Её проклятие. Его Истинная (СИ)

18.4

Что Меелинга еще не спит, видно было издали. Не пожар, но фонари и кажется, костры или много факелов, и человеческий гомон.

Время позднее, уже и Гориэл в небе светит. Раньше прибыть не получилось.

Дитмор понял: они опоздали. Дориана сидела на коне впереди него, согревая душу и тело.

— Я не явился к венчанию и в столице устроили беспорядок, — с горечью сказал кронпринц, — я не могу тебя туда везти. Давай, высажу в какой-нибудь деревушке, а потом заберу, когда станет спокойнее. Обещаю, всё наладится.

— Нет! — возмутилась Дори. — Мы проследуем в город вместе. Конь уже устал, еле нас держит. Если еще заезжать куда-то…

— Я могу оставить и его, ты знаешь, без коня доберусь еще быстрее, — не дал ей договорить Дитмор.

— Мы прибудем вместе, — твердо сказала Дориана, — я чувствую, только так сможем спасти Меелингу.

— Хорошо, возможно, ты права, — кивнул принц, прибавляя темп.

Коня было жаль, но беспокойство за родителей гнало его вперед. Улицы города полны народу. Люди растеряны, переглядываются, но драк и прочих буйств не видно. Хотя узнав принца, горожане заволновались.

— Вон он! Да не один!

— Довел до чего Меелингу! — слышал Дитмор выкрики. Но близко к нему подходить боялись.

— Сейчас я разберусь, что происходит! — внушительно постарался сказать принц, так чтобы услышали хоть ближние к ним. Но люди оскорбительно засмеялись, махая руками.

— Всё уже произошло без тебя, принц! — услышал он. — Мы дождались свою избавительницу, пока ты по девкам шляешься.

Тут же народ стал будто бы злее. К ним подвинулась толпа, у некоторых были факелы в руках.

— Я нашел свою истинную! — прокричал Дитмор, и голос его нежданно для него самого разнесся в пространстве. — А то, что вы принимаете за избавление — преступный замысел. Дориана, прошу, покажи знак!

Девушка, судорожно вцепившаяся в седло, помедлила немного. Но поняла, что без ее откровенности принцу придется несладко.

Она резким движением высвободила левую руку из рукава, подняла ее так, чтобы видно было.

И фонарный свет не потребовался, все разобрали, что там.

— И врямь она — предреченная! — пронеслось среди собравшихся.

— Тогда кто же — Золиданна?

— Или их две?

— У меня лишь одна истинная, — твердо сказал Дитмор, — и она сейчас перед вами. Как и было предсказано, я приложил большие усилия, чтобы найти её и представить своему народу. Так что, пустите нас. Нужно обо всем рассказать родителям.

Люди переглядывались, лица их были растеряны.

— Свергли родителей ваших, кронпринц, — сказал высокий детина.

— Это мы еще посмотрим! — яростно воскликнул Дитмор, пришпоривая коня. Уставшее животное дернулось вперед.

— Кто с нами? — позвал кронпринц.

И люди отправились следом.

Крепостная стена у дворца стояла, как прежде, но главные ворота открыты настежь, мог любой пришлый зайти.

Встретил их вооруженный отряд.

— Вот он, изменник! — зычно возвестил мужчина в военной одежде, с отличительными знаками старшего по званию. — Схватить его и проводить к остальным арестантам.

К остальным арестантам. Наверняка это его родители.

— Наша будущая королева вряд ли его простит! — добавил кто-то, невидный Дитмору. — Может казнить его сразу?

— Не было такого распоряжения! — рявкнул начальник. — Взять его!

— Что ж, попробуйте, — Дитмор почувствовал, как закипает в нем ярость, наливаются силой мышцы, пальцы становятся толще, а ногти роговеют. Вот-вот он превратится в Зверя. А не стоит этого делать, сидя верхом, когда к тебе доверчиво прижимается любимая девушка.

Она тоже почувствовала перемены в нем, положила руку на плечо ему.

— Не надо, Дитмор!

Ясный, чистый голос Дорианы словно отрезвил Зверя, заставив притормозить с превращением.

— Если магия Меелинги с нами, мы сможем показать это остальным. Я не боюсь!

И правда, выглядела Дори уверенной в себе. Прямо и открыто смотрела в перекошенные лица встречающих их военных.

Она взяла принца за руку, сплетая пальцы. Вдохнула полной грудью, словно собираясь с силами.

— Никак, блудный кронпринц к нам пожаловал! — раздался насмешливый голос. Воины расступились, пропуская Огудала, рядом с которым шел незнакомый мужчина во всем белом, но в глазах его плескалась чернота преисподней.

— Я знаю о твоей лжи, — спокойно произнес Дитмор, — и о том, кто помогал тебе. Он мертв.

— У меня теперь другой помощник есть, получше, — фыркнул царёк.

— Не заговаривайся, друг, — ласково поправил его жуткий спутник.

— Для моей дочери нашелся жених, который ее достоин, — не смутился Огудал, — сильный, мудрый. И вдвоем они сумели разбудить меелингу, что умерла после твоего предательства.

— А ведь так и есть! — ошарашенно сказал один из тех, что последовал за Дитмором и Дорианой.

— Не знаю, какие вы фокусы использовали, но их действие рассеется, как только ты захватишь власть, — холодно ответил кронпринц.

— Кого-то уже заждались родители, — зловеще улыбнулся мужчина в белом, вытягивая вперед суковатую палку.

Люд попятился, кажется, все уже знали, что похожий на ветку артефакт действует безотказно.

Повинуясь безотчетному желанию, Дориана подняла руку, которая все еще находилась в руке принца, побуждая его повторить ее движение. Двойной кулак из переплетенных пальцев. Двойная сила.

Яркий белый луч ударил навстречу черному. И в середине пути они столкнулись, изламывая один другой. Будто два меча сошлись.

Стоявшие рядом ахнули.

Народ продолжал прибывать.

А вокруг влюбленных вырастал купол, прозрачный, играющий всеми цветами радуги, и это было видно даже ночью.

Дитмор осторожно высвободился, оставил Дориану в седле, спрыгнул, направляясь к врагу. И купол растягивался, передвигался, увеличивая защищенное пространство.

— Первый раз вижу тебя, колдун, — кронпринц стоял уже вплотную к мужчине в белом, их разделяла лишь прозрачная граница, — но гостеприимства моего ты не получишь. Убирайся и оставь Меелингу тиграм.

— Думаешь спрятаться от меня в пузыре, принц? — рассмеялся колдун. — Мне триста лет от роду, я побеждал котят, тебе подобных, пачками.

Его лицо, обтянутое кожей, стало похожим на череп.

— Умри, мальчишка! — прошипел злодей, прислонив разящий артефакт к груди Дитмора.

По куполу пошла рябь. Радужные всполохи сменились темно-красными, затем черными.

Толпа ахнула. Защита вокруг Дитмора и Дорианы начала сжиматься, кронпринц пошатнулся, ему пришлось отступить несколько шагов, иначе упал бы.

Военные и гражданские разошлись пошире, боясь, что сейчас купол взорвется и пострадают окружающие.

Но случилось неожиданное.

Черно-красные молнии, пробежав по всему куполу, начали собираться в одной точке, на уровне сердца Дитмора, как нитки в клубок. А после темный сгусток отделился от “пузыря” и ударил в самого колдуна. Его смертельный удар отразился и прилетел в него же!

Враг страшно закричал. Лицо его приняло цвет обожженой глины, а затем и вовсе потрескалось. То же случилось и с телом под белыми одеждами.

Несколько мгновений, и перед изумленными людьми предстала груда черепков и пепла, от которой шел черный дым.

Военные переглянулись, осмысливая происходящее, а затем отступили, открывая Дитмору путь к дворцу.

— А где Огудал? — спохватился военачальник.

Несостоявшегося правителя и след простыл, сбежал, когда жареным запахло.

— Что ж, в розыск его объявим, — рассудил Дитмор. Он помог спуститься с коня своей истинной невесте, взял ее за руку, повел во дворец.

— Осторожнее, принц, ваших родителей предатели захватили, — предупредил его воин.

— Такие же, как и ты недавно? — усмехнулся кронпринц.

Начальник виновато отвел глаза.

— Нам думать не велено, мы приказы выполняем, — пробурчал он.

Так и вышло, что короля с королевой Дитмор отправился искать в сопровождении отряда. Широкие коридоры дворца показались тесноватыми. Но так безопаснее было.

Тронный зал охраняли четверо воинов с алебардами. После небольшого объяснения они сложили оружие.

К счастью, отец и мать оказались целыми и невредимыми. Подле них нашлись Хорез с Ибнером.

Известие об освобождении принято было радостно, лишь Арлана рыдала, узнав, какая ее брата постигла участь. Арвер же принес извинения и сыну, и его истинной.

Больше всех рад был Хорез, который теперь доказывал, что именно Дориана полностью соответствует его предсказаниям.

— Вот же балабол старый, — пробурчал король, стараясь, чтобы его не услышали.

— А где же Золиданна? — спросил Ибнер.

— Делом занята! — послышалось от двери.

Необычное зрелище представилось собравшимся. Золиданна и Холумер расчищали себе путь, толкая вперед себя связанного Огудала.

Неесса искала взглядом Дитмора. Наконец, у нее это получилось.

— Прости меня, кронпринц, — сказала она, — мой обман вряд ли исправит позднее раскаяние. Но я сожалею.

Огудала увели. Это был отличный способ занять охрану, которой в зале собралось слишком уж много. Опасность королевской семье больше не угрожала, но всем срочно требовалось объясниться.

Что ж, времени для этого теперь было достаточно.