо мне под ноги.

Режиссёр не дрогнул.

Его лапа взметнулась в коротком, почти небрежном движении — так кошка отмахивается от назойливой мухи. Воздух вокруг сжался, закрутился в тугой вихрь, и струя пламени врезалась в невидимую стену. Огонь разлетелся в стороны, брызнул искрами на камень, оставив дымящиеся подпалины в метре от моих коленей.

Режиссёр не атаковал в ответ — просто отбил удар и снова замер, глядя на Тигра.

Я здесь не для боя. Я здесь для разговора.

Жар в пещере начал спадать, совсем немного. Пламя в глотке Тигра потускнело. Он закрыл пасть, но глаз с Режиссёра не спускал.

Между ними происходило что-то, чего я не мог видеть. Разговор без слов, обмен образами и ощущениями на уровне, недоступном человеческому восприятию. Для меня это было как будто слушаешь разговор за стеной, различая интонации, но не разбирая слов.

Образ чёрной, липкой, тени, пожирающей плоть заживо. Рана на боку тигра, боль, которую мы понимали и разделяли. Потом — мы сами. Трое людей, один из которых лежит без сознания, другая стоит на коленях, не в силах поднять головы. И я, добровольно подставивший горло хищнику.

Не враги. Не те, кто пришёл убивать.

И наконец — Простое, ясное намерение.

Мы пришли убить тень, что грызёт тебя.

Тигр слушал. Его огромная голова чуть склонилась набок, как у собаки, услышавшей незнакомый звук. В золотых глазах что-то менялось.

Искра разума? Или просто отголосок того, кем он был до того, как боль сожрала его рассудок?

Режиссёр стоял неподвижно, только ветер вокруг него кружился быстрее, выдавая напряжение, которое рысь не показывала внешне. Молодой Альфа держался достойно.

Тигр издал звук — он был похож на вопрос.

Режиссёр ответил. Ветер вокруг него взвыл на одной ноте, как голос флейты в горах. Два звука столкнулись, сплелись, и на мгновение в пещере повисла странная, почти музыкальная гармония.

Диалог стихий. Огонь и Ветер. Древний и молодой.

Тигр замер. Его ноздри расширились. Он втягивал воздух долго и медленно, как старый охотник, который не доверяет глазам и полагается только на нюх.

От меня не пахло жаждой убийства. Не пахло той особенной смесью страха и азарта, которую несут с собой охотники на крупную дичь.

Взгляд Тигра скользнул к Режиссёру, задержался на нём. Огонь питается ветром, ветер раздувает пламя. Они были созданы дополнять друг друга.

И он принял решение.

Когда древний зверь попытался повернуться, раздался низкий стон боли. Мышцы на здоровом боку судорожно напряглись, лапы задрожали, не в силах удержать многотонное тело. Каждое движение отдавалось в ране новой волной агонии — тень грызла его изнутри, не давая покоя ни на мгновение.

Он опустился на камень боком к людям, обнажая своё самое уязвимое место. Чёрные тени копошились в разорванной плоти, и от их прикосновений Тигр содрогался всем телом.

Гордый владыка этих земель сдавался.

Жест абсолютного отчаяния.

Я поднялся. Колено затекло, и первый шаг получился неуклюжим, но заставил себя двигаться ровно, уверенно.

Жар нарастал с каждым шагом. Даже с погашенным пламенем тело тигра излучало тепло.

Взял Лану под руку, и она, наконец, смогла подняться, хотя её дыхание всё ещё было хриплым и рваным. Как у человека, который только что пробежал марш-бросок.

— Макс… — голос был чужим, севшим.

— Пойдём. Ты как? Держишься?

Она отстранилась и кивнула, а затем встала рядом. Я почувствовал, как её плечо коснулось моего — может, случайно, а может, ей нужна была эта точка опоры.

— Пошли, — выдавила девушка и сделала шаг вперёд.

Вблизи рана Альфы выглядела ещё хуже.

Тени внутри раны тянулись ко мне, я ощущал их голод кожей. Они хотели пожрать не только Тигра, но и любого, кто окажется достаточно близко.

Режиссёр подошёл ближе, встав между мной и головой Тигра.

Альфа не шевельнулся. Только медленно моргнул.

Лана протянула руку к ране, остановившись в сантиметре от края. Тени внутри дёрнулись, потянулись к её пальцам чёрными щупальцами.

— Что ты собираешься делать? — спросил я.

— Держись рядом, — сказала девушка. — И будь готов, Максим. Вряд ли смогу прервать ритуал, пока он не закончится. Но долгим он не будет, обещаю.

— Это безумие, Лана… — я кивнул на Тигра.

— Всё уже решено, Максим.

Мы оба понимали правду. Ей придётся это сделать.

Она закрыла глаза и потянулась к ране.